Лаймен Фрэнк Баум. Удивительный волшебник из страны Оз
страница №13
... знала, во что егопревратил Король, и потому не смогла его отыскать.
— Надо еще раз сходить во дворец, — предложила Дороти. — У нас есть
волшебный пояс, и он должен нам помочь в поисках.
Она пошла к дверям во дворец, которые все еще были распахнуты. За ней
потянулись остальные. В тронном зале остались только Король Гномов, королева
Эв и маленький принц Эвринг. Королева усадила сына на колени, осыпая его
ласками и поцелуями, ведь это был ее младший ребенок.
Тем временем Дороти и ее друзья остановились посреди первой комнаты
дворца. Дороти взмахнула рукой, как это делал Король Гномов, и велела
Железному Дровосеку принять свой прежний облик, кем бы он ни был сейчас.
Безрезультатно. Дороти перешла в следующую комнату и снова взмахнула рукой,
произнеся те же слова. Снова из этого ничего не получилось. То же самое во
всех остальных комнатах и залах. Железный Дровосек так и не появился, и они
не могли понять, во что он превратился по злой воле Короля.
Опечаленные, они возвратились в тронный зал. Когда Король Гномов
увидел, что их постигла неудача, он радостно захохотал.
— Ты не умеешь пользоваться моим волшебным поясом, — сказал он
Дороти. — Лучше верни его мне, а за это я отпущу тебя и тех, кто пришел с
тобой. А королева Эв и ее дети — моя собственность и останутся со мной.
— Я не отдам пояс, — твердо сказала Дороти.
— Но как же ты покинешь мое королевство без моего на то согласия?
— Очень просто, — сказала Дороти. — Тем же путем, что мы и пришли в
него.
— Ах вот, значит, как! — фыркнул Король Гномов. — Ну тогда скажи,
где же тот коридор, по которому вы шли?
Путешественники стали озираться по сторонам, но вокруг были только
стены. Но Дороги не пала духом. Она подошла к каменной стене, взмахнула
рукой и сказала:
— Проход, откройся.
Тотчас же приказание ее было исполнено. Стены раздвинулись, и они
увидели длинный коридор.
Король был неприятно удивлен. Прочие же ликовали.
— Но если тебя слушается пояс, почему же ты не смогла найти Железного
Дровосека? — спросила Озма.
— Сама удивляюсь, — сказала Дорога.
— Послушай, девочка, — вкрадчивым голосом заговорил Король. — Отдай
мне пояс, а я скажу тебе, во что я превратил Железного Дровосека. Вы его
легко отыщете. Договорились?
Дороти стала колебаться, но тут вмешалась Биллина.
— Не вздумай согласиться, Дороти, — сказала она. — Если Король
заполучит обратно свой пояс, нам всем крышка. Он сделает нас своими
невольниками. Только сохранив волшебный пояс, мы сможем выбраться отсюда.
— Пожалуй, она права, — сказал Страшила. — Но мои прекрасные мозги
подсказывают мне неплохую идею. Давайте превратим Короля Гномов в гусиное
яйцо, если он не согласится пойти с нами во дворец и не покажет, где
находится Железный Дровосек.
— В гусиное яйцо! — в ужасе воскликнул Король Гномов, дрожа мелкой
дрожью. — Какой кошмар!
— Да, быть тебе гусиным яйцом, пока ты не сделаешь то, что мы хотим,
— весело прокудахтала Биллина.
— Ты сам мог убедиться, что Дороти умеет обращаться с волшебным
поясом, — добавил Страшила.
Король Гномов на какое-то время задумался, но потом согласился сделать
все, что от него требовали. Ему очень не хотелось стать гусиным яйцом.
Он отправился во дворец, чтобы принести украшение, в которое он
превратил Железного Дровосека, и все с нетерпением ждали его возвращения: им
давно уже хотелось выбраться из подземного королевства и снова увидеть
солнце. Но Король Гномов вернулся с пустыми руками и с удивленной
физиономией.
— Он исчез, — сказал Король. Дровосека нет нигде во дворце.
— Ты в этом уверен? — сухо осведомилась Озма.
— Абсолютно, — дрожащим голосом отвечал Король. — Я точно помню, во
что я его превратил и где он должен был находиться. Но его там нет.
Пожалуйста, не превращайте меня в гусиное яйцо, я сделал все, что мог.
Наступило молчание, потом заговорила Дороти:
— Наверное, нет смысла наказывать Короля Гномов, он, похоже, говорит
правду. Но нам придется вернуться без нашего товарища.
— Если его нигде нет, то мы не можем его освободить, — печально
согласился Страшила. — Бедняга! Что же с ним приключилось?
— Он задолжал мне жалованье за полтора месяца, — сказал один из
генералов и заплакал, вытирая слезы рукавом расшитого мундира.
Делать было нечего. Нужно было возвращаться назад, на землю, без
Железного Дровосека. Огорченные путешественники двинулись в обратный путь.
Сначала армия, затем Королева Эв и ее дети, затем Дороти, Озма,
Биллина, Страшила и Тик-Ток.
Оставив в тронном зале жалкого, хныкающего Короля Гномов,
путешественники и не подозревали, что против них затевается новая пакость.
Совершенно случайно Озма оглянулась и увидела, как за ними вдогонку движется
отряд воинов-гномов в боевом облачении с обнаженными мечами и топорами,
занесенными для удара.
Король Гномов предпринял последнюю попытку помешать путешественникам
покинуть его владения, но опять потерпел неудачу, потому что как только
Дороти поняла, что она и ее друзья в опасности, она остановилась и что-то
прошептала волшебному поясу, взмахнув рукой.
Тотчас же передние шеренги воинов превратились в десятки куриных яиц,
которые покатились по коридору в таком количестве, что солдаты не могли
ступить и шагу вперед, дабы не раздавить эти опасные для Гномов предметы.
Увидев яйца, воины потеряли всякое желание продолжать погоню. Они
повернулись и помчались обратно, наотрез отказавшись выполнить приказ
Короля.
Остаток пути по подземному коридору наши друзья проделали без
каких-либо приключений.
Вскоре они снова оказались на тропинке в ущелье между высоких гор. Они
двинулись в Страну Эв, надеясь никогда больше не увидеть Короля Гномов и его
ужасный дворец.
Процессию возглавила Озма верхом на Трусливом Льве. Королева Эв
оседлала Голодного Тигра.
Следом шли дети королевы, взявшись за руки. Дороти ехала на Козлах, а
Страшила шел пешком — он взял на себя командование армией в отсутствие
Железного Дровосека.
Становилось все светлее и светлее — горы делались ниже, и в ущелье
проникало больше солнца. Вскоре они услышали знакомое буханье — это работал
молотом железный великан.
