Алексей Калугин. Специалист по выживанию
страница №7
...иономии финийца. - Мы с тобой совсем недавно виделись.- Пат-так-оу-ю-кана, - выдал собеседник Чейта длинное финийское
ругательство. - Ничего не помню. - Финиец тряхнул головой, разметав по
сторонам свою могучую седую гриву, и провел ладонями по лицу. - Прости,
брат... Что-то я поплыл... Нужно в себя прийти...
Одним быстрым, уверенным движением, подобно хирургу, отсекающему
воспаленный аппендикс, финиец поднял стоявший перед ним бокал, наполненный
неопределенным содержимым насыщенного желтого цвета, и опрокинул его себе
в глотку, после чего, откинувшись на спинку стула, могуче рыгнул.
Чейт с тоской подумал, что после этой дозы финиец завалится спать на
стол рядом со своим приятелем. Но, к его удивлению, вместо этого глаза
финийца несколько прояснились, и в них даже появился слабый проблеск
разума.
Прищурившись, финиец наклонился вперед и внимательно всмотрелся в черты
лица сидевшего перед ним человека.
- Все, теперь я тебя узнал! - уверенно заявил он и по-приятельски
хлопнул Чейта по плечу широкой ладонью. - Ты тот землянин, с которым мы
пили на Лукко! Вот только, прости, приятель, имени твоего я что-то не
припомню...
- Чейт А, - напомнил Чейт.
- Точно! - еще больше обрадовался финиец. - Чейт А!
- Кто из вас мой катер угнал? - перешел к делу Чейт. - Или вы
действовали заодно?
- "Элку"-то!.. Ха!.. - Финиец радостно саданул кулаком по столу, так
что вся стоявшая на нем посуда, подпрыгнув, звякнула. - Да ты чего,
Чейт?!.. Ты же ее нам с братаном сам на время одолжил!
- Как это одолжил? - подозрительно прищурился Чейт. - С чего это вдруг?
- Ну, помнишь, мы вместе сидели и пили?..
- Ну, допустим, помню, - кивнул Чейт.
Что-что, а начало попойки с финийцами он прекрасно запомнил.
- Ну а потом речь зашла о том, что нам с братаном нужен кое-какой груз,
- финиец заговорщицки подмигнул Чейту, - срочно перебросить в соседний
сектор. А я посетовал на то, что моя калоша "С богом!" уже ни на что не
годится. Не знаю, говорю, как я до Лукко на ней дотянул. Ну, ты и
говоришь: возьмите, мол, мою "Элку", если быстро туда-сюда смотаетесь.
Мне, говоришь ты, все равно еще два дня здесь сидеть, клиента
дожидаться... Ну что, не помнишь?
Чейт поджал губы и настороженно посмотрел на финийца.
- А ты, часом, не врешь? - с сомнением спросил он.
- Да на кой мне врать-то! - возмущенно взмахнул своими огромными руками
финиец. - Ты же сам мне и ключи от катера, и посадочный талон отдал! А
если не веришь, можешь у гуткадов с Лукко спросить! Мы с братаном ровно
через день на станцию вернулись, а тебя к тому времени и след простыл.
Говорят, улетел ваш друг с каким-то монахом. Мы у тамошних гуткадов еще и
сообщение для тебя оставили, чтобы знал, где нас искать.
- Да?.. - Чейт озадаченно почесал пальцем висок. - А как же вышло, что
дежурный по доку отдал мне ключи и посадочное удостоверение от твоего "С
богом!"?
- Так это мой братан придумал! - Финиец звучно хлопнул растопыренной
пятерней по спине своего спящего брата. - Оставь, говорит, ключи, а то
вдруг парню куда смотаться приспичит!
Чейт озадаченно хмыкнул. Он совсем не так представлял себе беседу с
финийцами, а потому и не был готов к подобному повороту событий.
- И что теперь? - спросил он у своего собеседника.
- А что теперь? - Финиец отставил ногу в сторону и запустил руку в
бездонный карман своих серых бесформенных штанов. - Держи! - Он протянул
Чейту магнитный ключ и посадочный талон. - Спасибо, приятель. Выручил ты
нас в тот раз. Если бы не твоя "Элка", пропал бы товар.
