Лаймен Фрэнк Баум. Удивительный волшебник из страны Оз
страница №8
...быкновенно Рогачи в лесу, и отчаянно захлопала всеми четырьмя крыльями.Страшным ветром, который от этого поднялся, Типа, конечно же, снесло бы
с крыши, не успей он ухватиться за трубу. Страшила, весивший меньше всех,
отлетел далеко в сторону и, наверное, улетел бы неведомо куда, если бы Тип,
по счастью, не успел схватить его за ногу. Кувыркун лег плашмя, прижался к
крыше и таким образом избежал беды, а Железный Дровосек был достаточно тяжел
и сам послужил якорем для Тыквоголового Джека, которого он обхватил обеими
руками. Конь был повален порывом ветра и теперь лежал на спине, беспомощно
суча ногами.
18. В ГНЕЗДЕ ВОРОКОВ
— Я прежде и слыхом не слыхивал о таких чудесах, — пропищал Рогач,
чей голос странно не соответствовал могучему сложению. — Иду я както по
лесу, вдруг слышу страшный гром и больше ничего не помню. Как будто меня
что-то ударило, я уж думал, конец пришел. Так нет, полюбуйтесь: живехонек,
да еще имею четыре чудовищных крыла и туловище, которого всякий уважающий
себя зверь стыдился бы до слез. Как прикажете все это понимать? Кто я теперь
— Рогач или чудо-юдо безродное?
При этих словах нелепое создание смешно пошевелило усами.
— Ты — Летающая Самоделка, — объяснил Тип, — а голова, точно, от
Рогача. Это мы тебя смастерили, и мы тебя оживили, чтобы ты нес нас по
воздуху, куда мы пожелаем.
— Вот оно что?! — воскликнула Летающая Самоделка. — Раз я не Рогач,
значит, нет во мне Рогачиной гордости. Одно утешение: я, кажется, не
особенно крепко сбит, а, стало быть, в неволе протяну недолго.
— Не говори так, умоляю! — вскричал Железный Дровосек, чье
благородное сердце было тронуто этой жалостной речью. — Тебе, наверное,
нездоровится сегодня.
— Откуда мне знать? — озадаченно пробормотал Рогач. — Живу-то всего
первый день: здоровится, нездоровится, сразу не разберешь, — и он в
задумчивости помахал хвостом-метелкой.
— Да полно тебе, — стал утешать его Страшила. — Не горюй! Мы будем
тебе добрыми хозяевами, честное слово. Сил не пожалеем, лишь бы тебе жилось
хорошо. А ты согласен нести нас по воздуху, куда мы пожелаем?
— Пожалуй, — кивнул Рогач. — По воздуху мне даже лучше. А то случись
столкнуться в дороге с кем-нибудь из родни, стыда не оберешься!
— Как я тебя понимаю! — сочувственно покивал Железный Дровосек.
— Впрочем, — Рогач вдруг переменил тему разговора, — поглядеть на
вас, любезные хозяева, — не скажешь, что хоть один сработан искуснее, чем
я.
— Не верь глазам своим, — назидательно сказал Кувыркун. — Возьми, к
примеру, меня: Сильно Увеличен и притом еще Высокообразован!
— Надо же, — промямлил Рогач без особого, впрочем, чувства.
— Мои мозги — редчайшего сорта, — заметил как бы между прочим
Страшила, — это всем известно.
— Подумать только! — покачал головой Рогач.
— Ну, а у меня, хоть я из железа, — заявил Железный Дровосек, --
самое благородное и любящее сердце в целом мире.
— Рад слышать, — вежливо ответил Рогач и кашлянул.
— Советую приглядеться к моей улыбке, — не отставал от других
Тыквоголовый Джек, — она ни на миг не сходит с лица!
— Семпер идем, — с важностью выговорил Кувыркун.
Рогач неуклюже повернулся и посмотрел на него озадаченно.
— Я тоже замечателен в своем роде, — заговорил Конь, решив прервать
неловкое молчание, — тем более что не замечателен ни в чем другом.
— Я, право, польщен тем, какие у меня исключительные хозяева, --
признался Рогач. — Самому-то мне, увы, похвастаться нечем.
— Дай срок, — ободрил его Страшила. — Познать себя — дело
непростое, тут и месяца не хватит, скажу по опыту. К тому же мы постарше
тебя, имей в виду. Однако время не терпит, — добавил он, обращаясь к
остальным. — Все по местам — и в путь.
— Куда летим? — спросил Тип, забираясь на мягкое сиденье дивана и
помогая залезть Тыквоголовому.
— Повелительницу Южной Страны зовут Глинда, — пропыхтел Страшила, с
трудом забираясь в Самоделку. — Полетели-ка к ней, спросим ее совета.
— Лучше не придумаешь, — поддержал его Ник-Дровосек. Он подсадил
Кувыркуна, а потом забросил Коня на заднее сиденье.
— Глинду я хорошо знаю: она не оставит нас в беде.
— Все готовы? — спросил мальчик.
— Готовы, — ответил за всех Железный Дровосек, усаживаясь подле
Страшилы.
— Тогда, — обратился Тип к Рогачу, — будь добр, неси нас на юг и
лети так, чтобы не задевать деревья и крыши, но не особенно высоко, а то у
меня закружится голова.
— Будет сделано, — коротко ответил Рогач.
Он взмахнул всеми четырьмя крыльями и поднялся в воздух.
Путешественники изо всех сил вцепились в спинки и бока диванов. А Рогач
развернулся в направлении юга и поплыл по воздуху величаво и стремительно.
— Каков пейзаж! — глубокомысленно заметил ученый Кувыркун. — Я бы
сказал — изысканно картинный!
— Нашел время искать картинки! — фыркнул Страшила. — Держись крепче,
того и гляди вывалишься. Самоделку что-то здорово качает.
— А ведь скоро стемнеет, — заметил Тип, увидев, что солнце клонится к
горизонту. — Пожалуй, нам следовало бы дождаться утра. Кто знает, сможет ли
Рогач лететь в темноте.
— Лично я этого не знаю, — отозвался Рогач. — Для меня, видите ли,
все в новинку. Раньше ноги меня носили по земле и довольно быстро. А теперь
они как будто спят.
— Так оно и есть, — кивнул Тип. — Мы ведь их не оживляли.
— Поскольку тебе предстояло летать, — пояснил Страшила, — а вовсе не
бегать.
— Бегать мы и сами можем, — добавил Кувыркун.
— Задачу понял, — парировал Рогач. — Буду стараться как могу.
Некоторое время они летели в молчании. Вдруг Тыквоголовый заерзал на
месте.
— Не знает ли кто, — спросил он встревоженно, — как тыквы переносят
высоту?