— Как же нам миновать это страшное чудовище? — взволнованным голосом
осведомилась королева, испугавшаяся за своих детей. Но тут не растерялась
Дороти, что-то пошептав волшебному поясу.
Гигант застыл, занеся молот над головой. Проход был свободен.
19. КОРОЛЬ СТРАНЫ ЭВ
Если время от времени на скалистых склонах гор и появлялись Гномы, они
вели себя тихо — на обратном пути не было слышно их
насмешливопрезрительного хохота. После того сокрушительного поражения,
которое потерпел Король Гномов, у его подданных пропало настроение смеяться.
Переправившись через пропасть, они обнаружили золотую колесницу Озмы в
полной сохранности. В нее запрягли Трусливого Льва и Голодного Тигра. Там
нашлось место не только для Озмы, но и для королевы и ее детей.
Маленький Эвринг предпочел остаться с Дороти. Они прекрасно поместились
на козлах. Принц, утратив первоначальную робость, очень полюбил девочку из
Канзаса, освободившую его от волшебных чар. Они стали большими друзьями и
коротали дорогу в оживленной беседе. Биллина устроилась на голове
деревянного скакуна, который не имел ничего против этого дополнительного
груза. Маленький принц не переставал удивляться тому, что курица может
говорить — и притом так разумно.
Они снова подошли к пропасти, и волшебный ковер Озмы помог им
благополучно перебраться через нее. На пути стали попадаться деревья, на
которых пели птицы. Навстречу, с ферм Страны Эв, дул ветерок. Пахло только
что скошенным сеном и цветами. Приятно грело солнце, позволяя забыть о
холодном и сыром королевстве Гномов.
— Если бы с нами был Железный Дровосек, — сказал Страшила Тик-Току,
— я был бы сейчас на седьмом небе от счастья.
— Это-был-достойный-человек, — отозвался Тик-Ток, --
хотя-и-сделанный-из-не-очень-прочного-материала.
— Железо — прекрасный материал, — возразил Страшила. — И если в
Железном Дровосеке чтото ломалось или появлялась дырка, его легко можно было
запаять. К тому же его не надо было каждый раз заводить.
— Порой-я-жалею, — говорил Тик-Ток, — чтоне-набит-соломой-как-ты.
Тяжело-быть-медным!
— Не могу пожаловаться на свою судьбу, — отвечал ему Страшила. --
Немножко свежей соломы, и я чувствую себя, словно только что родился. Но мне
никогда не стать таким блестящим джентльменом, каким был мой незабвенный
друг, Железный Дровосек.
Нетрудно догадаться, что юные принцы и принцессы и их мать-королева
были счастливы снова увидеть родные края, а когда на горизонте показались
башни королевского дворца, они устроили шумное ликование. Маленький Эвринг,
который ехал на деревянном скакуне вместе с Дороти, на радостях вынул из
кармана маленький железный свисток и свистнул так пронзительно, что Конь от
испуга чуть не поднялся на дыбы.
— Что это? — заинтересовалась Биллина, которой пришлось замахать
крыльями, чтобы не свалиться с головы перепуганного скакуна.
— Это мой свисток, — сказал принц Эвринг и вытянул ладошку,
демонстрируя свою игрушку.
Свисток был сделан в форме толстого поросенка и покрашен в зеленый
цвет. Свистеть надо было в дырочку у хвоста.
— Где ты его достал? — осведомилась Желтая Курица, пристально глядя
на малыша.
— Во дворце Короля Гномов, — пояснил тот. — Пока Дороти ходила и
угадывала, я увидел его и сунул в карман.
Биллина разразилась кудахтаньем, которое означало у нее смех.
— Теперь понятно, почему я не смогла обнаружить Железного Дровосека,
— сказала она. — Нет ничего удивительного, что ни волшебный пояс, ни сам
Король Гномов не помогли нам его найти.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила ее Дороти.
— А то, что Железный Дровосек все это время находился в кармане у
маленького принца, — сказала Биллина и снова разразилась кудахтающим
смехом.
— Ничего подобного! — запротестовал малыш. — Я только взял свисток.
А Железного Дровосека не брал, честное слово!
— Смотри на меня! — объявила Курица. Она дотронулась лапой до свистка
и произнесла: "Эв!" Фьюить!
— Доброе утро, — сказал Железный Дровосек, снимая свою
шапочку-воронку и кланяясь Дороти и маленькому принцу. — У меня такое
впечатление, что я заснул впервые за всю железную жизнь. Я совершенно не
помню, как мы выбрались из королевства Гномов.
— Тебя заколдовали, — сказала Дороти, крепко обнимая своего старого
друга. — Но теперь чары рассеялись.
— Я хочу свисток! — захныкал маленький принц. — Где мой свисток?
— Тихо! — прикрикнула на него Биллина. — Свисток исчез, но если ты
будешь хорошо себя вести, то дома получишь новый.
Страшила бросился обнимать своего друга, не помня себя от радости, а
Тик-Ток с таким воодушевлением пожал руку Железному Дровосеку, что слегка
помял тому пальцы. Затем они расступились, чтобы его могла поприветствовать
Озма. Увидев своего главнокомандующего, военные устроили ему овацию. Одним
словом, все были в восторге. Железный Дровосек пользовался всеобщей любовью,
и его возвращение, когда все уже начали свыкаться с мыслью о том, что
никогда больше его не увидят, стало превосходным сюрпризом.
Вскоре процессия прибыла в королевский дворец, возле которого собрались
целые толпы, чтобы приветствовать возвращение королевы и ее детей. Люди
осыпали их цветами, выкрикивали приветствия, и на всех лицах светились
улыбки.
Они застали принцессу Лангвидер в ее зеркальной комнате, где она не
могла наглядеться на одну из самых прелестных головок своей коллекции.
Принцесса с удовольствием сложила свои государственные полномочия, а
Королева любезно разрешила ей жить в королевском дворце и пользоваться
зеркальной комнатой и кабинетом, где хранилась ее коллекция, всю оставшуюся
жизнь.
Затем королева вывела своего старшего сына на балкон и сказала,
обращаясь к ликующей толпе внизу:
— Вот ваш будущий правитель, король Эвардо Пятнадцатый. Ему пятнадцать
лет, у него пятнадцать серебряных пряжек на камзоле, и это пятнадцатый
Эвардо в королевской династии Эв.
В ответ собравшиеся прокричали пятнадцатикратное "ура". Среди тех, кто
приветствовал будущего короля, было несколько Колесунов, и они торжественно
пообещали слушаться нового правителя.
Королева возложила на голову своего старшего сына золотую корону,
украшенную рубинами, и набросила на его плечи горностаевую мантию.
