Лаймен Фрэнк Баум. Удивительный волшебник из страны Оз
страница №7
...порил Коня, а Тип тронулся следом. Замыкалишествие Страшила и Железный Дровосек. Они сделали всего несколько шагов и
обнаружили вдруг, что путь совершенно свободен. Подсолнухов, как это ни
странно, след простыл.
Компания бодро двинулась вперед, но старая Момби не желала сдаваться --
она придумывала все новые хитрости. Вид окрестностей то и дело менялся, и
путешественники, конечно, заблудились бы, если б не мудрость Страшилы: он
решил, что направление надлежит определять только по солнцу, — а поскольку
никакое колдовство не может изменить путь солнца по небу, надежнее
путеводителя и впрямь не придумаешь.
Без приключений, однако, не обошлось. Конь провалился ногой в кроличью
нору и полетел кувырком. Тыквоголового при этом подбросило высоко в воздух,
что для него кончилось бы печально, если бы Железный Дровосек не успел
ловко, на лету, поймать тыкву, оставшуюся, к счастью, целехонькой. Тип вмиг
приладил ее туда, где ей полагалось быть. Положение Коня было сложнее: нога,
извлеченная из кроличьей норы, оказалась сломанной — ее предстояло чинить
или заменить новой, без этого о дальнейшем продвижении нечего было и думать.
— Плохо дело, — сказал Железный Дровосек, — если бы поблизости росли
хоть какие-нибудь деревья, я бы в два счета смастерил для бедняги новую
ногу, но вокруг не видно даже кустарника.
— В этой части Страны Оз нет, как назло, и жилья — ни домов, ни
заборов, — посетовал Страшила.
— Неужели ничего нельзя сделать? — опечалился мальчик.
— Вся надежда на мои мозги, — сказал его величество. — Знаю по
опыту: из самого безвыходного положения выход всегда найдется, надо лишь
получше его поискать.
— Так давайте искать сообща, — предложил Тип, — не может быть, чтобы
не нашлось способа помочь Коню!
Они сели рядком на траву и глубоко задумались. Конь лежал в сторонке с
мрачным видом и разглядывал свою сломанную ногу.
— Больно? — участливо спросил его Железный Дровосек.
— Ничуть, — ответил Конь, — мне лишь горько сознавать, что сбит я,
оказывается, совсем не крепко.
Долгое время никто не произносил ни слова. Наконец Железный Дровосек
поднял голову и посмотрел вдаль.
— Кто это к нам сюда спешит? — удивленно спросил он.
Проследив за его взглядом, друзья увидели, что к ним приближается
довольно странное существо. Оно мчалось по мягкой траве стремительно и
бесшумно и уже спустя несколько минут предстало перед нашими искателями
приключений и принялось разглядывать их с не меньшим изумлением, чем они
его.
Страшила, надо отдать ему должное, умел сохранять спокойствие при любых
обстоятельствах.
— С добрым утром! — сказал он первым, очень вежливо. Странное
существо сорвало с головы шляпу, отвесило низкий поклон и произнесло:
— Доброе утро всем. Надеюсь, что все вы вместе и каждый в отдельности
пребываете в добром здравии. Позвольте вручить вам мою визитную карточку.
И незнакомец весьма учтиво протянул карточку Страшиле. Тот повертел ее
так и этак, покивал головой и передал Типу. Мальчик прочел вслух:
— "Жук-Кувыркун, С.У. и В.О."
— Ну и дела! — воскликнул Тыквоголовый, таращась на незнакомца во все
глаза.
— Поразительно, просто поразительно, — бормотал себе под нос Железный
Дровосек.
Глаза Типа стали совсем круглыми от удивления, и только один Конь
вздохнул равнодушно и отвернулся.
— Вы что же, и есть Жук-Кувыркун? — осведомился Страшила.
— Он самый, дорогой друг, — с живостью подтвердил незнакомец. --
Разве моего имени нет на карточке?
— Имя-то есть, — сказал Страшила, — но что, позвольте вас спросить,
означает С.У?
— С.У. означает Сильно Увеличенный, — гордо ответил Жук-Кувыркун.
— Ясно. — Страшила критически оглядел пришельца. — Вы и вправду
сильно увеличены?
— Что за вопрос? — обиженно отозвался Кувыркун. — Вы произвели на
меня впечатление рассудительного и проницательного джентльмена. Неужели вы
не заметили, что я во много тысяч раз превосхожу размерами любого
обыкновенного жука? И неужели это обстоятельство не свидетельствует
неопровержимо о том, что я Сильно Увеличен? Сомневаться в столь очевидном
факте, право же, странно.
— Прошу прощения, — смутился Страшила. — Мои мозги, похоже, слегка
сотряслись в результате последней стирки. Но не будете ли вы так любезны
объяснить, что означают буквы В.О.?
— Они обозначают ученую степень, — пояснил Жук-Кувыркун со
снисходительной улыбкой. — В.О. — Высокообразованный.
— Ах вот оно что! — протянул Страшила с некоторым облегчением.
Тип не мог оторвать глаз от удивительного существа. У него было
огромное, круглое, как обыкновенно бывает у жуков, туловище — довольно
плоское, со спины темно-коричневое, спереди — в кремово-белую полоску.
Верхние лапки были так же изящны, как нижние, а голова, сидевшая на длинной
шее, мало отличалась от человеческой, разве лишь тем, что на кончике носа
имелось нечто вроде антенны или щупальца, и такие же антенны, очень
напоминавшие закрученные поросячьи хвостики, торчали на кончиках ушей по обе
стороны головы. Глаза у Жука были круглые, черные, навыкате, но в целом
выражение лица было довольно приятным.
Насекомое было одето в темно-синий фрак с желтой шелковой подкладкой и
цветком в петлице, белая сорочка плотно облегала его широкое туловище,
плюшевые бриджи песочного цвета были в коленях украшены золочеными пряжками,
а на маленькой головке лихо сидела высокая шелковая шляпа.
Стоя на задних лапах перед изумленными путешественниками, Жук-Кувыркун
был ростом не ниже Железного Дровосека. Второго Жука столь чудовищных
размеров в Стране Оз, разумеется, не видел никто и никогда.
— Должен признаться, — начал Страшила, — что ваше внезапное
появление поразило и меня, и моих приятелей. Пожалуйста, не обижайтесь. Со
временем мы, наверное, к вам привыкнем.
— Извиняться не стоит, — с важностью ответил Жук. — Мне доставляет
громадное удовольствие поражать окружающих. Как насекомое, я в высшей
степени неординарен и, стало быть, достоин всеобщего изумления и
любопытства.