— Плохо переносят, — ответил ему Кувыркун, — особенно если падают с
высоты. Но в этом случае тыква перестает быть тыквой, а превращается в
тыквенное пюре.
— Неужели нельзя ради друга удержаться от красного словца? Я же просил
тебя! — сердито сказал Тип, оборачиваясь к Кувырку ну.
— Просил, просил, — согласился Жук, — и я уже столько раз
удерживался — не сосчитать. Но что поделаешь, слова как циркачи, их так и
тянет кувыркаться на потеху почтенной публике.
— В таком кувырканий нет ничего почтенного, — строго сказал Тип.
— Неужели? — Кувыркун был искренне удивлен.
— Надо бы знать, — продолжал мальчик. — Ученых Кувыркунов на свете,
может, еще и не бывало, но показная кувырк-ученость, к сожалению, стара как
мир.
Жук сконфузился и на некоторое время умолк.
Пересаживаясь с места на место. Страшила заметил на сиденье перечницу,
оброненную Типом.
— Брось ты ее, — сказал мальчик. — В ней же ничего нет, к чему нам
она теперь?
— А точно ничего нет? — спросил Страшила, с любопытством разглядывая
коробочку.
— Еще бы, — пожал плечами Тип. — Я вытряс весь порошок до пылинки.
— Но у нее, похоже, два дна, — вдруг объявил Страшила. — Смотрите,
между внутренним дном и наружным — расстояние не меньше пальца.
— Дай-ка я погляжу, — попросил Железный Дровосек, забирая коробочку
из рук приятеля.
Обследовав ее со всех сторон, он громко подтвердил.
— Так и есть: дно фальшивое. Что бы это означало?
— А нельзя ли заглянуть внутрь? — спросил Тип, чье любопытство
разгорелось не на шутку.
— Почему бы нет? Нижнее дно отвинчивается, — сказал Железный Дровосек
— Вот только пальцы меня сегодня плохо слушаются Будь добр, попробуй-ка ты.
Он передал перечницу Типу, и тот без малейшего труда отвинтил дно. В
углублении обнаружились три серебряные пилюли и аккуратно сложенный листок
бумаги. Осторожно, стараясь не обронить пилюли, мальчик развернул его и
увидел несколько строк, написанных красивым четким почерком красными
чернилами.
— Прочти вслух, — попросил Страшила.
— "Знаменитые нежелательные пилюли доктора Пипта. Способ применения:
проглоти пилюлю, досчитай по два до семнадцати и загадай желание. Оно будет
тут же исполнено. Просьба соблюдать осторожность! Хранить в сухом и темном
месте!"
— Вот так находка! — закричал Страшила.
— Находка и впрямь ценная, — согласился Тип. — Эти пилюли могут нам
очень пригодиться. Интересно, знала ли сама старая Момби о том, что
запрятано под дном перечницы? Помню, она говорила мне, что оживительный
порошок достался ей от Кривого Колдуна, которого именуют доктор Пипт.
— Это, должно быть, могучий волшебник! — воскликнул Железный
Дровосек. — Порошок подействовал без обмана, стало быть, и пилюлям можно
верить.
— Только вот как же, — почесал в затылке Страшила, — досчитать до
семнадцати по два? Семнадцать же — нечетное число.
— Правда, — разочарованно протянул Тип. — Досчитать по два до
семнадцати совершенно невозможно.
— Выходит, на пилюли надежды нет, — захныкал Тыквоголовый. — Ах,
беда, беда! А я-то как раз хотел пожелать, чтобы моя голова вечно сохраняла
свежесть.
— Еще чего придумал! — оборвал его Страшила. — Если бы мы могли
воспользоваться пилюлями, неужели не нашлось бы желания поважнее?
— Куда уж важнее! — взволновался бедняга Джек. — Ты бы не так
заговорил, если бы твои мозги могли в любую минуту скиснуть!
— Лично я, — сказал Железный Дровосек, — сочувствую тебе от всей
души. Но больше ничем помочь не могу, поскольку досчитать по два до
семнадцати, как ни крути, невозможно.
Между тем сумерки сгустились, над головами путешественников нависли
тучи. Луны не было видно. Рогач продолжал полет, его огромное телодиван час
от часу, неведомо почему, раскачивалось все сильнее. Жук-Кувыркун стал
жаловаться на морскую болезнь. Тип тоже побледнел и приуныл. Остальным качка
была нипочем. Но и они опасались случайно выпасть за борт, а потому сидели,
крепко вцепившись в спинки диванов.
Тьма сгущалась, а Рогач все летел. Скоро было уже так темно, что
пассажиры не могли разглядеть друг друга. Воцарилось тревожное молчание.
Наконец Тип, долго и сосредоточенно о чем-то размышлявший, заговорил:
— Как мы узнаем о том, что долетели до цели? — спросил он.
— Это будет не скоро, — ответил Дровосек, — до дворца Глинды путь не
близкий.
— Но ведь нам неизвестно, с какой скоростью летит Рогач, — настаивал
мальчик. — Земли отсюда не видно — этак мы можем к утру улететь неизвестно
куда.
— Вот это было бы совсем некстати, — забеспокоился Страшила. — Надо
бы приземлиться, но как? Мы можем угодить в реку или задеть верхушку
колокольни и потерпеть крушение!
И поскольку делать все равно было нечего. Рогач продолжал лететь
вперед, равномерно взмахивая гигантскими крыльями, а друзьям оставалось
терпеливо дожидаться утра.
Наутро опасения Типа, увы, подтвердились. Когда при первых проблесках
зари путешественники поглядели вниз, они увидели под собой широкую равнину,
усеянную странного вида строениями. Крыши их были не куполообразные, как
повсюду в Стране Оз, а покатые. Вдобавок по равнине разгуливали диковинные
животные. Ни Страшила, ни Дровосек подобного никогда не видели, хотя во
владениях Глинды бывали и не однажды.
— Мы заблудились! — горестно признался Страшила. — Рогач, похоже,
унес нас далеко за пределы Страны Оз, через песчаную пустыню в ужасный
Потусторонний Мир, о котором нам рассказывала Дороти.
— Скорее назад! — в панике закричал Дровосек Рогачу. --
Разворачивайся сейчас же!
— Так и опрокинуться недолго, — возразил Рогач. — Я ведь еще
неопытный летун и предпочел бы где-нибудь приземлиться, повернуться задом
наперед, а потом уж снова взлететь.
Однако места, пригодного для посадки, не было видно. Внизу промелькнула
какая-то очень большая деревня, или маленький городок. Вдали показалась
горная цепь с острыми скалами и глубокими ущельями.
— Вот где можно приземлиться, — решил мальчик, когда горные вершины
оказались совсем близко, и, повернувшись к Рогачу, скомандовал: — Садись
сразу, как только увидишь ровное место.
— Сказано — сделано, — отозвался Рогач и начал садиться на узенькую
площадку между двух отвесных скал.