Она провозгласила его королем Страны Эв, а он, поклонившись своим
верноподданным, тотчас же убежал проверить, не осталось ли в королевском
буфете пирожных.
Озма из Страны Оз и ее соратники, а также Дороти, Тик-Ток и Биллина
были приглашены на роскошный прием, устроенный в их честь благодарной
королевой. В тот вечер Биллине в торжественной обстановке было вручено
красивое ожерелье из жемчуга и сапфиров — знак признательности от нового
короля.
20. ИЗУМРУДНЫЙ ГОРОД
Дороти решила принять приглашение Озмы посетить Страну Оз. В конце
концов оттуда вернуться домой в Канзас было ничуть не труднее, чем из
Королевства Эв, и Дороти очень хотелось еще раз навестить края, где на ее
долю выпало столько удивительных приключений. К тому времени дядя Генри уже
добрался до Австралии, рассуждала Дороти, и, наверное, уже свыкся с ее
исчезновением, так что не будет беды, если она задержится еще ненадолго.
Итак, в Страну Оз!
Они тепло попрощались со своими друзьями из Страны Эв, а король сказал
Озме, что никогда не забудет того, что она сделала для него и его близких, и
пообещал, если понадобится, оказать Стране Оз любую помощь.
Когда они подошли к Гибельной Пустыне, Озма бросила оземь зеленый
платочек, и он тотчас же превратился в волшебный ковер, по которому и
двинулась процессия.
Тик-Ток заявил, что он и шагу не может ступить без Дороти, и потому ему
тоже было позволено отправиться в Страну Оз. Перед началом путешествия
Дороти его как следует завела, и медный человек бодро зашагал вместе со
всеми.
Озма пригласила и Биллину посетить Страну Оз. Желтая Курица охотно
согласилась — ей хотелось посмотреть новые места и набраться новых
впечатлений.
Они начали переход через Гибельную Пустыню ранним утром и остановились
только однажды, когда Биллине потребовалось снести свое утреннее яйцо. Еще
до того, как солнце стало опускаться за горизонт, они увидели зеленые склоны
и поросшие лесом горы прекрасной Страны Оз. Они должны были пройти через
места, где жили Жевуны. Король Жевунов встретил их на границе и тепло
приветствовал Озму, поздравив ее с благополучным возвращением.
Вечером Король Жевунов устроил в их честь прием у себя во дворце, а
утром путешественники отправились в Изумрудный Город по дороге, вымощенной
желтым кирпичом, которая вела прямо к большим воротам, украшенным огромными
изумрудами. На всем пути их приветствовали жители, обрадованные, что могут
увидеть очаровательную Озму, а также Страшилу, Железного Дровосека и
Трусливого Льва, пользовавшихся большой популярностью в народе. Кое-кто
помнил и Дороти, когда она впервые шла в Изумрудный Город. Они весело
приветствовали девочку из Канзаса, желая ей всего самого лучшего.
В одной деревне они остановились подкрепиться. К Озме подошла
хорошенькая девушка и подала ей кувшин с молоком. Приглядевшись к ней
повнимательней, Озма воскликнула:
— Да это же Джинджер, не так ли?
— Так, ваше высочество, — отвечала девушка, приседая в реверансе.
Дороти с удивлением видела перед собой ту самую воительницу, которая однажды
собрала армию из девиц, свергла Страшилу с трона в Изумрудном Городе и даже
вступила в сражение с мощной армией волшебницы Глинды.
— Я вышла замуж за человека, у которого девять коров, — объяснила тем
временем Джинджер Озме, — и теперь я вполне счастлива. Мне очень нравится
тихая спокойная жизнь, которую мы здесь ведем.
— Где же твой муж? — спросила ее Озма.
— Дома. Лечит свой подбитый глаз! — как ни в чем не бывало отозвалась
Джинджер. — Этот глупец пытался все-таки подоить рыжую корову, хотя я
велела ему подоить белую. Но ничего, это будет ему хорошим уроком.
Затем процессия снова двинулась в путь. Они переехали на пароме широкую
реку, миновали несколько деревень с симпатичными зелеными домиками с
куполообразными крышами и подошли к большому зданию, украшенному флагами.
— Что-то я не помню такого дома, — сказала Дороти. — Что в нем?
— Это Колледж Атлетических Искусств, — пояснила Озма. — Я велела его
построить сравнительно недавно, а его ректором назначила ЖукаКувыркуна. Надо
было чем-то его, занять. Да и студентам это не приносит никакого вреда. Надо
сказать, в нашей стране есть молодые люди, которым не хочется работать, так
что пусть себе учатся.
Вскоре показались стены Изумрудного Города. Навстречу Озме и ее друзьям
высыпали толпы горожан в праздничных нарядах. Появился также и оркестр.
Итак, под звуки музыки и приветственные крики прекрасная Озма снова
вступила в Изумрудный Город. Вернулась, одержав славную победу.
В тот же вечер в королевском дворце был устроен пир горой. Там
собрались самые почетные и именитые граждане Страны Оз, и Тыквоголовый Джек
прочитал обращение, горячо приветствовавшее благородную миссию Озмы.
Затем каждому из двадцати шести офицеров были вручены красивые золотые
медали, усыпанные драгоценными камнями. Железному Дровосеку был подарен
новый топор с бриллиантами. Страшила получил серебряную баночку с краской
для лица. Дороти был присвоен титул принцессы Страны Оз и вручена маленькая
корона. Тик-Ток был награжден двумя браслетами из изумрудов необычайной
чистоты.
Затем начался пир горой. Справа от себя Озма посадила Дороти, а слева
Биллину. Желтая Курица восседала на особом золотом насесте и ела с тарелки,
украшенной изумрудами. Перед Тик-Током, Страшилой и Железным Дровосеком
стояли корзины живых цветов, так как они не нуждались в пище. На дальнем
конце стола расположились двадцать шесть офицеров, а также Голодный Тигр и
Трусливый Лев. Еду им подавали в золотых мисках, в которые входило сразу по
полведра.
Самые именитые и состоятельные граждане Изумрудного Города сочли за
честь ухаживать за героями. Им усиленно помогала веселая маленькая служанка
Джелия Джемм.
Вдруг в разгар пиршества Озма задумалась и затем спросила:
— А где рядовой?
— Подметает казарму, — отозвался один из генералов, уплетавший
индейку. — Но я велел, чтобы ему отнесли хлеба с маслом, когда он закончит.
Праздник есть праздник.
— Пусть его приведут сюда, — распорядилась Озма.
Пока выполнялось ее распоряжение, она осведомилась у своих военных:
— Есть ли еще рядовые в вашей армии?