- Да не за что, - несколько смущенно улыбнулся финийцу Чейт. - Я,
собственно, здесь случайно оказался.
- Слушай, а давай-ка выпьем! - неожиданно предложил финиец.
Но тут уж Чейт решительно отказался. Дел у него теперь было
невпроворот.
Деликатно уклонившись от сердечных объятий пьяного, но честного
финийца, желавшего расцеловать своего старого друга, невесть какими
судьбами объявившегося на станции Ду-Боп, Чейт поднялся из-за стола и
удалился в обеденный зал, по пути размышляя о том, не начать ли после
такого случая верить если и не в божественное провидение, так хотя бы в
судьбу.
Договорившись с уже знакомым ему верком, Чейт перегнал "Эллу" в
двенадцатый док, где можно было оставить корабль на длительное время.
Оплатив стоянку корабля на месяц вперед, Чейт еще и сверху добавил
хитроумному верку полсотни федерал-марок, чтобы тот внимательно
присматривал за его собственностью. Судя по тому, что верк остался
доволен, за сохранность катера можно было не опасаться.
Теперь, для того чтобы вновь заняться собственным делом, Чейту
предстояло всего лишь избавиться от нескольких тонн религиозной литературы
и получить причитающиеся комиссионные. И на все это у него было меньше
месяца.
Порасспросив на станции проезжих торговцев и коммивояжеров, Чейт
выяснил, что из всего многообразия литературы хуже Священного писания в
обозримой Галактике идут только многотомные фантастические сериалы конца
двадцатого века.
Зато на самой станции Чейту удалось-таки продать два экземпляра
Священного писания. Один подарочный экземпляр купил у него бармен-верк,
которого Чейт сумел убедить в том, что религиозные чувства землян
настолько глубоки и всеобъемлющи, что при одном только виде этой книги они
теряют способность жульничать при расчетах. Купив Священное писание,
бармен поставил его так, чтобы каждому было видно, - в зеркальную стенку у
себя за спиной среди бутылок с разноцветными этикетками. Вторым проданным
экземпляром стал карманный вариант Священного писания: его купил за
полцены дежурный по доку, потому что ему нечего было подложить под ножку
качающегося стола.
Убедившись, что на станции он только понапрасну теряет время, Чейт
снова собрался в дорогу. На этот раз путь его лежал не к дальним колониям,
а в сектор Кубла. Его заинтересовала там планета Гудос, помеченная святыми
отцами как совершенно бесперспективная в плане торговли по двум причинам.
Первая заключалась в том, что аборигены Гудоса находились на столь низком
уровне общественного развития, что ровным счетом ничего не понимали в
товарно-денежных отношениях. Второй причиной было названо то, что все
попытки втолковать гудосам заповеди Единственно Истинной веры закончились
неудачами, а святые отцы-миссионеры, побывавшие на Гудосе, напрочь
отказывались лететь туда во второй раз, мотивируя это тем, что местные
дикари не признают абсолютно никаких авторитетов, а тех, кто пытается их к
этому приучить, вешают за ноги, опускают в кипящую смолу или предают
какой-то иной лютой казни.
Оба довода святых отцов Чейт счел несостоятельными. По собственному
опыту он знал, что дикарям можно продать практически любой товар, но при
этом следует не убеждать их купить ту или иную вещь, а сделать так, чтобы
они сами осознали ее исключительную необходимость для себя. Ну а насчет
страшной кары, грозящей святому человеку, рискнувшему посадить свой
корабль на Гудосе, Чейт не опасался, поскольку, во-первых, святым себя не
считал, а во-вторых, он не собирался заниматься там проповедованием каких
бы то ни было идей - ему просто нужно было побыстрее сбыть свой товар.
Проблему же оплаты дикарями купленного товара Чейт решил легко и
изящно. Совершив незаконное проникновение в инфосеть регионального
отделения "Ллойд-банка", Чейт навел справки по поводу денег, вложенных в
Гудос. Ему удалось узнать, что на планете действуют пять автоматических
станций, производящих добычу ряда химических соединений из морской воды.