Увы, не имея навыка. Рогач не смог хорошенько рассчитать скорость и
промахнулся на целых полкорпуса, обломал при этом два правых крыла об острый
край скалы, потом и вовсе потерял равновесие, не удержался и тяжело рухнул
вниз. Друзья цеплялись за диваны, пока это было возможно, но когда Рогач,
задев за выступ скалы, вдруг замер и повис кверху ногами, пассажиры
посыпались вниз, как горох.
По счастью, падать пришлось недолго — прямо под ними, всего в
нескольких метрах, оказалось чудовищной величины гнездо, выстроенное
колонией Вороков. Так что при падении никто не пострадал, даже Тыквоголовый:
драгоценная голова Джека уткнулась, как в подушку, в грудь Страшилы. Тип
упал на кучу каких-то бумажек и даже не ушибся. Кувыркун звонко стукнулся
круглой головой о спину Коня, но, кажется, без особого для себя ущерба.
Железный Дровосек был сильно потрясен падением, однако, оглядевшись и
не обнаружив ни единой царапины на своем блестящем никелированном корпусе,
повеселел и обратился к товарищам с речью.
— Ничего не скажешь, — начал он, — путешествие наше закончилось
неожиданно. Но можем ли мы винить в случившемся нашего друга Рогача? По
совести — нет. В трудную минуту он сделал все, что мог. Как нам теперь
выбираться отсюда — вот в чем вопрос. На него пусть ответит тот, у кого
мозги поострее моих.
При этих словах все взглянули на Страшилу. Тот подполз к краю гнезда и
выглянул наружу. Внизу чернела глубокая пропасть. Сверху нависала совершенно
голая отвесная скала с одним-единственным выступом, на котором болталось,
зацепившись одним из диванов, покалеченное тело Рогача. Деваться было некуда
и помощи ждать неоткуда. Убедившись в этом, маленькая компания
путешественников впала в уныние.
— Мы снова в тюрьме! — печально заключил Кувыркун.
— Уж лучше б мы остались во дворце, — простонал Джек. — Горный
воздух, может быть, вреден для тыкв.
— Клювы Вороков наверняка вреднее, — возразил Конь. Падая, он
повалился на спину и теперь отчаянно дрыгал ногами, пытаясь перевернуться.
— Тыквы для Вороков — первое лакомство.
— Ты думаешь, птицы еще вернутся? — ужаснулся Джек.
— Без всякого сомнения, — кивнул Тип, — ведь это их гнездо. И
обитает их тут, похоже, не одна сотня, — добавил он, — вы только
посмотрите, сколько всякой всячины они сюда натаскали!
Гнездо и впрямь было битком набито разнообразными предметами, для птиц
совершенно бесполезными, которые Вороки год за годом таскали сюда из чужих
домов. А поскольку гнездо размещалось в укромном, скрытом от глаз людей
месте, к хозяевам эти вещи уже не возвращались никогда.
Порывшись в мусоре — Вороки ведь тащили все подряд: и ценные вещи, и
ненужный хлам, — Кувыркун выковырял лапой великолепное брильянтовое
ожерелье. Заметив восхищенный взгляд Железного Дровосека, он преподнес ему
свою находку в дар, сказав подходящую к случаю торжественную речь.
Счастливый Дровосек тут же повесил ожерелье себе на шею и не мог им
налюбоваться. Действительно, брильянты сияли в солнечных лучах чудным
блеском.
Но вдруг послышался страшный клекот, хлопанье множества крыльев — все
ближе, ближе...
— Вороки возвращаются! — закричал Тип. — Сейчас они заметят нас, и
тогда — пиши пропало!
— Вот чего я всегда боялся! — запричитал Тыквоголовый. — Наступает
мой смертный час!
— Да и мой, кажется, тоже, — приуныл Кувыркун. — Вороки — злейшие
враги всего моего рода.
Положение остальных было не столь отчаянно. Благородный Страшила
вызвался защитить своих товарищей от клювов и когтей разъяренных птиц. Он
велел Типу снять с Джека голову и спрятаться с нею на дне гнезда. Кувыркун
улегся рядом с Типом, а Ник-Дровосек, уже по опыту знавший, что делать,
вынул солому из всех частей Страшилиного тела, кроме головы, и засыпал этой
соломой Типа и Кувыркуна, таким образом надежно спрятав их от врагов.
Едва он успел закончить эту работу, как стая Вороков приблизилась к
гнезду. Заметив незваных гостей, птицы набросились на них с яростным криком.
19. ПОЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ ПИЛЮЛИ ДОКТОРА ПИПТА
Железный Дровосек был по натуре миролюбив, но если уж приходилось
драться, сражался не хуже римского гладиатора. И когда Вороки, налетев,
стали бить крыльями и царапать острыми клювами его блестящее никелированное
туловище, Дровосек схватил топор и принялся что было силы вращать им над
головой. Таким образом он распугал немало птиц, но на их место прилетали все
новые, атакуя с неубывающей злостью и яростью. Набросившись и на Рогача,
беспомощно повисшего над гнездом, птицы пытались выклевать ему глаза, но, к
счастью, — глаза были стеклянные, и у них ничего не вышло. Напали Вороки и
на Коня, однако тот, лежа по-прежнему на спине, брыкался и лягался отчаянно
— и его деревянные копыта нанесли Ворокам не меньший урон, чем топор
Дровосека.
Столкнувшись с упорным сопротивлением, птицы стали с досады
расхватывать солому, лежавшую грудой посреди гнезда и прикрывавшую Типа,
Кувыркуна и Джекову голову-тыкву, и травинка за травинкой выбрасывали ее в
пропасть.
Голова Страшилы в ужасе взирала на то, как развевается по ветру его
соломенное содержимое. Опомнившись, он отчаянно завопил, призывая на помощь
Железного Дровосека, и добрый друг ринулся на выручку. Топор так и сверкал в
самой гуще Вороков, а тут еще Рогач принялся размахивать уцелевшими
крыльями, чем привел птиц в совершенное смятение. Когда же, благодаря этим
усилиям, он вдруг сорвался с выступа скалы, на которой до сих пор висел, и
тяжело плюхнулся в гнездо, ужас птиц был неописуем. С громкими криками они
устремились прочь и вскоре скрылись за горами.
Лишь только последний из врагов исчез, Тип поспешил выползти из-под
диванов и помог выбраться оттуда Кувыркуну.
— Мы спасены! — ликовал мальчик.
— Спасены! Спасены! — вторил ему Образованный Жук, от радости готовый
расцеловать морду доблестного Рогача. — И спасением обязаны нашей Летучей
Самоделке и острому топору Дровосека!
— Если и я тоже спасен, будьте любезны, достаньте меня отсюда! --
попросил Джек, чья голова все еще лежала под диваном.