— Вне всякого сомнения, — согласился его величество.
— Если вы позволите мне присесть в вашем августейшем обществе, --
продолжал чужестранец, — я с превеликим удовольствием поведаю вам свою
историю. Это поможет вам глубже постичь своеобразие моей необычной, смею
даже сказать — замечательной личности.
— Сделайте одолжение, — коротко кивнул Железный Дровосек. И, усевшись
на траве рядом с компанией путешественников, Жук-Кувыркун рассказал им такую
историю.
13. СИЛЬНО УВЕЛИЧЕННАЯ ИСТОРИЯ
— В начале моего правдивого повествования я вынужден честно и
откровенно признать, что родился обыкновенным жуком-кувыркуном, — начало
насекомое самым дружеским и искренним тоном. — Передвигался при помощи
лапок, то бишь ползал в траве и меж камнями, питался мелкими мошками и был
такой жизнью вполне доволен. В холодные ночи я коченел, ибо был, увы, наг и
не имел одежды; наутро теплые лучи солнышка возвращали меня к жизни. Ужасное
существование, скажете вы, но так живут все обыкновенные жукикувыркуны и еще
многие-многие крошечные обитатели нашей земли.
Но мне судьбой был уготован иной жребий! Однажды я ползал в
окрестностях деревенской школы, и мое внимание привлек монотонный гул,
доносившийся изнутри и производимый, надо думать, учащимися. Я позволил себе
пробраться в класс и долго крался вдоль трещины меж двумя половицами, пока
не достиг отдаленного конца комнаты, где подле зажженного очага стоял
учительский стол.
Никто не обратил на меня внимания. Я же обнаружил, что тепло очага
жарче и уютнее солнечного, и решил поселиться близ него в нише между двумя
кирпичами. Я устроил себе очаровательное гнездышко, в котором и прятался
многомного месяцев.
Несколько дней спустя я начал слушать лекции профессора Многозная, без
сомнения, виднейшего ученого во всей Стране Оз. Ни один из его учеников не
был столь прилежен и внимателен, как скромный, до поры безвестный
Жук-Кувыркун. В результате мне удалось приобрести такую уйму знаний, что,
признаюсь, самому удивительно. Потому-то в моих визитных карточках значится
— В.О.: Высокообразованный. На свете не было и нет жука, располагающего
хотя бы десятой долей моей учености, это факт, и им нельзя не гордиться.
— Ученостью гордиться не грех, — сказал Страшила. — Тут я с тобой
согласен. Я ведь и сам довольно учен. Мозги, полученные мной от Волшебника
Изумрудного Города, по общему мнению друзей, не имеют себе равных.
— Я тем не менее убежден, — перебил его Железный Дровосек, — что
доброе сердце дороже учености и даже мозгов.
— По мне, — вставил Конь, — дороже крепкой ноги вообще ничего не
бывает.
— А я думаю, это еще посмотреть надо, что дороже: мозги или семена! --
выпалил вдруг Тыквоголовый.
— Уж лучше молчи! — шепнул ему Тип.
— Очень хорошо, дорогой папаша, — послушно согласился Джек.
Жук-Кувыркун вежливо, даже почтительно выслушал все эти соображения, а
затем продолжил свою историю.
— Я прожил целых три года в укромном и уютном очаге просвещения, --
рассказывал он, — неустанно впитывая знания, которыми густо насыщена
школьная атмосфера.
— Ты просто поэт! — одобрительно кивнул головой Страшила.
— Но в один прекрасный день, — продолжал Кувыркун, — благодаря
удивительному стечению обстоятельств моему привычному скромному
существованию пришел конец, и я возвеличился до нынешних своих масштабов.
Однажды, переползая через очаг, я попался на глаза профессору, был в
мгновение ока пойман и зажат между большим и указательным пальцами.
"Дорогие дети! — объявил профессор. — Я поймал жука-кувыркуна, очень
редкий и интересный экземпляр. Знает кто-нибудь из вас, что такое
жуккувыркун?"
"Нет!" — завопили ученики хором.
"Тогда, — сказал профессор, — достану-ка я свое знаменитое
увеличительное стекло и спроецирую насекомое на экран в сильно увеличенном
виде, так, чтобы вы могли тщательно изучить особенности его строения и
познакомиться с его повадками и образом жизни".
Тут он достал из шкафа какой-то прибор, и я, не успев даже сообразить,
что со мною происходит, оказался спроецирован на экран в сильно увеличенном
виде — точно таком, в каком я являюсь вам сегодня.
Чтобы получше меня разглядеть, ученики стали вытягивать шеи, вставать
на табуретки, а две девочки залезли даже на подоконник открытого окна.
"Смотрите! — громко провозгласил профессор. — Перед нами сильно
увеличенный жук-кувыркун, едва ли не самое любопытное из всех насекомых,
которые только существуют на свете".
Будучи Высокообразованным, я прекрасно знал, что должен делать
джентльмен в подобной ситуации, — встал на задние лапки, переднюю приложил
к груди и учтивейшим образом раскланялся. Мои действия, по-видимому
совершенно неожиданные, так поразили всех, что одна из девочек, стоявших на
подоконнике, с визгом вывалилась наружу, увлекая за собой и подружку.
Профессор с ужасным криком бросился во двор посмотреть, не разбились ли
бедняжки дети. Ученики повалили за ним шумной ордой, я же остался в классе
один в сильно увеличенном виде, предоставленный полностью самому себе.
Разумеется, я тотчас сообразил, что передо мной открывается
счастливейшая возможность бежать. Благодаря своим новым размерам я мог
безопасно путешествовать по миру, удовлетворяя жажду общения с избранными
умами, которую во мне пробудило образование.
И пока профессор хлопотал над девочками, которые больше перепугались,
чем ушиблись, а ученики бессмысленно толпились вокруг них, я преспокойно
вышел из школьного здания, завернул за угол и вскоре, так никем и не
замеченный, добрался до соседней рощи.
— Вот чудо так чудо! — воскликнул Тыквоголовый в искреннем
восхищении.
— Чудо и есть, — согласился Жук-Кувыркун. — То, что мне удалось
сбежать в сильно увеличенном состоянии, поистине фантастическая удача, ибо
какой прок ничтожному крошечному насекомому даже от самых обширных знаний!
— Я раньше не думал, что насекомые носят одежду, — с недоумением
заметил Тип, разглядывая Кувыркуна.