— Конечно, — ответил Железный Дровосек. — Всего их у нас трое.
В этот момент в зал вошел рядовой и отдал честь офицерам и Озме.
— Как тебя зовут? — осведомилась юная правительница.
— Омби Эмби, — отозвался рядовой.
— Слушай меня внимательно, Омби Эмби, — сказала она. — Я произвожу
тебя в генералы и назначаю начальником охраны королевского дворца.
— Но ведь для казны очень разорительно содержать так много офицеров,
— ответил рядовой. И, поколебавшись, прибавил: — И мне не на что купить
генеральский мундир.
— Это уж моя забота, — ответила Озма.
Рядового усадили за стол рядом с бывшими начальниками, которые — а что
им оставалось делать? — поздравили его. Праздник продолжался.
Внезапно Джелия Джемм воскликнула:
— Больше нечего подавать на стол. Все съел Голодный Тигр!
— И это еще не самое худшее, — мрачно пробормотал Голодный Тигр. --
Похоже, я потерял свой аппетит. Ума не приложу, куда он мог запропаститься.
21. ВОЛШЕБНЫЙ ПОЯС ДОРОТИ
В гостях у Озмы Дороти провела несколько очень радостных недель. У нее
появилось множество новых знакомых, и, где бы ни оказывалась девочка из
Канзаса, всюду ее окружали забота и участие.
Как-то раз, когда Дороти сидела в комнате Озмы, она заметила на стене
картину, которая постоянно менялась. Сначала на ней был изображен лес, потом
озеро, деревня, лужайка...
— Какая удивительная картина! — воскликнула она, вдоволь
налюбовавшись этой диковиной.
— Да, — согласилась Озма. — Это и впрямь удивительное достижение
нашей магической науки. Если я хочу взглянуть на далекую страну или на
какого-то ее жителя, мне стоит только выразить желание вслух.
— А можно мне попробовать? — оживилась Дороти.
— Ну конечно.
— В таком случае я хочу увидеть нашу старую ферму в Канзасе и тетю Эм.
Тотчас же в рамке появился давно знакомый дом, а в нем вполне отчетливо
просматривалась тетя Эм. Она сидела на кухне у окна и мыла посуду. На пороге
грелся на солнышке пес Тотошка, а по двору бегала Хохлатка с выводком
цыплят.
— Дома все вроде бы в порядке, — сказала Дороти со вздохом
облегчения. — Теперь хотелось бы узнать, что делает дядя Генри.
Тотчас же на картине появилось изображение Австралии. Дороти сначала
увидела город Сидней, затем дом, комнату, а в ней дядю Генри, сидевшего в
кресле-качалке и в задумчивости курившего трубку. Вид у него был очень
грустный и озабоченный. Волосы его совсем поседели, а руки и лицо сильно
исхудали.
— Дяде Генри не стало лучше! — воскликнула Дороги расстроенным
голосом. — Это все потому, что он переживает из-за меня. Озма, милая! Я
должна немедленно ехать к нему!
— Но как ты туда доберешься? — удивилась Озма.
— Не знаю, — призналась Дороти. — Но давай обратимся за помощью к
доброй волшебнице Глинде. Я уверена, что она научит меня, как попасть в
Австралию.
Озма охотно согласилась и велела запрячь Коня в красивую красную карету
Когда ее приказание было выполнено, обе девочки отправились в гости к
знаменитой волшебнице.
Глинда была рада их видеть и внимательно выслушала рассказ Дороти.
— У меня есть волшебный пояс, — сказала девочка из Канзаса — Если я
надену его и велю ему перенести меня к дяде Генри, то, как вы думаете,
выполнит он мою просьбу?
— Думаю, что да, — улыбнулась Глинда.
— А если я снова захочу вернуться сюда, — продолжала Дороти, — то,
наверное, мне опять нужно приказать поясу.
— Вот тут ты ошибаешься, — возразила ей волшебница — Пояс обладает
волшебной силой только в таких странах, как Эв или Оз. Если, милая Дороти,
ты наденешь его и прикажешь перенести в Австралию, пояс выполнит твое
желание, потому что он сделан в волшебной стране. Но когда ты окажешься в
Австралии, то пояс исчезнет, как это произошло с серебряными башмачками, и
никто никогда больше его не увидит. Было бы обидно лишиться такой ценной
вещи, не так ли?
— Тогда, — сказала, чуть поразмыслив, Дороти, — я оставлю пояс Озме,
чтобы она им пользовалась. А она может приказать поясу отправить меня в
Австралию к дяде Генри, правильно?
— Правильно, — согласилась Глинда.
Девочки отбыли назад в Изумрудный Город, и по пути они договорились,
что по субботам Озма будет вызывать изображение Дороти в своей волшебной
картине И если Дороти подаст условный знак, это будет означать, что она
снова захотела навестить Страну Оз Волшебный пояс Короля Гномов поможет Озме
выполнить желание своей подруги.
Затем наступил момент прощания. Тик-Ток попросился сопровождать Дороти
в Австралию, но она решила, что механический человек вряд ли сможет думать;
мыслить и действовать в цивилизованном мире: скорее всего, его завод там
сломается. Поэтому она оставила его у Озмы.
Биллина, напротив, сама предпочла остаться в Стране Оз, наотрез
отказавшись путешествовать дальше.
— Таких вкусных жуков и муравьев, как здесь, мне не найти ни в какой
другой стране, — объявила Желтая Курица. — К тому же их здесь такая уйма!
Так что лучше я буду жить да поживать в Стране Оз и, уверяю тебя, Дороти,
будь я человеком, я бы ни за что не стала возвращаться в этот твой
"цивилизованный мир".
— Я нужна дяде Генри, — просто ответила Дороти, и все, кроме Желтой
Курицы, согласились, что она совершенно права.
Все друзья Дороти — и старые, и новые — собрались перед дворцом,
чтобы пожелать ей счастливого пути и долгих лет жизни. После объятий и
рукопожатий Дороти напоследок еще раз поцеловала Озму и передала ей
волшебный пояс Короля Гномов со словами:
— А теперь, милая Озма, когда я махну платком, пожалуйста, вели поясу
отправить меня к дяде Генри. Мне страшно жалко расставаться с тобой, и со
Страшилой, и с Железным Дровосеком, и с Трусливым Львом, и с Тик-Током, и со
всеми остальными, но мне надо быть с дядей Генри. До свидания, мои дорогие!
Затем Дороти встала на один из гигантских изумрудов, что украшали
дворцовый сад, и, в последний раз посмотрев на своих друзей, махнула
платком.
— Нет, нет, — говорила Дороти. — Я вовсе не утонула. Я приехала
ухаживать за тобой, дядя Генри, и ты должен пообещать, что постараешься как
можно быстрее поправиться.