Тип осторожно выкатил ее оттуда и водрузил на место. Он и Коню помог
подняться на ноги, сказав при этом с чувством:
— Ты славно бился, большущее тебе спасибо!
— А мы, похоже, неплохо отделались, — сказал не без гордости Железный
Дровосек.
— Отделались, да не все, — послышался слабый, голос откуда-то снизу.
Все повернулись и заметили голову Страшилы, которая откатилась к краю
гнезда.
— Я полностью опустошен, — пожаловалась голова. — Куда, скажите на
милость, подевалась солома, которой я был набит?
Этот вопрос заставил всех содрогнуться. В ужасе они оглядели гнездо --
оно было пусто. Солома, вся до последней былинки, была разворована и
развеяна по ветру.
— Мой бедный, бедный друг, — дрожащим голосом сказал Железный
Дровосек, беря в руки голову Страшилы и с нежностью ее гладя — Кто бы мог
подумать, что тебя ожидает столь печальный конец?
— Я не жалел себя ради друзей, — всхлипнула голова, — и я даже рад,
что встретил смерть в борьбе за общее дело.
— По-моему, вы зря расстраиваетесь, — вмешался вдруг Кувыркун, --
ведь одежда Страшилы в полном порядке.
— Так-то оно так, — согласился Железный Дровосек, — но на что нам
одежда, если ее нечем набить?
— А почему бы не набить ее деньгами? — предложил Тип.
— Деньгами, — воскликнули все разом в изумлении.
— Ну конечно, — пояснил мальчик — Смотрите — здесь в гнезде тысячи
долларовых бумажек, а есть и двухдолларовые, и пятидолларовые, и десятки, и
двадцатки, и полсотенные Их хватит на дюжину Страшил Почему бы нам этим не
воспользоваться?
Железный Дровосек поворошил в груде мусора рукояткой топора, и вскоре
все убедились в том, что бесполезные, как им вначале показалось, бумажки
были в действительности денежными купюрами разного достоинства, тоже,
разумеется, ворованными В этом ни для кого не доступном гнезде лежали, как
оказалось, несметные богатства. Заручившись согласием Страшилы, друзья
немедля начали претворять план Типа в жизнь.
Для начала они разложили деньги на несколько кучек, стараясь отбирать
только самые новые и чистые. Левая нога и башмак Страшилы были набиты
исключительно пятидолларовыми бумажками, правая нога — десятидолларовыми, а
туловище — полусотенными, сотенными и тысячедолларовыми банкнотами, да так
туго, что на бедняге едва застегивался сюртук.
— Теперь ты самый ценный член экспедиции, — заявил Кувыркун,
подмигнув со значением, как только работа была закончена. — Но мы тебе
будем верной защитой. Не бойся, у нас, как в банке.
— Спасибо вам, — расчувствовался Страшила. — Я будто заново родился.
И хотя я теперь действительно стал похож на банковский сейф, прошу не
забывать, что мозги мои — из прежнего материала. А ведь именно они уже не
раз выручали нас в трудную минуту.
— Сейчас как раз очень трудная минута, — заметил Тип, — и, если твои
мозги нас не выручат, придется куковать в этом гнезде до конца дней.
— Но у нас же есть пожелательные пилюли! — воскликнул Страшила,
извлекая коробочку из жилетного кармана. — В них наше спасение!
— При этом требуется досчитать по два до семнадцати, — напомнил
Железный Дровосек. — Наш общий друг Кувыркун утверждает, что
высокообразован — пусть попробует.
— При чем тут образованность? — возмутился Кувыркун. — Вся закавыка
в математике. Несчетное число раз я наблюдал за тем, как профессор решает на
доске примеры. Послушать его, так с иксами, игреками, буковками и значочками
можно делать, что угодно, главное — намешать побольше плюсов, минусов и
"равно". Однако, насколько я помню, даже и он не решался утверждать, что
нечетное число можно получить путем сложения четных чисел.
— Ой, как много ученых слов! — закручинился Тыквоголовый. — Голова
трещит — сейчас лопнет!
— У меня тоже трещит, — мрачно сказал Страшила. — Твоя математика,
как я погляжу, вроде банки с компотом: хочешь достать вишню — так сколько
ни тыкай, все попадается не то. Я-то уверен: ларчик открывается просто.
Если, конечно, открывается вообще.
— Согласен, — кивнул Тип. — Старуха Момби ничего не смыслила в иксах
и игреках. Она и в школе-то никогда не училась.
— А что, если вести счет от половины? — неожиданно предложил Конь. --
Взять для начала две половины, а там, может, и до семнадцати недалеко?
Все переглянулись в изумлении: такой блестящей идеи от Коня не ожидал
никто.
— Снимаю шляпу, — сказал Страшила и низко поклонился.
— Он прав, — воодушевился Кувыркун, — сложим две половины, получим
единицу, а уж к ней начнем прибавлять по два и так дойдем до семнадцати.
— Удивляюсь, как это не я додумался первым! — пробормотал
Тыквоголовый.
— А ты не удивляйся, — назидательно сказал ему Страшила. — И не
считай себя умнее других.
— Дело теперь за желанием, — торопил друзей Тип. — Кому глотать
первую пилюлю? Может быть, тебе?
— Мне нельзя, — замотал головой Страшила.
— Почему же нельзя? Рот-то у тебя есть, — удивился мальчик.
— Есть-то он есть, только нарисованный и глотать из него некуда, --
объяснил Страшила. — По правде говоря, — признал он, вздохнув и критически
оглядев компанию, — боюсь, что из нас глотать умеют только мальчик да
Кувыркун.
— Тогда первое желание загадаю я, — вызвался Тип. — Подайте мне сюда
серебряную пилюлю.
Туго набитые перчатки Страшилы не могли ухватить такой маленький
предмет, и потому он протянул мальчику всю перечницу. Тип достал одну пилюлю
и положил ее в рот.
— Считай же! — азартно вскричал Страшила.
Тип стал считать: "Половина, один, три, пять, семь, одиннадцать,
тринадцать, пятнадцать, семнадцать!"
— Теперь говори желание! — торопил Железный Дровосек.
Но как раз в это мгновение мальчик почувствовал в животе страшную боль.
— Пилюля отравленная! — закричал он в страхе. — О-ой! Убили! Караул!
О-ой! — И он стал, скорчившись, кататься по дну гнезда. Тут уж все
перепугались не на шутку.
— Чем тебе помочь, дружище? Скажи скорей! — умолял Типа Железный
Дровосек, по никелированным щекам которого катились слезы.
— О-ох, я не знаю! — причитал Тип. — 0-ох! Лучше бы я не глотал эту
пилюлю!
Боль прошла так же внезапно, как появилась.
Мальчик встал на ноги, а Страшила изумленно уставился в чудесную
перечницу.