— Они ее не носят — в естественном состоянии, — отвечал новый
знакомец. — Но во время моих путешествий мне как-то случилось спасти
девятую жизнь портного — портные, как вам известно, имеют, подобно кошкам,
по девяти жизней. Парень был до крайности мне благодарен, ведь, лишись он
девятой жизни, ему бы точно пришел уже конец. Он просто умолял меня принять
от него в дар шикарный костюм, который вы теперь на мне и видите. Сидит
отлично, не правда ли? — Кувыркун встал и медленно повернулся кругом, чтобы
слушатели могли получше рассмотреть его персону и его наряд.
— Хороший попался портной, — не без зависти заметил Страшила.
— И с добрым сердцем, это ясно, — добавил Ник-Дровосек.
— А куда ты, собственно, держишь путь? — спросил Тип Жука.
— В общем-то никуда, — ответил тот. — Впрочем, я имею намерение в
ближайшем будущем посетить Изумрудный Город на предмет чтения там лекций для
избранной аудитории на тему "О выгодах увеличения".
— Мы сейчас как раз направляемся в Изумрудный Город, — сказал
Железный Дровосек, — если хочешь, пойдем вместе.
Жук-Кувыркун отвесил изысканный поклон.
— С превеликим удовольствием, — заявил он. — Принимаю ваше любезное
приглашение, ибо где же еще в Стране Оз я мог бы найти общество, более для
себя подходящее?
— Что правда, то правда, — подтвердил Тыквоголовый. — Да мы тут все
друг другу подходим — просто как мухи и мед.
— Прошу простить мне излишнее любопытство, — заговорил опять
Кувыркун, с нескрываемым интересом разглядывая поочередно своих новых
знакомых, — но не кажется ли вам, что все вы... гм... несколько
странноваты?
— Да ведь и ты, пожалуй, странноват, — ответил Страшила. — Вообще
все в жизни странно, пока не привыкнешь.
— Какая оригинальная философия! — в восхищении всплеснул руками
Жук-Кувыркун.
— Да, мозги у меня сегодня работают что надо, — не без гордости
признал Страшила.
— Тогда, если вы уже достаточно отдохнули и собрались с силами, не
пора ли нам направить стопы в сторону Изумрудного Города? — предложил
Увеличенный.
— Увы, — вздохнул Тип, — Конь сломал ногу и теперь не может
двигаться. В округе нет ни единого дерева, из которого можно было бы
смастерить замену. А без Коня мы тронуться не можем: у Тыквоголового слабые
суставы, и ходок он совсем никудышный.
— Печально, очень печально, — посочувствовал Жук-Кувыркун. Потом он
внимательно оглядел своих попутчиков и вдруг предложил: — Почему бы не
приделать Коню одну из ног Тыквоголового, раз уж он все равно едет верхом? И
тот и другой — из дерева, насколько я понимаю.
— Вот это я называю блеск ума! — восхитился Страшила — Удивляюсь,
как это мои мозги не придумали чего-нибудь подобного! За работу, дорогой
Ник!
Джеку идея не особенно понравилась, но он подчинился и безропотно дал
отнять у себя левую ногу, которую Железный Дровосек тут же приладил Коню.
Тот восторга тоже не выказал — напротив, ворчал, что его "осрамили" и что
новая нога, которую ему навязали, для всякого порядочного коня была бы
позорищем.
— Поосторожней в выражениях, — оскорбился Тыквоголовый. — Помни,
пожалуйста, речь идет о моей ноге!
— Я бы и рад забыть, да не могу, — парировал Конь. — Нога-то
никудышная, под стать твоей персоне.
— Я никудышная персона?! — возмущенно вскричал Джек. — Да как ты
смеешь?
— Никудышная, нелепая, нескладная и неладная! — продолжал выкрикивать
Конь, сердито вращая глазами. — У тебя и голова-то не держится как надо: то
ли вперед смотришь, то ли назад — разберись попробуй.
— Друзья мои, умоляю, не ссорьтесь, — взывал к обоим Железный
Дровосек. — Помните, что ни один из нас не совершенен, давайте же терпимо
относиться друг к другу!
— Отличное предложение, — одобрительно сказал Жук-Кувыркун. — У вас,
я вижу, превосходное сердце, мой металлический друг.
— О да, — согласился Ник, донельзя довольный. — Мое сердце — моя
гордость. Но не пора ли нам в путь?
Они водрузили одноногого Тыквоголового верхом на Коня, покрепче
привязав его к седлу веревками. И маленький отряд под предводительством
Страшилы вновь двинулся в направлении Изумрудного Города.
14. КОЛДОВСТВО СТАРОЙ МОМБИ
Скоро выяснилось, что Конь прихрамывает: новая нога оказалась ему
длинновата. Пришлось сделать привал и ждать, пока Железный Дровосек укоротит
ее своим топором, после чего деревянный скакун зашагал уже куда более резво.
Он, однако, был по-прежнему недоволен.
— И как это я не объехал нору?! Беда, вот беда! — бурчал он себе под
нос.
— Ну какая же это беда? — рассеянно заметил Кувыркун, семенивший
рядом. — По-моему, это большая удача, что ты ее не объехал. От
необъезженной лошади в хозяйстве мало проку.
— Прошу прощения, — довольно сердито сказал Тип, который близко к
сердцу принимал все, что касалось Коня и Джека, — но шутка не очень-то
смешна и к тому же в ней нет никакого смысла.
— Шутка есть шутка, — самоуверенно заявил Кувыркун. — Всем известно,
что игра слов происходит из игры ума.
— Как ты сказал? — растерялся Тыквоголовый.
— Я сказал, дорогой мой друг, — объяснил ему Жук-Кувыркун, — что в
нашем языке есть множество слов, имеющих не одно, а два и даже больше
значений. Шутить, играя разными значениями одного и того же слова, — а это
называется каламбур — способна лишь личность высококультурная, утонченная и
в совершенстве владеющая речью.
— Здесь я с тобой не согласен, — упрямо сказал Тип, — каламбур может
придумать кто угодно.
— Отнюдь, — высокомерно возразил Жук-Кувыркун. — Это требует
высочайшего уровня образованности. Ты-то, мой друг, образован ли?
— Не особенно, — честно признался Тип.
— Тогда ты не можешь судить о предмете. Лично я, как вам уже известно.
Высокообразован и могу вас заверить: склонность к каламбурам — верный
признак гениальности. Скажу кстати, что наш Конь — ходячая нелепость. Имея
в виду его происхождение из козел, ему больше пристало бы блеять и бодаться.
При этих словах Страшила чуть не задохнулся, Железный Дровосек встал
как вкопанный и укоризненно взглянул на Жука. Конь возмущенно зафыркал, и
даже Тыквоголовый закрыл рот рукой, чтобы спрятать улыбку, — ведь изменить
выражение лица он не мог.