Дядя Генри улыбнулся и крепко обнял свою племянницу.
— Мне уже лучше, моя дорогая, — сказал он.
ДОРОТИ И ВОЛШЕБНИК В СТРАНЕ ОЗ
1. ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ
Ночной из Фриско сильно запаздывал Обычно он прибывал в Хагсонский
тупик к полуночи, но на этот раз лишь в пять часов утра, когда небо на
востоке начало уже светлеть, маленький поезд медленно подполз к платформе,
служившей местным вокзалом. Заскрипели тормоза. Кондуктор громко выкрикнул:
— Хагсонский тупик!
Юная пассажирка поднялась с места и заторопилась к выходу. В одной руке
у нее был плетеный саквояж, в другой — прикрытая газетой птичья клетка, под
мышкой зажат зонтик. Кондуктор помог ей выйти из вагона, машинист снова
развел пары, состав застонал, запыхтел и потащился по рельсам дальше.
Запаздывал он потому, что накануне всю ночь напролет земля под рельсами
вздрагивала и сотрясалась. Машинист опасался, что рельсы того и гляди
разойдутся, и тогда пассажирам несдобровать. Поэтому он вел паровоз медленно
и осторожно.
Девочка постояла, провожая глазами поезд, пока он не скрылся за
поворотом, потом с любопытством огляделась.
Хагсонская станция выглядела не слишком гостеприимно, ибо была
совершенно пуста. Единственным ее украшением служила старая деревянная
скамья. Сквозь мутную пелену предрассветных сумерек нельзя было разглядеть
ни строений, ни людей. Спустя некоторое время девочка заметила неподалеку
под деревьями лошадь с коляской. Она подошла поближе и обнаружила, что
лошадь стоит привязанная к дереву, понуро свесив голову до самой земли.
Лошадь была рослая и костлявая, с длинными ногами и крупными копытами. Кожа
так туго обтягивала ее ребра, что пересчитать их ничего не стоило, а длинная
голова была явно великовата для туловища. Хвост у коня был короткий и куцый,
а упряжь во многих местах порвана, но заботливо починена с помощью бечевок и
кусков проволоки. Зато коляска была почти новая, с лакированным верхом и
занавесочками по бокам. Зайдя спереди и заглянув внутрь, девочка увидела на
сиденье паренька, который крепко спал, свернувшись калачиком.
Она поставила клетку на землю и ткнула в паренька зонтиком. Тот
моментально вскочил и принялся яростно тереть глаза.
— Привет! — сказал он, заметив девочку. — Ты, что ли, Дороти Гейл?
— Я, — ответила та, внимательно разглядывая всклокоченную шевелюру и
мигающие спросонья серые глаза возницы. — Ты, видно, меня поджидаешь, чтобы
отвезти на Хагсонскую ферму?
— Ну да, — кивнул тот. — А что, поезд пришел?
— Если не пришел, как бы я здесь оказалась? — улыбнулась Дороти.
Ее собеседник рассмеялся весело и дружелюбно. Выпрыгнув из коляски, он
забросил саквояж Дороти на сиденье, а клетку пристроил в ногах на полу.
— Канарейки? — поинтересовался он.
— Вот и нет, это мой котенок Эврика. Он у меня всегда так
путешествует.
Мальчик покачал головой.
— Странное имя для кота — Эврика, — заметил он.
— Я назвала его так потому, что он найденыш, — объяснила Дороти. --
Дядя Генри говорит, что "эврика" значит "я нашел".
— Ясно. Ну, залезай.
Девочка взобралась на сиденье, парнишка — следом за ней. Он разобрал
вожжи, тряхнул ими и причмокнул:
— Н-но!
Конь не шелохнулся, лишь едва повел обвислым ухом.
— Н-но! — снова прикрикнул мальчик.
Конь оставался недвижим.
— Быть может, — предположила девочка, — надо отвязать его от дерева.
Паренек опять весело рассмеялся и соскочил на землю.
— Похоже, я все еще сплю, — сказал он, отвязывая лошадь. — Зато Джим
хорошо знает свое дело, верно, Джим? — и он похлопал коня по длинной морде.
Мальчик вновь уселся в коляску и взялся за вожжи. Лошадь попятилась
из-под деревьев, неторопливо развернулась и затрусила по песчаной дороге,
уже слегка различимой в предрассветном тумане.
— Я думал, поезд вовсе не придет, — заметил мальчик. — Пять часов
прождал на станции.
— Нас то и дело трясло, — пояснила Дороти. — А ты не чувствовал
разве подземных толчков?
— Ну мы-то в Калифорнии к ним привыкли, — отвечал ее собеседник. --
Уже и бояться перестали.
— А кондуктор говорил, что на его памяти это самое сильное
землетрясение.
— Да ну? Тогда, наверное, я его проспал, потому и не заметил, --
озадаченно сказал паренек.
Девочка помолчала немного. В тишине было слышно только мерное цоканье
лошадиных копыт. Потом поинтересовалась:
— Как поживает дядя Генри?
— Неплохо. Они с дядей Хагсоном друг другу были рады-радешеньки.
— Мистер Хагсон — твой дядя? — спросила Дороти.
— Да. Дядя Билл Хагсон женат на сестре твоего дяди Генри. Выходит, мы
с тобой — троюродные брат и сестра, — догадался мальчик и очень
обрадовался собственному открытию. — Я работаю у дяди на ранчо за десять
долларов в месяц и харчи.
— Не сказать, чтобы много, — проговорила девочка с некоторым
сомнением.
— Спросить дядю Хагсона — скажет, что много, а меня — так нет. Я
ведь золото, а не работник: работаю не хуже, чем сплю, — добавил парнишка и
опять рассмеялся.
— Как тебя зовут? — спросила Дороти, подумав про себя, что ей
решительно по душе этот весельчак.
— Зовут по-разному, — почему-то смутился он. — Полное имя --
Зебедия, но для своих просто Зеб. Ты, значит, была в Австралии?
— Да, вместе с дядей Генри, — ответила Дороти. — Мы прибыли в
Сан-Франциско неделю назад, только дядя Генри отправился прямиком на
Хагсонскую ферму, а я на несколько дней задержалась в городе у знакомых.
— А надолго вы к нам? — спросил Зеб.
— На один только день. Завтра мы с дядей Генри отправляемся обратно в
Канзас. Мы и так долго не были дома, и оба очень соскучились.
Мальчик вытянул свою костлявую лошадь кнутом и задумался. Он хотел еще
что-то сказать своей маленькой спутнице, но не успел открыть рот, как
коляска начала вдруг страшно раскачиваться из стороны в сторону, а земля
перед ней вздыбилась. В следующий миг раздался оглушительный грохот, и
Дороти увидела, как рядом с дорогой в земле разверзлась глубокая трещина, а
потом сомкнулась снова.