— Что ты там увидел? — спросил мальчик, которому тут же стало немного
стыдно за проявленную слабость.
— Здесь снова три пилюли, — пробормотал Страшила.
— Вполне понятно, — объяснил Кувыркун, — ведь Тип сказал: лучше б я
не глотал пилюлю. Вот желание и исполнилось: он ничего не глотал. Стало
быть, в перечнице и должно быть три пилюли.
— Может, я ее и не глотал, — растерялся мальчик, — но только мне все
равно было ужасно больно.
— Не логично, — продолжал рассуждать Кувыркун. — Если ты не глотал
пилюлю, тебе не могло быть больно. А раз твое желание сбылось, значит, ты ее
не глотал и больно тебе тоже не было.
— Выходит, это я притворялся, — обиделся Тип. — Глотай тогда сам.
Жаль только, что желание уже потрачено.
— Ничуть не потрачено! — возразил Страшила. — В коробке как было три
пилюли, так и осталось, все целехоньки.
— У меня уже голова пошла кругом, — пожаловался Тип. — Ничегошеньки
не понимаю. Но глотать больше ничего не буду, можете быть уверены! — Он
надулся и отошел в угол гнезда.
— Что ж, — сказал Кувыркун, — так и быть, спасу вас всех, не будь я
Сильно Увеличенный и Высокообразованный. Загадывать желание здесь все равно,
кроме меня, некому. Дайте сюда пилюлю.
Он проглотил ее без колебаний, под восхищенными взорами окружающих,
потом досчитал до семнадцати по два в точности, как это сделал Тип. Почему
— неизвестно, скорее всего, потому, что у жуков желудки крепче, чем у
мальчиков, — но серебряная пилюля не доставила ему ни малейших неудобств.
— Желаю, чтобы сломанные крылья Рогача сами собой починились и стали
как новые! — медленно и торжественно проговорил Кувыркун.
Желание сбылось столь молниеносно, что, обернувшись, они увидели Рогача
уже совершенно целым и готовым к полету, в точности как в тот момент, когда
его оживили на крыше дворца.
20. СТРАШИЛА ПРОСИТ ПОМОЩИ У ГЛИНДЫ
— Ура! — весело завопил Страшила. — Теперь мы свободны!
— Однако уже темнеет, — заметил Железный Дровосек, — не дождаться ли
лучше утра, не то попадем опять в какую-нибудь переделку. От этих ночных
полетов добра не будет.
Посовещавшись, путешественники решили ждать утра. А пока до темноты,
чтобы скоротать время, обследовали Ворочье гнездо в поисках сокровищ.
Кувыркун нашел пару прекрасных золотых браслетов и тут же надел их на
лапки. Страшила увлекся кольцами, которых в гнезде оказалось множество.
Скоро ими были унизаны все пальцы его туго набитых перчаток, включая даже и
большие. А поскольку кольца он выбирал с яркими камнями — рубинами,
аметистами и сапфирами, — руки его так и сверкали, несмотря на сумерки.
— Сюда бы Королеву Джинджер, — сказал он задумчиво. — Насколько я
понимаю, ей и ее войску из всего моего королевства нужны были одни изумруды.
Железный Дровосек любовался своим брильянтовым ожерельем и заявил, что
больше ему ничего не надо. Типу попались отличные золотые часы, они тикали
теперь в его кармане. Кроме того, он прицепил парочку брильянтовых брошей к
розовому жилету Тыквоголового, а на шею Коня повесил лорнет.
— На вид очень мило, — одобрил тот, — а что это такое?
Поскольку па этот счет никто не смог ему сказать ничего толкового, Конь
решил, что ему досталось какое-то редкостное украшение, и остался этим
вполне доволен.
Рогачу, чтобы не было обидно, надели на рога несколько крупных колец,
но он на них и внимания не обратил, будучи к своему внешнему виду совершенно
равнодушен.
Вскоре сгустилась тьма, и Тип с Кувыркуном уснули, все прочие уселись
рядом и стали терпеливо дожидаться рассвета.
Едва забрезжило утро, вдалеке показалась огромная стая Вороков Птицы
быстро приближались, с явным намерением возобновить битву за гнездо
Однако наши путешественники не стали дожидаться нападения, а расселись
поскорее на мягких сиденьях диванов, и Тип дал Рогачу команду взлетать.
Они взвились в воздух, и спустя уже несколько мгновений сильные и
мерные взмахи крыльев унесли их так далеко от гнезда, что Вороки даже и не
пытались их преследовать.
Самоделка взяла курс на север, откуда они прилетели. По крайней мере
так думал Страшила, который в сторонах света смыслил, по общему мнению,
больше других. Оставляя позади города и деревни, Рогач нес их над широкой
равниной, домишки стали встречаться все реже и, наконец, исчезли совсем.
Дальше путь лежал через пустыню — ту самую, что отделяет Страну Оз от всего
остального мира, и к полудню внизу уже замелькали дома с куполообразными
крышами, а это означало, что они наконец дома.
— Здесь все голубое — и дома, и заборы, — отметил Железный Дровосек,
— значит, мы в Стране Жевунов. Отсюда до владений Глинды путь неблизкий, но
главное — неизвестно, в какую сторону лететь.
— Как же быть? — спросил мальчик, поворачиваясь к предводителю их
маленькой экспедиции.
— Не знаю, — честно признался Страшила. — Если б мы были в
Изумрудном Городе, я бы сказал: летим прямо на юг и не ошибемся. Увы, в
Изумрудном Городе нам показываться никак нельзя. Рогач летит быстро, но в
нужную ли нам сторону? Вот вопрос.
— Пусть тогда Кувыркун проглотит еще одну пилюлю, — решительно сказал
Тип, — и пожелает, чтобы мы летели в ту сторону, в которую нам надо.
— Согласен, — сказал Сильно Увеличенный, — и сделаю это с превеликим
удовольствием.
Однако, когда Страшила стал шарить рукой в кармане в поисках перечницы
с двумя оставшимися нежелательными пилюлями, там оказалось пусто. В тревоге
путешественники обыскали весь свой летучий дом, но драгоценная коробочка
исчезла бесследно.
А Рогач все летел, унося их неведомо куда.
— Наверное, я оставил перечницу в Ворочьем гнезде, — предположил
наконец Страшила.
— Плохо наше дело, — вздохнул Железный Дровосек. — Впрочем, не хуже,
чем до того, как мы нашли нежелательные пилюли.
— Даже лучше, — ободрил друзей Тип, — ведь одной из них мы
успели-таки воспользоваться и спаслись благодаря ей из ужасного гнезда.
— Другие две нам бы тоже пригодились, если б не моя рассеянность, --
виновато признался Страшила. — В путешествии вроде нашего несчастья
подстерегают на каждом шагу: кто знает, может быть, в этот самый момент мы
устремляемся навстречу новой опасности.