Сам же Жук-Кувыркун шел себе как ни в чем не бывало и, кажется, ничего
не замечал. Поэтому Страшила счел необходимым сказать ему следующее:
— Я слышал, любезный друг, что образование не всем идет на пользу.
Мозги — замечательная штука, но они должны еще иметь верное направление, а
твои, сдается мне, слегка запутались.
Поэтому, если хочешь путешествовать вместе с нами, держи-ка лучше свою
ученость при себе.
— Мы народ простой, — добавил Железный Дровосек, — и очень
сердечный. Но если ты своей ученостью снова кого-нибудь... — он не закончил
фразу и покрутил в воздухе своим блестящим топором, да так красноречиво, что
Жук-Кувыркун в испуге отскочил от него на почтительное расстояние.
Довольно долго шли молча. Наконец Жук-Кувыркун тряхнул головой и сказал
виновато:
— Я постараюсь исправиться.
— Вот и хорошо, — кивнул Страшила, и в маленьком отряде
восстановилось согласие.
Когда они снова остановились, чтобы дать Типу передохнуть — мальчик
был единственным среди них, кому требовался отдых, — Железный Дровосек
обратил внимание на то, что поросший густой травой луг испещрен множеством
круглых норок.
— Похоже, здесь живут полевые мыши, — сказал он Страшиле. — Быть
может, и наша старая приятельница Королева Мышей поблизости.
— А ведь она могла бы оказать нам важную услугу, — заметил Страшила,
которого вдруг осенила блестящая мысль. — Как бы нам ее позвать, дружище
Ник?
Железный Дровосек поднес к губам серебряный свисток, висевший у него на
шее, и громко свистнул. Тотчас из ближайшей норки выскочила маленькая серая
мышь — и бесстрашно к ним приблизилась. Железному Дровосеку Королева
Полевых Мышей доверяла вполне, он ведь спас ей однажды жизнь.
— Добрый день, ваше величество, — почтительно обратился Ник к Мыши.
— Надеюсь, вы в добром здоровье!
— Благодарю, я вполне здорова, — пропищала Королева, присаживаясь на
задние лапки, так что теперь все могли разглядеть на ее голове маленькую
золотую корону. — Могу ли я быть полезна моим старым друзьям?
— Очень даже можете, — нетерпеливо заговорил Страшила, — если
отпустите со мной в Изумрудный Город дюжину ваших подданных.
— Не будет ли им причинено вреда? — с некоторым сомнением спросила
Королева.
— Решительно никакого, — отвечал Страшила, — они могут спрятаться в
соломе, которою набито мое тело, а лишь только я подам знак, пусть
выскакивают наружу и удирают со всех ног домой. Для них это не составит
труда, зато мне поможет вернуть трон, незаконно захваченный Армией
повстанцев.
— Ну что же, — сказала Королева, — я не откажу в вашей просьбе. Как
только вы будете готовы, я призову сюда двенадцать самых смышленых моих
подданных.
— Я готов хоть сейчас, — ответил Страшила. Он улегся на землю,
расстегнул на себе сюртук и раздвинул немного солому, которой был набит.
Королева коротко пискнула, и в тот же миг двенадцать симпатичных
полевых мышек выскочили из нор и выстроились перед своей правительницей в
ряд, ожидая приказаний.
Что Королева им сказала на своем мышином языке, никто из
путешественников, конечно, не понял, но мыши быстро, одна за другой,
подбежали к Страшиле и юркнули к нему за пазуху.
Когда все двенадцать мышей скрылись в соломе, Страшила вновь застегнул
сюртук на все пуговицы и от души поблагодарил Королеву.
— Вы могли бы оказать нам еще одну услугу, — сказал Железный
Дровосек, — если бы побежали впереди нас, указывая путь в Изумрудный Город.
Кое-кто упорно мешает нам до него добраться.
— Я с радостью это сделаю, — отвечала Королева. — Когда
отправляемся?
Железный Дровосек взглянул на Типа.
— Я уже отдохнул, — сказал мальчик. — Не будем мешкать.
И они возобновили свое путешествие. Королева Полевых Мышей бежала
впереди, то останавливаясь и поджидая остальных, то вновь чуть не скрываясь
из виду.
Без ее помощи Страшила и его товарищи, пожалуй, никогда не добрались бы
до Изумрудного Города, ибо усилиями старой Момби на их пути вырастали все
новые и новые препятствия. Ни одно из них не было взаправдашним — все они
только казались. Когда путь им преградила широкая стремительная река,
маленькая Королева невозмутимо продолжила свой бег и благополучно пересекла
поток, существовавший лишь в воображении, а за нею и остальные
путешественники.
В другой раз на их пути выросла высокая — чуть не до неба — гранитная
стена. Однако Полевая Мышь прошла прямехонько сквозь стену, то же самое
сделали другие, а стоило им оказаться по ту сторону, как стена развеялась
как дым.
Однажды, остановившись всего на минутку, чтобы дать отдых Типу, они
вдруг оказались на перекрестье дорог, расходящихся у них из-под ног в сорока
разных направлениях. Более того, эти сорок дорог завертелись, как крылья
гигантской ветряной мельницы, сначала в одну сторону, потом в другую. Друзья
застыли на месте, озадаченные и растерянные.
Но Королева велела им следовать за нею и устремилась вперед. Они
сделали всего несколько шагов и, круговерть дорог исчезла, как будто ее не
было и в помине.
Последний из фокусов, придуманных Момби, был, пожалуй, самым страшным.
Путники увидели, как через луг прямо на них движется огненный столб. Тут
Страшила в первый раз по-настоящему перепугался и чуть было не бросился
бежать.
— Если пламя настигнет меня, я исчезну вмиг, — сказал он, дрожа всем
телом, да так, что солома шуршала. — Опаснее для меня нет ничего на свете.
— И для меня тоже, — всхрапнул Конь, беспокойно завертевшись на
месте, — дерево совсем сухое — вспыхнет, и поминай как звали.
— Не опасен ли огонь для тыкв? — испуганно спросил Тыквоголовый.
— Из тебя получится запеканка, да и из меня тоже, — отвечал
Жук-Кувыркун, опускаясь на все четыре лапки, чтобы в случае нужды бежать как
можно быстрее.
Но Железный Дровосек, которому огонь был не страшен, рассеял их
опасения несколькими благоразумными словами.
— Вы посмотрите на Полевую Мышь! — воскликнул он. — Ее-то огонь
совсем не жжет. Потому что это не огонь, а всего лишь мираж.
И действительно, маленькая Королева спокойно семенила сквозь грозное
пламя, и один вид ее придал мужества остальным, — они последовали за мышкой
и прошли сквозь огонь, ничуточки не обжегшись.