— О Господи! — закричала она, вцепившись в железные поручни. — Что
же это такое?
— Землетрясение, вот что! — Лицо парнишки вмиг побелело. — Мы с
тобой просто чудом спаслись, Дороти.
Но тут внезапно конь стал как вкопанный. Напрасно Зеб тряс вожжами,
понукал его — ничто не помогало. Тогда мальчик принялся что было силы
хлестать животное по бокам кнутом. Джим протестующе заржал и медленно
потрусил по дороге.
Несколько минут и мальчик и девочка сидели молча. В воздухе пахло
нешуточной бедой. Каждые несколько минут земля вздрагивала и колебалась. Уши
Джима встали на голове торчком, все тело напряглось, как струна. Бежал он не
очень быстро, но на боках проступили пятна пота, и время от времени он
начинал дрожать как осиновый лист.
Небо вновь потемнело, над долиной со зловещим плачем-завыванием
пронесся ветер.
Внезапно раздался ужасающий треск, и прямо под лошадью в земле
открылась огромная трещина. Дико заржав от ужаса, животное рухнуло в
расщелину, увлекая за собой коляску вместе с пассажирами.
Дороти крепко уцепилась за верх коляски, мальчик сделал то же. Оба были
настолько потрясены, что не сразу поняли, что происходит.
Со всех сторон их окружал мрак, и во мраке они все летели вниз,
ежесекундно ожидая, что упадут и разобьются вдребезги об острые скалы или
что земля сомкнется над их головами и погребет навеки в своих недрах.
Жуткое ощущение падения в бездну, тьма, леденящие душу звуки — не в
силах вынести всего этого, Дороти на несколько мгновений лишилась чувств.
Зеб — он был все же мальчик — в обморок не упал, но был тоже страшно
напуган и, плотно вжавшись в сиденье коляски, ожидал каждое мгновение, что
оно станет для него последним.
2. СТЕКЛЯННЫЙ ГОРОД
Когда Дороти очнулась, коляска все еще продолжала падать, но уже не так
стремительно. Благодаря тому что ее верх уподобился надуваемому ветром
парашюту или зонтику, они теперь опускались плавно, как бы парили в воздухе,
что было бы даже приятно, если бы пассажиры не думали о смерти, грозящей им
ежеминутно, и о том, что ждет их на дне огромной расщелины. Над головами у
них раздавались как бы раскаты грома — это земля смыкалась на месте
образовавшихся было трещин. Мимо то и дело проносились камни и комья глины.
Дети не видели их, только слышали, как они барабанят по крыше коляски, да
еще как взвизгивает почти по-человечески Джим, когда его настигает очередной
булыжник. На самом деле камни не причиняли большого вреда животному, которое
ведь тоже падало, только чуть медленнее из-за коляски-парашюта. Коню было
скорее страшно, чем больно.
Долго ли, коротко ли продолжалось падение, Дороти не знала. От
удивления и испуга она потеряла счет времени. Постепенно, поборов страх, она
решилась заглянуть вниз, в черную бездну. Совсем рядом маячили смутные
очертания лошади: задранная кверху голова, стоящие торчком уши, длинные
ноги, растопыренные в разные стороны. Посмотрев вбок, Дороти обнаружила, что
мальчик, онемевший от страха, как и она сама, попрежнему сидит рядом.
Дороти вздохнула с некоторым облегчением. Худшего, кажется, удалось
избежать. Наоборот, начиналось новое приключение, обещающее оказаться не
менее странным и чудесным, чем те, что ей пришлось уже пережить.
При этой мысли девочка ободрилась и еще раз выглянула из коляски, чтобы
узнать, откуда исходит странное свечение, все более разгонявшее мутную мглу.
Далеко внизу она заметила шесть огромных сияющих шаров, как бы висевших в
воздухе. Средний, самый крупный, был белого цвета и похож на солнце. Вокруг
него располагались лучами звезды остальные пять: розовый, фиолетовый,
желтый, голубой и оранжевый. От этого роскошного семейства разноцветных
светил расходились во все стороны радужные лучи. По мере того как лошадь с
коляской, Дороти и Зебом опускалась все ниже, лучи становились все ярче. Они
переливались нежнейшими оттенками, заполняя все окружающее пространство
ослепительной, волшебной, красочной игрой света.
От изумления Дороти потеряла дар речи и молча смотрела, как одно ухо у
Джима становится фиолетовым, а другое розовым, хвост окрашивается в желтый
цвет, а туловище — в голубые и оранжевые полоски, не хуже, чем у зебры. Она
оглянулась на Зеба, чье лицо стало голубым, а волосы розовыми, и растерянно
хихикнула:
— Вот смехота!..
Мальчик и сам смотрел на нее во все глаза. Через лицо Дороти пролегла
зеленая полоса, потом одна половинка оказалась голубой, другая — желтой.
Тут, пожалуй, испугаешься.
— Н-не в-в-вижу н-ничего смешного! — заикаясь, пробормотал Зеб.
В этот момент коляска качнулась и вместе с лошадью плавно перевернулась
набок. Они, однако, продолжали падать, так что дети не ощутили особой
разницы, оставшись сидеть в коляске на своих местах. Затем они опрокинулись
вверх дном и продолжали медленно кувыркаться, пока не вернулись наконец в
первоначальное положение. В течение всего этого времени Джим отчаянно дрыгал
и молотил в воздухе ногами, а когда они оказались опять ниже головы,
выдохнул с облегчением:
— Ну, так-то лучше!
Дороти и Зеб удивленно переглянулись.
— Твой конь умеет разговаривать? — спросила Дороти.
— Раньше я за ним такого не замечал, — отозвался мальчик.
— Это первые слова в моей жизни, — проговорил конь, — а откуда они у
меня взялись — не могу вам объяснить, и не просите. В хорошенькую передрягу
вы меня втянули, нечего сказать.
— Мы ведь и сами в нее попали, — примирительно произнесла Дороти. --
Не волнуйся, очень скоро это чем-нибудь да закончится.
— Еще бы, — проворчал конь, — боюсь только, конец будет не из
веселых.
Зеба била дрожь. Все происходящее было ужасно, фантастично и решительно
не укладывалось в голове — легко ли тут не пасть духом!
Вскоре они приблизились почти вплотную к пылающим цветным светилам и
проплыли мимо них. Свет стал такой яркий и так резал глаза, что дети закрыли
лица руками, чтобы не ослепнуть.
Жара, однако, совсем не ощущалось, и, когда верх коляски укрыл их от
пронзительных лучей, мальчик и девочка снова смогли открыть глаза.