Разуверять его никто не стал, все угрюмо молчали.
А Рогач продолжал лететь.
— Глядите! — воскликнул вдруг Тип в изумлении. — Внизу все красного
цвета — мы, кажется, попали в Южное Королевство!
Перевесившись через спинки диванов, все, кроме Джека, который не желал
рисковать головой, стали разглядывать местность. И верно: дома были розовые,
деревья розовые, заборы розовые, а это могло означать лишь одно — они во
владениях Глинды. Еще несколько минут полета — и Железный Дровосек, стал
узнавать дороги и здания. Теперь добраться до дворца знаменитой волшебницы
уже ничего не стоило.
— Какая удача! — ликовал Страшила. — Без всяких пилюль дело
обошлось, мы у цели!
Самоделка стала снижаться и приземлилась наконец на зеленый бархатный
газон в прекрасном саду Глинды. Поблизости бил фонтан, а вместо водяных
струй высоко в воздух взлетали алмазы и рассыпались по дну мраморного
бассейна с нежным звоном.
Сады Глинды были великолепны, путешественники оглядывались в
восхищении, забыв обо всем, и даже не заметили, как откуда-то появилась
стража. Войско великой волшебницы мало походило на Армию повстанцев Генерала
Джинджер, хотя тоже состояло в основном из девиц. Они были одеты в
щегольские мундиры, вооружены саблями и копьями, а маршировали с
удивительным изяществом и ловкостью.
Возглавлявший войско Капитан, он же личный телохранитель Глинды, сразу
узнал Страшилу и Железного Дровосека и почтительно их приветствовал.
— Добрый день! — поздоровался Страшила, галантно снимая шляпу, между
тем как Дровосек по-солдатски взял под козырек.
— Мы хотели бы просить прекрасную правительницу вашей страны принять
нас.
— Глинда ждет вас во дворце, — ответил Капитан, — и уже давно.
— Странно! — удивился Тип.
— Ничуть не странно, — объявил Страшила. — Глинда — могущественная
волшебница. От ее внимания не ускользает ничего из происходящего в Стране
Оз. Пожалуй, она не хуже нас с вами знает, зачем мы к ней прилетели.
— Тогда зачем же было лететь? — вытаращил глаза Тыквоголовый.
— Хотя бы для того, чтобы выяснить — у кого на плечах голова, а у
кого — тыква, — ответил Страшила. — Однако не будем заставлять волшебницу
ждать!
И в направлении дворца тронулась странная процессия — возглавлял ее
Капитан, а в хвосте тяжело топал Конь.
Глинда, восседавшая на рубиновом троне, едва сдержала улыбку при виде
необыкновенной делегации. Страшилу и Железного Дровосека она знала и любила
давно, но чудака Тыквоголового и Сильно Увеличенного Кувыркуна видела,
конечно, впервые. Конь, будучи всего лишь ожившим поленом, был неловок и
неопытен в придворных церемониях: кланяясь, он бухнулся головой об пол с
таким треском, что развеселил до слез и войско, и даже саму Глинду.
— Осмелюсь доложить вашему сиятельному Высочеству, — торжественно
начал Страшила, — что мой Изумрудный Город захвачен шайкой разбойных девиц,
вооруженных до зубов вязальными спицами. Они обратили в рабство всех мужчин
в государстве, расхитили все изумруды с улиц и с общественных зданий, а в
довершение всех безобразий согнали меня с престола.
— Мне это известно, — кивнула Глинда.
— Они посмели угрожать смертью мне, а также моим верным друзьям и
союзникам, стоящим здесь перед тобой, — продолжал Страшила, — и если бы мы
не спаслись бегством, нам уже давно пришел бы конец.
— Мне и это известно, — сказала Глинда.
— Поэтому я взываю к тебе о помощи, — заключил Страшила — ибо я
знаю, что ты всегда готова протянуть руку несчастным и угнетенным.
— Все это так, — неторопливо проговорила Волшебница, — но теперь
Изумрудным Городом правит Генерал Джинджер, она провозгласила себя
королевой. Так, может, пусть себе правит?
— Она же самозванка! — возмутился Страшила.
— А ты помнишь, как сам оказался на троне? — спросила его Глинда.
— Меня возвел на него Волшебник Изумрудного Города, с согласия и
одобрения всего народа, — ответил Страшила, немного смутившись.
— А как оказался на троне сам Волшебник? — продолжала расспрашивать
Глинда.
— Говорили, что он отнял его у некоего Пастории, — вспомнил Страшила,
который под внимательным взглядом Волшебницы чувствовал себя все более и
более неловко.
— Стало быть, — заключила Глинда, — ни ты, ни Джинджер, ни даже
Волшебник не были полноправными правителями Изумрудного Города, им был
только Пастория.
— Пожалуй, что так, — смиренно признал Страшила. — Однако Пастория
ведь давно умер, а править кому-то надо.
— У Пастории была дочь, законная наследница престола. Что ты на это
скажешь? — спросила Волшебница.
— Никогда о ней не слышал, — удивился Страшила, — но, если девочка
жива, ничего не имею против. По мне, главное — свергнуть эту разбойницу
Джинджер. А трон — что мне трон? Ни радости от него, ни пользы, особенно
для того, кто имеет мозги. Я уж и сам начинал подумывать о более достойном
занятии. Но где же эта девочкапринцесса, и как ее зовут?
— Зовут ее Озма, — ответила Глинда. — А где она, я и сама не знаю.
Дело в том, что Волшебник, завладев троном ее отца, девочку куда-то спрятал
при помощи хитрого колдовства, неведомого даже мне, а ведь я искусная и
опытная волшебница.
— Ну и дела! — воскликнул Кувыркун. — А мне сколько раз говорили,
что Волшебник был просто мошенником.
— Как можно верить пустой болтовне! — вскричал Страшила, больно
уязвимый этими словами. — Разве не он одарил меня первоклассными мозгами?
— А меня — сердцем, самым что ни на есть настоящим! — возмущенно
сверкнул глазами Железный Дровосек.
— Похоже, меня ввели в заблуждение, — сконфузился Жук. — Сам я с
Волшебником не знаком.
— Но мы-то знакомы, — отрезал Страшила, — и уверяю тебя, это великий
чародей. Конечно, иной раз он мог и смошенничать, не без этого. Но разве под
силу ему было бы запрятать эту девочку Озму, да так, что ее по сей день
невозможно найти, не будь он настоящим волшебником?
— Беру свои слова обратно, — сдался Жук.
— Вот наконец разумная речь, — одобрительно кивнул Железный Дровосек.