— Вот приключение так приключение! — дивился Жук-Кувыркун. — Это же
против всех законов природы, которые преподавал в школе профессор Многознай!
— Так и есть, — сказал мудрый Страшила, — всякое колдовство
противоестественно, потому-то его боятся и избегают люди и звери. Но я уже
вижу ворота Изумрудного Города, а это значит, что мы одолели враждебные
козни и почти достигли цели.
Впереди и впрямь ясно виднелись стены Изумрудного Города, и Королева
Полевых Мышей, до сих пор бывшая им верным проводником, подошла в последний
раз — попрощаться.
— Мы очень благодарны вашему величеству за помощь, — сказал Железный
Дровосек, низко кланяясь прелестной мышке.
— Я всегда рада услужить друзьям, — ответила Королева и, не теряя
времени даром, устремилась в обратный путь — домой.
15. В ПЛЕНУ У КОРОЛЕВЫ
Ворота Изумрудного Города охраняли две стражницы из числа повстанцев.
При виде путешественников они вынули из причесок вязальные спицы и
пригрозили проткнуть ими первого, кто подойдет ближе.
Железного Дровосека это ничуть не испугало.
— В худшем случае они поцарапают никелировку, — сказал он. — Но до
"худшего случая" дело не дойдет, напугать этих горе-солдат ничего не стоит.
Все смело за мной!
И, широко размахивая топором, он двинулся к воротам, за ним без
колебаний последовали остальные.
Девицы этого никак не ожидали, они ужасно испугались сверкающего топора
и с визгом бросились бежать в город. А наши путешественники беспрепятственно
вошли в ворота и зашагали по широкой, мощенной зеленым мрамором улице к
Королевскому Дворцу.
— Этак мы и оглянуться не успеем, как вновь увидим ваше величество на
троне, — смеялся Железный Дровосек, легкая победа над стражей его сильно
развеселила.
— Спасибо, друг Ник, — растрогано сказал Страшила, — разве кто
устоит перед твоим добрым сердцем и острым топором!
В открытые двери домов было видно, что происходит внутри: мужчины мели
полы и мыли посуду, а женщины сидели без всякого дела, весело болтая.
— Что тут у вас случилось? — спросил Страшила у какого-то очень
грустного мужчины с растрепанной бородой и в переднике, катившего по
тротуару детскую коляску.
— Случилась революция, ваше величество, да вы, наверное, и сами об
этом слышали, — ответил мужчина. — С тех пор как вы нас покинули, женщины
чего только не выделывают! Я рад, что вы решили вернуться и восстановить
порядок, а то в домашних хлопотах да в заботах о детях мужская половина
населения совсем выбилась из сил.
— Гм! — задумчиво произнес Страшила. — Если домашняя работа так
тяжела, как ты говоришь, как же женщины с ней справляются?
— Право, не знаю, — отвечал прохожий с глубоким вздохом. — У них,
похоже, нервы чугунные и сил невпроворот.
Так они шли по улице, и никто им не препятствовал. Несколько женщин,
правда, прервали ненадолго свою болтовню и хихиканье, чтобы разглядеть
получше наших друзей, но и только. Встречавшиеся им на пути девицы из Армии
повстанцев не выражали ни удивления, ни беспокойства, а вежливо уступали
дорогу.
Страшилу это обстоятельство сильно озадачило.
— Боюсь, мы с вами направляемся прямым ходом в ловушку, --
забеспокоился он.
— Чепуха! — разуверил его Ник-Дровосек. — Глупые девчонки просто
перетрусили.
Однако Страшила покачал головой с большим сомнением, и Тип к нему
присоединился:
— Что-то уж слишком легко у нас все получается. Того и жди беды.
— Вот я и жду, — ответил его величество. Так, никем не остановленные,
они дошли до королевского дворца, поднялись по мраморным ступеням, еще
недавно богато инкрустированным изумрудами, а теперь усеянным дырками, ибо
почти все драгоценные камни были безжалостно выковыряны из своих гнезд. Но
даже и тут ни одна из мятежниц не преградила им путь.
Пройдя по извилистым коридорам. Железный Дровосек с товарищами
приблизились к тронному залу. Раздвинув зеленые шелковые занавеси у входа,
они увидели перед собой следующую любопытную картину.
На сверкающем самоцветами троне сидела Генерал Джинджер, на голове ее
красовалась запасная корона Страшилы, в руке она держала королевский
скипетр. На коленях у девицы стояла огромная банка с карамелью, из которой
она то и дело угощалась, как видно, уже вполне освоившись с королевским
саном.
Страшила шагнул вперед прямо к трону. Железный Дровосек встал с ним
рядом, опершись на топор, а остальные расположились полукругом чуть сзади.
— Не стыдно тебе сидеть на моем троне? — строго и властно обратился
Страшила к самозванке. — Разве ты не знаешь, что ты изменница, а раз
изменница, значит, нарушаешь закон?
— Кто трон захватил, тот на нем и сидит, — отвечала Генерал Джинджер,
безмятежно посасывая очередную карамельку. — Я, как видишь, на нем сижу,
значит, я королева, а все, кто против меня, — изменники, а раз изменники,
значит — ты же сам только что сказал! — нарушают закон.
Такой неожиданный поворот обескуражил Страшилу.
— Что ты скажешь на это, дружище Ник? — растерянно спросил он
Железного Дровосека.
— Насчет закона сказать не могу ничего, — ответил тот, — законы, я
считаю, не для того пишутся, чтобы мы их понимали, так что не стоит и
пытаться.
— Но что же нам делать? — спросил Страшила, как видно, не на шутку
перепугавшись.
— Может быть, тебе жениться на Королеве? — предложил Жук-Кувыркун. --
Тогда вы сможете править вместе.
Джинджер смерила насекомое свирепым взглядом.
— А почему бы не отправить ее домой, к маме? — придумал Тыквоголовый
Джек.
Джинджер нахмурилась.
— Может быть, запереть ее в чулан и пусть там сидит, пока не
исправится и не пообещает хорошо себя вести? — подсказал Тип.
Губа Джинджер при этом презрительно оттопырилась.
— А всего лучше задать ей трепку, — посоветовал Конь.
— Ни в коем случае, — ответил Железный Дровосек. — Зачем наказывать
бедную девочку? Мы лучше дадим ей драгоценных камней, сколько она сможет
унести, и отпустим подобру-поздорову.
При этих словах Королева Джинджер громко расхохоталась и трижды
хлопнула в ладоши, словно подавая кому-то знак.