— Должны же мы когда-то добраться до дна, — сказал Зеб с глубоким
вздохом. — Не можем мы падать вечно.
— Конечно, нет, — согласилась Дороти. — Думаю, мы теперь примерно
посередине Земли и не иначе как вот-вот выпадем с противоположной стороны.
Ничего себе дыра, а?
— Здорово глубокая, — поддакнул мальчик.
— Там внизу что-то виднеется, — объявил вдруг конь. При этих словах
оба пассажира выглянули из коляски и посмотрели вниз. И точно, под ними, уже
не особенно далеко, лежала земля. Но падали они теперь очень медленно — так
медленно, что это едва ли можно было назвать падением, — и поэтому у них
было предостаточно времени, чтобы успокоиться и оглядеться вокруг.
Под ними лежали равнины и горы, озера и реки, очень похожие на те, что
встречаются на поверхности Земли, однако вся панорама была чудно окрашена
пестрыми лучами шести светил. Тут и там виднелись группы домов, сооруженных,
похоже, из чистого стекла — уж очень ярко они блестели.
— Я уверена, что бояться нам пока нечего, — бодро сказала Дороти. --
Мы спускаемся так медленно, что не можем разбиться при приземлении, а
местность премиленькая.
— Но мы же никогда не вернемся домой, — простонал Зеб.
— А ты не загадывай, — возразила девочка, — да и стоит ли об этом
беспокоиться теперь, Зеб? Сделать мы все равно пока ничего не можем, а ведь
нет ничего глупее, чем горевать понапрасну.
Мальчик замолчал, вполне убежденный столь разумными словами, и вскоре
оба, забыв обо всем, уже разглядывали странные картины, развертывающиеся
перед ними. Они падали прямо в центр большого города, в котором было много
высоких зданий со стеклянными башнями и остроконечными шпилями. Шпили
напоминали наконечники огромных копий, и упасть на один из них было бы куда
как несладко.
Джим тоже тревожно поглядывал вниз, от страха прядая ушами. Дороти и
Зеб затаили дыхание в ожидании неминуемой развязки. Но ничего страшного не
произошло: они плавно опустились на широкую плоскую крышу, и на том полет
завершился.
Когда Джим ступил наконец на твердую поверхность, ноги у бедняги едва
не подкосились. Но Зеб тотчас выпрыгнул из коляски, правда, так поспешно и
неловко, что задел ногой клетку Дороти — та выпала и покатилась по крыше.
Дно у нее отвалилось, и из перевернутой клетки вылез розовый котенок. Он
уселся на стеклянной крыше, сладко зевнул и замигал круглыми глазами.
— А вот и Эврика, — обрадовалась Дороти.
— Впервые в жизни вижу розового котенка, — заявил Зеб.
— Эврика не розовый, а белый. Он только кажется розовым в этом чудном
свете.
— Где мое молоко? — осведомился котик, заглядывая снизу вверх в лицо
Дороти. — Я умираю от голода.
— Ах, Эврика, неужели и ты умеешь разговаривать?
— Разговаривать? А я разве разговариваю? Боже милостивый, и впрямь! Ну
не смешно ли?
— Все здесь какое-то невсамделишное, — степенно рассудил Зеб. --
Животным не положено разговаривать. А вот поди ж ты, старина Джим и тот
вдруг заговорил.
— Не вижу тут ничего невсамделишного, — грубовато отозвался Джим. --
Во всяком случае, это не менее всамделишное, чем все, что нас здесь
окружает. Но что с нами будет дальше?
— Понятия не имею, — ответил мальчик, с любопытством осматриваясь.
Дома в городе были целиком из стекла, такого чистого и прозрачного, что
сквозь стены можно было смотреть, как сквозь окна. Под крышей, на которую
они приземлились, Дороти видела комнаты и в них по углам кучи каких-то
странных предметов.
За спиной у детей в крыше была пробита огромная дыра. Вокруг валялись
груды осколков. Ближайший к ним шпиль лишился наконечника. Стены других
зданий были рассечены трещинами, кое-где отколоты углы, но даже и это не
могло их совсем лишить былого великолепия. Радужные лучи шести солнц мягко
освещали стеклянный город, окрашивая его строения в нежные и мягкие,
радующие глаз цвета.
С момента высадки путешественников ни один звук не нарушил тишины,
кроме их собственных голосов. Они начали уже гадать, куда подевались
обитатели прекрасного подземного города, как вдруг через дыру в соседней
крыше вылез человек. Он был невысок ростом, хорошо сложен, лицо имел
спокойное и безмятежное, как будто нарисованное. Одежда ловко сидела на нем;
пошитая из красивой ярко-зеленой ткани, она переливалась всеми цветами
радуги, то ли на солнце, то ли еще и сама по себе.
Человек сделал один или два шага по стеклянной крыше и тут, заметив
чужеземцев, резко остановился. На его спокойном лице не отразилось ни
страха, ни удивления, хотя он был, наверное, и поражен и напуган. Когда же
взгляд его упал на нескладную фигуру лошади, он повернулся кругом и
торопливо зашагал к дальнему краю крыши, не отрывая, однако, глаз от
невиданного животного.
— Берегись! — крикнула Дороти, заметив, что красавец совершенно не
смотрит себе под ноги. — Осторожнее, свалишься вниз!
Но тот не обратил на ее крик ни малейшего внимания. Дойдя до края
высокой крыши, он шагнул через него и пошел себе дальше.
Потрясенная девочка подбежала к краю и увидела, что человек быстро
спускается вниз по воздуху, как по лестнице. Вскоре он был уже на мостовой и
исчез за дверьми одного из стеклянных строений.
— Как странно! — воскликнула девочка, с трудом переводя дух.
— Может, и странно, зато ужасно забавно, — пропищал тоненький голосок
котенка, и Дороти, оглянувшись, обнаружила, что ее любимец тоже гуляет по
воздуху примерно в полуметре от края крыши.
— Назад, Эврика! — закричала она в ужасе. — Убьешься!
— У меня девять жизней, — промурлыкал котенок, делая круг по воздуху
и возвращаясь назад, на крышу, — но я ни одну из них не подвергаю
опасности, потому что не могу упасть, даже если захочу.
— Тебя держит воздух? — удивилась девочка.
— Ты разве сама не видишь? — котенок снова прогулялся по воздуху.
— Чудеса! — обрадовалась Дороти.
— Пусть Эврика спустится на улицу и позовет кого-нибудь к нам на
помощь, — предложил Зеб, который был не менее ее поражен этими странными
явлениями.
— А вдруг мы тоже можем ходить по воздуху? — предположила девочка.
Зеб вздрогнул и отшатнулся.