— Девочку надо отыскать, — выйдя из задумчивости, вновь заговорила
Волшебница. — В моей библиотеке есть Книга Событий, в которой записано все,
что делал Волшебник, пока жил в Стране Оз, — по крайней мере, все, о чем
мне докладывали. Сегодня вечером я еще раз внимательно перечту эту книгу,
быть может, мне удастся напасть на след Озмы. А вы пока отдыхайте и
развлекайтесь. Чувствуйте себя как дома. До завтра.
Расставшись с хозяйкой дворца, путешественники отправились гулять по ее
чудесным садам. Право, здесь было на что посмотреть и чему подивиться.
Утром они вновь предстали перед Глиндой, и вот что она им сказала:
— Я внимательно перечитала все записи в Книге о Волшебнике, из них
подозрительными мне показались только три: он ел бобы с ножа, он трижды
тайно навестил старую Момби и он слегка хромал на левую ногу.
— Вот! Это последнее — ужасно подозрительно! — воскликнул
Тыквоголовый.
— Разве? — пожал плечами Страшила. — У него, может быть, были
мозоли. Мне лично куда более подозрительной кажется эта причуда с бобами.
— Но может быть, именно так их едят в Омахе — великой стране, откуда
Волшебник родом, — предположил Железный Дровосек.
— И так может быть, — согласился Страшила.
— Однако же зачем, — обратилась Глинда к собравшимся, — он трижды
побывал у старой Момби?
— Зачем? — как эхо повторил Кувыркун.
— Все знают, что Волшебник обучил старуху многим колдовским трюкам, --
продолжала Глинда, — а он не стал бы этого делать даром. Значит, она ему
чем-то помогла. Уж не тем ли, что упрятала от глаз людских юную принцессу?
Ведь если бы люди знали, что она жива, ее признали бы королевой по праву и
по закону.
— Какая тонкая мысль! — восхитился Страшила. — Момби наверняка
замешана в этом подлом деле. Это ясно как дважды два. Но что же нам теперь
делать?
— Прежде всего найти Момби, — сказала Глинда. — Пусть расскажет, где
спрятана девочка.
— Момби сейчас в Изумрудном Городе с Генералом Джинджер, — сказал
Тип. — Это она строила нам всякие козни по пути сюда. Это она подговаривала
Джинджер вернуть меня назад в неволю, а моих друзей казнить.
— Раз так, — решила Глинда, — мы пойдем войной на Изумрудный Город и
возьмем Момби в плен. Уж тогда-то ей придется рассказать нам всю правду об
Озме!
— Ах, это ужасная старуха! — Тип даже вздрогнул при воспоминании о
черном котелке. — К тому же она страшно упряма.
— Я тоже упряма, — очаровательно улыбнулась Волшебница, — и ни
капельки ее не боюсь. Даю день на сборы, завтра на рассвете мы выступаем в
поход.
21. ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРОВОСЕК СРЫВАЕТ РОЗУ
Войско Глинды, собравшееся с рассветом у ворот замка, выглядело
празднично, но вместе с тем и внушительно. Мундиры девиц отличались
изяществом и веселостью расцветок, серебряные наконечники их копий так и
сияли на солнце. В руках у каждого офицера была короткая, до блеска
начищенная сабля и щит, украшенный павлиньими перьями, — едва ли нашелся бы
враг, способный противостоять столь блестящей армии.
Волшебницу несли в паланкине, напоминавшем экипаж, — у него были
дверцы и окна, занавешенные шелковыми шторками, а вместо колес — два
горизонтальных шеста, лежавшие на плечах у двенадцати носильщиков.
Страшила с друзьями, чтобы не отстать от войска, решили лететь на
Рогаче. Вскоре все они двинулись вперед под музыку оркестра. Рогач летел
самым тихим ходом на небольшой высоте прямо над паланкином Волшебницы.
— Ты уж поосторожней, — беспокоился Железный Дровосек, глядя, как
Страшила, желая получше разглядеть войско, далеко перевесился через спинку
дивана.
— А ему нипочем ни крах, ни разорение, — вставил образованный
Кувыркун, — он у нас — мешок с деньгами.
— Я же тебя просил, — укоризненно покачал головой Тип.
— Просил, — торопливо согласился Кувыркун. — И со своей стороны тоже
прошу прощения. Обещаю в дальнейшем сдерживаться изо всех сил.
— Уж ты постарайся, — сухо сказал мальчик. — Не то выключим тебя из
нашей компании.
— Ах, только не это, я не вынесу разлуки, — испуганно замахал лапами
Жук, и на том разговор закончился.
Войско быстро продвигалось вперед, и все же стен Изумрудного Города
удалось достичь только к ночи. При слабом свете молодого месяца в полной
тишине город был окружен, а на зеленых лужайках разбиты розовые палатки.
Палатка Волшебницы была из белоснежного шелка, размером побольше других, над
нею трепетали на ветру розовые стяги. Для Страшилы и его друзей солдаты
поставили отдельную палатку. Все это было сделано быстро, с военной
четкостью, после чего войско улеглось спать.
Вообразите себе изумление Королевы Джинджер, когда на следующее утро к
ней ворвались ее солдаты с криками о том, что город окружен бесчисленным
войском. Она немедленно взобралась на самую высокую башню дворца и увидела
розовые развевающиеся стяги, а прямо напротив ворот — белую палатку Глинды.
— Все пропало! — зарыдала в отчаянии Джинджер. — Куда нам с
вязальными спицами против длинных пик и страшных сабель!
— Самое лучшее, что мы можем сделать, — посоветовала одна из девиц,
— поскорее сдаться, пока они нас не трогают.
— Ну нет, — возразила Джинджер, которая вовсе не была трусихой. --
Город пока не взят, попробуем выиграть время путем переговоров. Отправляйся
к Глинде под флагом перемирия — спроси, зачем она пришла сюда с войском и
чего хочет.
Под белым флагом в знак того, что идет с мирной целью, посланница вышла
из ворот и вскоре явилась в палатку Глинды.
— Скажи своей Королеве, — сказала девушке Волшебница, — что я прошу
выдать мне в плен старую Момби. Как только она это сделает, я ей больше не
враг.
Узнав об этом требовании, Королева пришла в сильнейшее замешательство:
Момби была ей главной советницей, к тому же Джинджер страшно боялась старую
ведьму. Тем не менее она послала за ней и рассказала все как есть.
— Вижу, вижу, что всем нам предстоят большие неприятности, --
забормотала старая колдунья, глядя в волшебное зеркальце, которое всегда
носила с собой в кармане. — Но мы еще можем выпутаться и перехитрить
Волшебницу, пусть не думает, что умнее ее никого нет.
— Пожалуй, лучше бы мне выдать тебя ей, — занервничала Джинджер.
— Попробуй только — и не видать тебе трона в Изумрудном Городе как
своих ушей, — пригрозила ведьма. — А если будешь меня слушаться, спасу и
тебя, и себя, вот увидишь.