— Что за глупые создания! — воскликнула она. — Я не желаю больше с
вами возиться, я устала. Мне надоело выслушивать этот вздор.
Монарх и его друзья с изумлением внимали дерзкой речи, но в этот момент
случилось нечто совершенно непредвиденное Топор вдруг выскользнул из рук
Железного Дровосека, тот попытался его поймать, но почувствовал, что не
может пошевелиться, оказавшись вмиг не только безоружным, но и беспомощным.
Тут раздался взрыв хохота: оглянувшись, друзья обнаружили, что со всех
сторон окружены повстанцами, причем все девицы в каждой руке держали по
вязальной спице. Тронный зал был до отказа заполнен вооруженными
мятежниками, и Страшила с друзьями вынуждены были признать, что они в плену.
— Женской хитрости противостоять невозможно, — весело сказала
Джинджер, — и это лишний раз доказывает, что в правители Изумрудного Города
я гожусь больше, чем Страшила. Обещаю не причинять вам вреда, если и вы
пообещаете мне в будущем не вредить, в противном случае мой гнев будет
страшен. Это не относится к мальчишке, поскольку он — собственность старой
Момби и должен быть ей возвращен С остальными, которые даже и не люди вовсе,
я вольна обойтись, как захочу Коня и Тыквоголового я порублю на дрова для
печи, а тыква пойдет на сладкий пирог. Страшила сгодится для растопки, а
Железного Дровосека мы разберем на мелкие части и скормим козам. Что же
касается этого огромного Жука-Кувыркуна...
— С вашего позволения. Сильно Увеличенного, — вставил Жук.
— Попрошу-ка я повара приготовить из тебя зеленый черепаховый суп, --
проговорила в задумчивости Королева.
Жук-Кувыркун затрепетал.
— Впрочем, из тебя может получиться и неплохой гуляш, надо только
потушить подольше, посолить да приправить, — добавила она жестоко.
Будущее, уготованное им Королевой, было ужасно, пленники переглянулись
в полной растерянности. Только один Страшила не впал в отчаяние. Он стоял
молча, глубокомысленно наморщив лоб, и, похоже, упорно придумывал способ
спасения.
Внезапно он почувствовал, что солома на его груди слегка шевелится.
Вмиг повеселев, он поднял руку к груди и стал не торопясь расстегивать
пуговицу за пуговицей.
Его действия не остались, конечно, незамеченными, но о цели их ни одна
из девиц даже не подозревала до той минуты, когда из-за пазухи у Страшилы не
выскочила вдруг маленькая серая мышка. Она бросилась прямо в толпу
повстанцев, за ней — еще одна, и еще... Мятежная Армия издала ужасный
вопль, от которого вздрогнуло бы и самое мужественное сердце. За воплем
последовало — не отступление, нет! — бегство, паническое, беспорядочное,
позорное. Страшила успел заметить только вихрь юбок да мелькание ног --
отчаянно толкаясь, давя друг друга, девицы устремились вон из дворца.
Что касается Королевы, то она, едва завидя опасность, вскочила с ногами
на трон и запрыгала на цыпочках по мягкому сиденью. Когда же одна, самая
маленькая мышка начала карабкаться вверх по трону, бедная Джинджер в ужасе
одним прыжком перемахнула через голову Страшилы, стрелой припустила по
коридору, не останавливаясь ни на миг, пока не добежала до ворот города.
В мгновение ока тронный зал опустел. Когда в нем не осталось никого,
кроме Страшилы и его друзей, Жук-Кувыркун воскликнул со вздохом облегчения:
— Слава Богу, мы спасены!
— Боюсь, что ненадолго, — сказал на это Железный Дровосек, — враг
может в любое время вернуться.
— Надо забаррикадировать все входы во дворец, — решил Страшила. --
Так мы выиграем время, а что делать дальше — будет видно.
И все, кроме Тыквоголового Джека, который был все еще крепко-накрепко
привязан к седлу, побежали к разным входам в королевский дворец и принялись
закрывать тяжелые двери, задвигать засовы и запирать замки. Теперь они были
в безопасности, по крайней мере, на несколько дней. Закончив необходимые
приготовления к обороне, наши любители приключений вновь собрались в тронном
зале на военный совет.
16. СТРАШИЛА ДУМАЕТ
— Нельзя не признать, — начал Страшила, когда друзья снова собрались
в тронном зале, — что девица Джинджер имеет ровно столько же прав на
престол, сколько всякий другой человек. А если она права, то я, выходит, не
прав. Спрашивается: зачем мы с вами вообще сюда явились?
— Но ведь до сих пор королем был ты, — возразил Жук-Кувыркун,
который, засунув руки в карманы, с важным видом вышагивал взад-вперед. — И
если посмотреть на дело с этой точки зрения, самозванка все-таки она.
— Тем более что мы ее победили и обратили в бегство, — добавил
Тыквоголовый, двумя руками поворачивая собственную голову лицом к Страшиле.
— А разве мы ее победили? — усомнился Страшила. — Выгляните-ка
кто-нибудь в окно и скажите, что оттуда видно.
Тип подбежал к окну и выглянул.
— Дворец окружен двойным кольцом вооруженных девиц, — объявил он.
— Так я и думал, — отозвался Страшила. — Мышей они испугались, но
мы, увы, как были, так и остались их пленниками.
— Мой друг прав, — вздохнул Ник-Дровосек. Он стоял в сторонке и
усердно полировал грудь лоскутом замши, — Джинджер по-прежнему королева, а
мы по-прежнему ее пленники.
— Надеюсь, она не сможет до нас добраться! — содрогаясь от страха,
воскликнул Тыквоголовый. — Вы же помните, она пообещала пустить меня на
пироги.
— Стоит ли из-за этого так расстраиваться?! — махнул рукой Железный
Дровосек. — Ты ведь можешь испортиться и иным путем, — скажем, от долгого
сидения в духоте. А по мне, лучше пойти на хороший пирог, чем бесславно
сгнить.
— Согласен, — кивнул Страшила.
— О Боже, Боже! — застонал Джек. — Что за несчастная моя судьба!
Почему, ну почему, дорогой папаша, ты не сделал меня из железа или хотя бы
из соломы, — тогда я мог бы жить вечно!
— Хватит! — оборвал его нытье Тип. — Скажи спасибо, что я вообще
тебя сделал. — И, подумав, добавил: — Рано или поздно всему приходит
конец.
— Со своей стороны напоминаю, — вступил в разговор Жук-Кувыркун,
оглядев товарищей своими круглыми печальными глазами, — что жестокая
Королева Джинджер намеревается приготовить из меня гуляш. До того, что мир
лишится в моем лице единственного и неповторимого Сильно Увеличенного,
Высокообразованного ЖукаКувыркуна, ей нет никакого дела.