— Я бы не отважился, — сказал он.
— Может быть, Джим попробует? — предложила Дороти, оглянувшись на
коня.
— Может, да, а может, и нет, — отвечал Джим. — Я достаточно
накувыркался в воздухе, мне и на крыше хорошо.
— Мы ведь не упали на крышу, — размышляла девочка, — мы парили в
воздухе, и я почти уверена, что могли бы опуститься плавно до самой мостовой
без всяких ссадин и ушибов. Вон Эврика, смотрите, отлично ходит по воздуху.
— Эврика весит всего полфунта, — презрительно фыркнул Джим, — а я --
не меньше полутонны.
— Ты весишь не так много, как хотелось бы, Джим, — покачала головой
девочка, окинув лошадь взглядом, — ты ведь ужасно худой.
— Что делать, я стар, — вздохнул конь, понурив голову. — Я мало
хорошего видел в жизни, к тому же в былые годы мне пришлось потаскать конку
по улицам Чикаго, а на этой работенке не разжиреешь.
— Зато теперь он ест за троих, будто решил наверстать упущенное, --
вставил мальчик.
— Я ем? Что-то я не припомню, чтобы я ел хоть что-нибудь сегодня на
завтрак, — проворчал Джим, которого слова Зеба задели за живое.
— Никто из нас не завтракал, — сказал мальчик, — и вообще, не время
болтать о еде сейчас, в минуту грозной опасности.
— Нет опасности более грозной, чем голод, — снова фыркнул конь,
пропустив мимо ушей упрек своего юного хозяина. — Хотел бы я знать, растет
ли в этом странном месте овес, а если растет, то стеклянный он или нет?
— Конечно, нет! — воскликнула Дороти. — Мне отсюда видны окраины
города, сады и поля — нам бы только добраться до земли!
— Так что же вы не сойдете вниз? — удивился Эврика. — Я голодный,
как лошадь, и очень хочу молока.
— А ну, рискни, Зеб, — предложила девочка, повернувшись к своему
товарищу.
Зеб колебался. Он был все еще бледен и не в себе, необычайное
приключение совсем выбило его из колеи. Однако он не хотел, чтобы Дороти
сочла его за труса, и медленно двинулся к краю крыши.
Держась за руку Дороти, Зеб оторвал от крыши ногу и ступил в пустоту.
Как ни странно, он почувствовал под ногой твердую опору. Набравшись
мужества, он сделал шаг и второй ногой. Не выпуская его руки, Дороти
последовала за ним, и вскоре оба уже гуляли по воздуху рядом с весело
резвящимся котенком.
— Давай, Джим, — позвал мальчик, — бояться нечего! Джим нехотя
осторожно приблизился к краю крыши. Будучи благоразумной и многоопытной
лошадью, он не мог не признать, что ничто не мешает ему последовать за
остальными. С фырканьем и ржанием, помахивая коротким хвостом, он потрусил с
крыши вниз к улице. Из-за своего большого веса он спускался быстрей, чем
дети, и обогнал их на полпути. Но на стеклянную мостовую он приземлился так
мягко, что даже не успел испугаться.
— Ну и ну! — сказала Дороти, переводя дух. — Что за удивительное
место!
Из стеклянных дверей начали выходить люди, чтобы поглазеть на
пришельцев, и вскоре собралась целая толпа. В ней были мужчины и женщины, но
совсем не было детей. Местные жители были стройны и хорошо одеты, имели
правильные и приятные черты лица. В толпе не было ни одного безобразного
человека, но и красивым Дороти не показался ни один: слишком бесстрастными
были эти кукольные физиономии. Они не улыбались, не хмурились, не выражали
ни испуга, ни удивления, ни любопытства, ни дружелюбия. Они просто глазели
на чужестранцев, основное внимание уделяя Джиму и Эврике, поскольку раньше
никогда не видели ни лошадей, ни котов, а детей приняли за себе подобных.
Вскоре к собравшимся подошел незнакомец, в темных волосах которого
прямо надо лбом сверкала звезда. Похоже, это был уважаемый здесь человек,
ибо прочие расступились, чтобы дать ему дорогу. Обведя безмятежным взором
сначала животных, потом детей, он обратился к Зебу, который ростом был чуть
повыше Дороти. руки и вскочила в коляску. Мальчик занял свое место рядом с
ней и скомандовал:
— Н-но, Джим!
Лошадь тронулась. Жители Стеклянного Города расступились перед
коляской, а затем всей толпой двинулись следом. Они медленно шагали то по
одной улице, то по другой, пока не оказались на широкой площади, в центре
которой высился стеклянный дворец с башней посредине и четырьмя высокими
шпилями по углам.
3. ПОЯВЛЕНИЕ ВОЛШЕБНИКА
Вход во дворец был достаточно широк, коляска въехала внутрь без труда,
и дети очутились в великолепном зале с очень высоким потолком. Толпа
ввалилась следом и расположилась вдоль стен, оставив в середине круга только
коня, коляску и человека со звездой.
— Явись нам, о Гвиг! — громко воззвал тот.
Вдруг все вокруг заволокло дымом. Облако заклубилось у самого пола,
потом поднялось к потолку, открыв взорам странную фигуру на стеклянном
троне, возникшем неведомо откуда прямо под носом у Джима. Восседавший на нем
человек ничем не отличался от прочих обитателей этой страны, если не считать
одежды ярко-желтого цвета. Волос у него не было вовсе, зато на лысине, на
лице и на тыльной стороне ладоней росли острые шипы, вроде тех, что торчат
на розовых стеблях. Даже на кончике носа у него красовалась колючка, и это
было так смешно, что Дороти не выдержала и расхохоталась.
Услышав смех, Колдун смерил девочку холодным взглядом, который
мгновенно отрезвил ее.
— Как вы посмели незваными вторгнуться в заповедную Страну Мангабу? --
сурово спросил он.
— Мы это сделали не по своей воле, — отвечала Дороти.
— Как вы посмели злонамеренно обрушить на наши жилища разрушительный
каменный дождь? — продолжал тот.
— Мы не делали этого, — возразила девочка.
— Докажите! — вскричал Колдун.
— Ничего мы не собираемся доказывать! — с негодованием воскликнула
Дороти. — Если у вас есть хоть капелька здравого смысла, вы должны понять,
что случилось землетрясение.
— Мы знаем только, что вчера на нас сошел каменный дождь, который
причинил большой ущерб строениям и людям. Сегодня прошел еще один каменный
дождь, а сразу за ним объявились вы.
— Между прочим, — сказал человек со звездой, строго глядя на Колдуна,
— еще вчера ты уверял, что второго каменного дождя не ожидается. А он
все-таки прош...