— Ну, поступай как знаешь, — согласилась Джинджер. — Мне ужасно
нравится быть королевой, а возвращаться домой, опять убирать постели да мыть
посуду никакой охоты нет.
Тогда Момби позвала к себе Джелию Джемм и сотворила над ней какое-то
колдовство. В результате девушка стала как две капли воды похожа на Момби, а
старая колдунья приняла ее облик.
— А теперь, — обратилась Момби к Королеве, — пусть твои солдаты
отведут эту девицу в стан Глинды. Она поверит, что перед ней настоящая
Момби, и уберется восвояси в Южную Страну.
И Джелию, которая теперь прихрамывала, как старуха, вывели из городских
ворот и доставили к Глинде.
— Вот вам ваша пленница, — сказала одна из стражниц. — Наша Королева
надеется, что вы сдержите свое обещание и оставите нас в покое.
— Я, разумеется, так и поступлю, — сказала Глинда, добродушно
улыбаясь, — если вы и впрямь доставили ко мне ту, о которой шла речь.
— Как же не ту? Разве вы не узнаете старую Момби? — искренне
изумилась стражница, не подозревавшая об обмане, и солдаты Джинджер
отправились назад в город.
Волшебница спешно призвала Страшилу и его друзей в свою палатку и
начала задавать мнимой Момби вопросы об исчезнувшей девочке Озме. Но Джелия
ни на один вопрос ответить не могла и в конце концов так расстроилась, что
расплакалась навзрыд, чем несказанно удивила Глинду.
— Что за глупые выходки! — возмутилась Волшебница, и взгляд ее гневно
засверкал. — Это совсем не Момби, нас решили обмануть! Признайся, как тебя
зовут, — обратилась она к дрожащей девушке.
Но признаться Джелия не смела, ведь колдунья запретила ей это под
страхом смерти. Впрочем, нежная и прекрасная Глинда смыслила в колдовстве
больше, чем кто-либо в Стране Оз. Произнеся несколько волшебных слов и
сделав рукой магический знак, она в мгновение ока вернула девушке ее
истинный облик. В то же самое мгновение Момби во дворце Джинджер опять стала
старой скрюченной уродиной.
— Да это же Джелия Джемм! — воскликнул
Страшила, узнав свою старинную знакомую.
— Это наша переводчица, — радостно кивая, подтвердил Тыквоголовый.
Теперь уж Джелия рассказала все о проделках Момби, после чего стала
просить Глинду о защите и покровительстве, и в этом ей, разумеется, не было
отказано. Глинда, однако же, рассердилась не на шутку и послала к Джинджер
гонца с вестью о том, что коварная хитрость разоблачена, и с требованием
немедленно выдать настоящую Момби во избежание ужасных последствий.
Джинджер это послание не застало врасплох: колдунья, лишь только к ней
вернулся ее истинный облик, догадалась о том, что ее колдовство раскрыто, и
успела не только придумать новый обман, но и уговорить Джинджер действовать
с ней заодно. Поэтому посланнику Глинды Королева ответила вот что:
— Скажи своей госпоже, что Момби исчезла, я нигде не могу ее найти. Но
если Глинде угодно, она может взять себе в помощь своих друзей, однако если
они не сумеют найти Момби до заката солнца, пусть обещают уйти с миром и
больше никогда на нас не нападать.
Глинда согласилась на эти условия, отлично понимая, что Момби
спряталась где-то в стенах Города. Итак, Джинджер велела открыть ворота, в
них вошла Глинда с отрядом своих солдат, за нею — Страшила и Железный
Дровосек, следом ехал Тыквоголовый верхом на Коне, а последним трусил,
сохраняя, однако, достоинство и важность, Высокообразованный и Сильно
Увеличенный Кувыркун. Тип шел рядом с Глиндой — они успели уже стать
друзьями.
Разумеется, старая Момби меньше всего на свете хотела быть найденной,
поэтому, пока ее враги шли маршем по улицам Города, колдунья превратилась в
алую розу, цветущую на виду у всех в дворцовом саду. Это была чрезвычайно
удачная выдумка — Глинда и ее друзья потратили драгоценные часы в
бесплодных поисках Момби, но, конечно же, ее не нашли.
Солнце стало клониться к закату, и Волшебнице пришлось признать свое
поражение: старой, опытной в коварстве ведьме удалось ее перехитрить. Войско
получило приказ покинуть Город и разойтись по своим палаткам.
Страшила с товарищами как раз в это время обыскивали сад. Хотя и
неохотно, они вынуждены были подчиниться приказу Глинды. На прощание
Железный Дровосек, большой любитель цветов, сорвал с куста красивую крупную
розу, чтобы вставить ее в железную петлицу на своей железной груди.
При этом роза издала тихий стон, но Дровосек не обратил на него
внимания, решив, что ему почудилось. Таким образом, Момби очутилась за
городской стеной в лагере Глинды. Поиски окончились успешно, хотя об успехе
никто и не подозревал.
22. ПРЕВРАЩЕНИЯ СТАРОЙ МОМБИ
Оказавшись во вражеском плену, колдунья поначалу испугалась, но вскоре
решила, что грудь Железного Дровосека — убежище не менее надежное, чем
розовый куст. К тому же теперь, когда она оказалась за воротами Города,
сбежать от Глинды было совсем не трудно.
"Впрочем, торопиться некуда, — размышляла Момби, — я могу повременить
и насладиться от души своим торжеством".
Поэтому всю ночь роза спокойно спала на груди Железного Дровосека, а
утром, когда Глинда собрала своих друзей на совет в палатке из белого шелка,
явилась туда вместе с ним.
— К глубокому сожалению, — заявила Глинда, — нам так и не удалось
отыскать коварную Момби. Экспедиция, увы, закончилась неудачей. Это тем
более печально, что без нашей помощи юная Озма никогда не будет найдена и
спасена и, стало быть, не сможет занять своего законного места на троне в
Изумрудном Городе.
— Может быть, не стоит так сразу сдаваться? — сказал Тыквоголовый. --
Попробуем предпринять что-нибудь еще!
— Что-нибудь мы обязательно предпримем, — с улыбкой отвечала Глинда.
— Я только ума не приложу, как могло случиться, чтобы меня перехитрила
какая-то ведьма, — она ведь смыслит в волшебстве куда меньше, чем я.
— А может, нам все-таки взять штурмом Изумрудный Город? — предложил
Страшила. — Разумеется, ради принцессы Озмы. А пока мы будем ее искать, я
готов временно править, потому что, честное слово, понимаю в этом деле
больше, чем Джинджер.
— Но я же пообещала Джинджер, что мы не будем с нею воевать, --
возразила Глинда.
— Тогда приглашаю всех в мое королевство, точнее, в мою империю, --
...