— А мысль вообще-то неплохая, — задумчиво пробормотал Страшила.
— Но суп, мне кажется, был бы вкуснее, — шепнул Железный Дровосек,
наклонившись к другу.
— Пожалуй, — согласился Страшила.
Кувыркун застонал.
— В моем воображении, — сказал он горестно, — встает ужасная
картина: козы дожевывают последние винтики и заклепки, оставшиеся от нашего
дорогого друга Железного Дровосека, суп лично из меня варится на костре, в
котором догорают тела Коня и Тыквоголового Джека, а Королева Джинджер
помешивает в котелке поварешкой и подбрасывает в огонь пучки соломы, еще
недавно наполнявшей тело нашего Страшилы.
От этих жгучих фантазий компания впала в тоску, всем стало неуютно и
страшно.
— Ну, какое-то время мы еще сможем продержаться, — заявил Железный
Дровосек, желая поддержать в друзьях бодрость духа.
— Чтобы войти во дворец, Джинджер придется сначала взломать двери.
— К тому времени я умру голодной смертью, как, впрочем, и Кувыркун, --
заметил Тип.
— Ну я-то смог бы кормиться за счет Тыквоголового, — сказал Кувыркун.
— Не то чтобы я особенно любил тыквы, но они, как известно, очень
питательны, а Джекова голова на удивление крупная и спелая.
— Какое бессердечие! — воскликнул Железный Дровосек, неприятно
пораженный услышанным. — Неужели мы, закадычные друзья, примемся поедать
друг друга?!
— Ясно, что во дворце нам долго оставаться нельзя, — решительно
сказал Страшила. — А потому давайте прекратим похоронные разговоры и
подумаем лучше, как отсюда спастись.
Услышав эти слова, все поспешили поближе к трону, на котором восседал
Страшила. Тип решил пристроиться рядом на табуретке, и тут у него из кармана
выпала и покатилась по полу перечница.
— Что это такое? — полюбопытствовал НикДровосек, поднимая коробочку.
— Осторожнее! — закричал мальчик. — Это оживительный порошок. Его и
так мало осталось.
— А что такое оживительный порошок? — спросил Страшила, глядя, как
Тип бережно кладет коробочку в карман.
— Это волшебное средство, которое Момби раздобыла у Кривого Колдуна,
— объяснил мальчик. — С его помощью был оживлен Джек, а потом и Конь.
Думаю, этот порошок может оживить кого угодно, но осталась, к сожалению,
всего одна порция.
— Тем более она драгоценна, — рассудил Железный Дровосек.
— Согласен, — сказал Страшила. — Более того: мне кажется, что именно
в ней наше спасение. А теперь я должен поразмыслить в течение нескольких
минут, поэтому прошу тебя, дружище Тип, возьми нож и помоги мне освободиться
от этой тяжеленной короны.
Тип быстро перерезал нитки, которыми корона была приметана к голове
Страшилы, бывший монарх Изумрудного Города со вздохом облегчения снял ее и
повесил на гвоздик рядом с троном.
— Это последнее, что связывало меня с королевским саном, — сказал он,
— и я, честное слово, рад от нее избавиться. У предпоследнего короля,
которого звали Пастория, корону отнял Волшебник Оз, он передал ее мне.
Теперь она понадобилась девице Джинджер — что ж, от души желаю ей не
получить впридачу головную боль.
— Похвальное человеколюбие! — одобрительно закивал Железный Дровосек.
— Теперь я отключусь ненадолго и сосредоточусь, — объявил Страшила и
уселся поудобнее на троне.
Все молчали и старались не шевелиться, свято веря в необыкновенные
умственные способности Страшилы.
Посидев в полной тишине довольно долго — так, во всяком случае,
показалось ожидающим, — мыслитель встал и, окинув друзей лукавым взглядом,
сказал им следующее:
— Мозги мои сегодня работают отменно. Право, есть чем гордиться.
Слушайте: если мы попытаемся выскользнуть из дворца через двери, нас,
конечно же, поймают. А раз по земле отсюда бежать невозможно, остается одно:
бежать по воздуху.
Он помолчал немного, наслаждаясь эффектом своих слов, но слушатели были
скорее обескуражены, чем поражены его мудростью.
— Волшебник Оз спасся на воздушном шаре. Правда, мы с вами не знаем,
как делать воздушный шар. Но по воздуху можно улететь на чем угодно, лишь бы
оно летало. Поэтому я предлагаю: пусть наш друг и знаменитый мастер Железный
Дровосек построит какую-нибудь машину с большими крыльями. А наш друг Тип
пусть посыплет самоделку своим волшебным порошком и оживит ее.
— Браво! — вскричал Железный Дровосек.
— Просто чудо, какие мозги, — порадовался Джек.
— Нельзя не признать: остроумно, — согласился ученый Кувыркун.
— План, я думаю, вполне хороший, — сказал Тип, — разумеется, в том
случае, если Железному Дровосеку удастся смастерить летучую самоделку.
— Буду стараться изо всех сил, — бодро отозвался Ник. — А мне, надо
сказать, редко не удается то, за что я берусь. Но строить самоделку надо на
крыше дворца, чтобы она смогла без помех подняться в воздух.
— Ты прав, — согласился Страшила.
— А раз так, нам нужно обыскать весь дворец снизу доверху, --
продолжал Железный Дровосек. — Пусть каждый все, что найдет полезного,
несет на крышу, а я там примусь за работу.
— Но вначале, — попросил Тыквоголовый, — пусть меня снимут с Коня и
обеспечат новой ногой. В нынешнем состоянии я обуза для всех и даже для себя
самого.
Железный Дровосек тут же отрубил ножку у красивого резного столика в
гостиной и приспособил ее Тыквоголовому Джеку, которому обновка пришлась как
нельзя более по вкусу.
— Чудно, — сказал он, наблюдая за работой Железного Дровосека. --
Теперь левая нога станет самой прочной и красивой частью моего тела.
— И одновременно еще одним свидетельством твоей оригинальности, --
добавил Страшила. — По моему убеждению, никто так не заслуживает внимания,
как оригинальная личность. А тот, кто зауряден и даже сам себе не интересен,
живет и умирает незаметно, что лист на дереве.
— Очень глубокая мысль! — похвалил Кувыркун, помогая Железному
Дровосеку поднять Джека на ноги.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — участливо спросил Тип, наблюдая за
тем, как Тыквоголовый ковыляет по залу на своей новой ноге.
— Как будто заново родился, — радостно отозвался Джек, — и готов
теперь во всем быть вам поддержкой и опорой.
— Тогда за работу, — деловито скомандовал Страшила.
Итак, решив любой ценой вырваться из плена, друзья разошлись по дворцу
в поисках подходящего материала для сооружения летательного аппарата.
17. ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ПОЛЕТ РОГАЧА
Вскоре друзья вновь собрались на крыше, и чего только они с собой не
нанесли: никто ведь не знал толком, что потребуется для самоделки! Кувыркун
снял со стены в зале голову Рогача, украшенную роскошными рогами, и с
огромными трудностями и предосторожностями втащил ее по лестнице на крышу.
Рогач, надо вам сказать, очень похож на лося, только нос у него
легкомысленно вздернутый, а бородка на манер козлиной.
Чем Кувырку ну приглянулось это чучело и почему он решил прихватить его
с собой — объяснить не мог никто, даже он сам.
Тип вдвоем с Конем выволокли на крышу огромный старый диван с высокой
спинкой и боками, такой тяжелый, что, поднимая его по лестнице с помощью
могучего и неутомимого четвероногого, мальчик совсем выбился из сил.
Тыквоголовый принес метлу — первое, что попалось ему на глаза.
Страшила явился с мотком бельевой веревки, он подобрал ее во дворе, а
карабкаясь по лестнице, так в ней запутался, что на крышу вывалился уже в
клубке, который так бы, пожалуй, и покатился вниз, если бы Тип его вовремя
не подхватил.
Железный Дровосек пришел последним. Он тоже побывал во дворе и срубил
четыре широких разлапистых листа с огромной пальмы, которая там росла и
которой очень гордились обитатели Изумрудного Города.
— Дружище Ник! — воскликнул Страшила, увидев, что сделал его друг. --
Более тяжкого преступления в Изумрудном Городе совершить просто нельзя!
Сколько я помню, порубка листьев с королевской пальмы карается семикратной
смертной казнью с последующим пожизненным заключением.
— Теперь уж ничего не поделаешь, — сказал Железный Дровосек, сгружая
огромные листья на крышу, — спасение только в бегстве.
Друзья с большим сомнением осмотрели груду хлама, выросшую перед ними.
Страшила покачал головой и сказал:
— Если Ник сумеет смастерить из этого летучую самоделку, которая
унесет нас к свободе, я готов признать его искуснейшим мастером на целом
свете.
Сам Железный Дровосек был, похоже, не оченьто уверен в успехе. Довольно
длительное время он энергично полировал кусочком замши лоб и лишь после
этого взялся за дело.
— Очень важно, — сказал он, — чтобы корпус был достаточно большим и
мы в нем могли разместиться. Самое большое, что у нас здесь есть, это диван.
Но если машина накренится в полете, мы же разом попадаем вниз!
— Почему бы не соединить два дивана? — предложил Тип. — Внизу есть
еще один точно такой же.
— Очень разумное предложение! — воскликнул Железный Дровосек. --
Немедленно тащите сюда второй диван.
Тип и Конь с большим трудом выволокли на крышу второй диван, составили
их сиденье к сиденью, так что бока и спинки образовали нечто вроде ограды,
внутри которой все могли безопасно разместиться.
— Отлично! — обрадовался Страшила. — В таком уютном гнездышке можно
летать в свое удовольствие.
Два дивана были крепко-накрепко связаны бельевой веревкой, а с одного
края Ник-Дровосек привязал голову Рогача.
— Теперь ясно, где у нашей самоделки перед, — сказал он, очень
довольный своей выдумкой. — Рогач будет украшать нос нашего корабля. А
пальмовые листья, ради которых я семь раз подверг свою жизнь опасности,
будут крыльями.
— А они достаточно крепкие? — усомнился мальчик.
— Крепче не бывает, — ответил Дровосек. — На вид они, правда, не
идут в сравнение с корпусом, но нам сейчас выбирать не приходится.
И он привязал пальмовые листья к диванам, по два с каждой стороны.
Кувыркун был в восторге.
— Готово! — закричал он. — Осталось только оживить.
— Стойте, — вспомнил вдруг Джек. — А как же моя метла?
— К чему здесь метла? — спросил Страшила.
— Ну, можно привязать ее сзади, получится хвост, — ответил
Тыквоголовый. — Разве можно считать летучую самоделку готовой без хвоста?
— Гм, — хмыкнул Железный Дровосек, — признаться, я не очень понимаю,
зачем ей хвост. Мы не сооружаем зверя, или птицу, или рыбу. Нам нужно только
одно: чтобы самоделка могла летать.
— Но может быть, когда она оживет, она будет использовать хвост как
руль, — предположил Страшила. — Потому что, если она летает по воздуху,
она все-таки похожа на птицу, а я не раз примечал, что у птиц есть хвосты,
которыми они рулят в полете.
— Ну хорошо, — согласился Ник, — пусть метла будет хвостом. — И он
крепко-накрепко привязал ее к заднему концу корпуса-дивана.
Тип достал из кармана перечницу.
— Уж очень эта штука велика, — с беспокойством сказал он, — не знаю,
хватит ли порошка, чтобы оживить ее всю. Но я постараюсь растянуть,
насколько возможно.
— Сыпь побольше на крылья, — посоветовал Ник-Дровосек, — они должны
быть особенно сильными.
— И про голову не забудь! — напомнил Кувыркун.
— И про хвост, — добавил Тыквоголовый Джек.
— Вы лучше помолчите, — оборвал их Тип (он явно нервничал), — а то я
что-нибудь напутаю в колдовстве.
С огромной осторожностью он начал рассыпать драгоценный порошок по
самоделке. Прежде всего покрыл тонким слоем каждое из четырех крыльев, потом
посыпал диваны и даже самую малость стряхнул на метлу.
— Голову! Голову! Умоляю, не забудь про голову! — возбужденно кричал
Кувыркун.
— Но порошка осталось совсем немного, — сказал Тип заглядывая в
коробочку, — важнее, мне кажется, оживить ножки диванов.
— Ты не прав, — возразил Страшила. — Голова всему голова! А
поскольку этому существу летать, а не ходить, ноги оживлять даже и не
обязательно.
С таким суждением Тип согласился и высыпал остаток порошка на голову
Рогача.
— А теперь, — сказал он, — помолчите, я должен произнести
заклинание.
Тип слышал, как произносила волшебную формулу старая Момби, и уже
оживлял однажды Коня, поэтому он довольно уверенно выговорил все три слова,
каждый раз производя руками соответствующий жест. Это была торжественная и
впечатляющая церемония.
Самоделка вздрогнула всем своим громоздким телом, взревела, как ревут
о...