Но поскольку эксплуатация природных ресурсов на Гудосе производилась под
контролем Федеральной службы защиты прав коренного населения
неассоциированных планет, в соответствии с установленной практикой часть
отчислений от прибыли добывающей компании поступала на общий счет
аборигенов Гудоса. В дальнейшем, когда аборигены Гудоса начнут разбираться
в товарно-денежных отношениях, они сполна получат все причитающиеся им
денежки, да еще и с немалыми процентами.
Но судя по тому, на каком уровне общественно-исторического развития
находились аборигены Гудоса сейчас, ждать им того счастливого момента,
когда каждый получит кредитную карточку с перечисленной на нее суммой в
федерал-марках, предстояло еще не одно столетие. Чейт же хотел предложить
дикарям возможность воспользоваться собственными деньгами, о существовании
которых они даже не подозревали, прямо сейчас, не откладывая это дело до
весьма отдаленного будущего. При этом он думал не только о собственных
интересах, но и о душах аборигенов, вынужденных по не зависящему от них
стечению обстоятельств блуждать во тьме безбожия.
Залетев в ближайшее отделение "Ллойд-банка", Чейт на всякий случай еще
раз уточнил счет аборигенов Гудоса, после чего здесь же приобрел
электронную чековую книжку на предъявителя с контролем генетического кода.
Это была новинка, совсем недавно появившаяся на рынке. Любые денежные
операции подтверждались на ней всего лишь легким касанием пальца
специальной ячейки. Используя микроскопические образцы тканей, чековая
книжка считывала генетический код вкладчика, что являлось наиболее точной
гарантией правильности всех денежных операций. Даже в случае внезапной
гибели одного из партнеров, участвовавших в сделке, счет могли
использовать его наследники. Последнее было для Чейта особенно важно.
Из двух континентов Гудоса Чейт выбрал тот, который не был покрыт
льдами. Он совершил посадку неподалеку от береговой линии внутреннего
моря, рассчитывая, что именно здесь и должна быть сосредоточена основная
часть местного населения.
Должно быть, посадка его корабля осталась незамеченной, поскольку,
когда он открыл люк шлюза, никто не бросился ему навстречу.
Это нисколько не обескуражило Чейта - он знал, что дикари порою бывают
на удивление нелюбопытны. Поэтому он просто сложил в заплечную сумку вещи,
которые, как он полагал, могли ему понадобиться, добавил к ним образцы
имеющегося у него товара и, опустив трап, вышел из корабля.
Он находился в центре холмистой местности, поросшей кустарником,
невысокими деревьями и травой, настолько густой и сочной, что при одном
только взгляде на нее возникало непреодолимое желание немедленно заняться
скотоводством. Но на местных жителей аппетитный вид травы почему-то не
производил никакого впечатления - они до сих пор жили, занимаясь главным
образом охотой и сбором съедобных растений.
Чейт огляделся по сторонам, решая, в какую сторону пойти. Выбор был
трудным, поскольку со всех сторон его окружали только деревья и кусты и
никакой дороги или хотя бы тропы поблизости не было.
Конец сомнениям Чейта положил абориген, без каких-либо опасений
выбравшийся из ближайших зарослей колючего кустарника.
Это был гуманоид небольшого роста - он свободно прошел бы у Чейта под
рукой, даже не зацепив ее макушкой. Лицо его было гладкое, без
растительности, но этот небольшой недостаток сполна компенсировал стог
черных свалявшихся волос на голове. Местами волосы были заплетены в тугие
тонкие косички, к концам которых были привязаны мелкие косточки. Почему-то
хотелось верить, что это были кости животных, а не съеденных аборигеном
врагов. Несмотря на довольно-таки теплую погоду, дикарь был облачен в
мешковатый балахон без рукавов, сшитый из нескольких шкур разных цветов.
На ногах у него были тоже меховые опорки. В руках дикарь держал кривое
копье с костяным наконечником, возвышающимся над его головой сантиметров
на тридцать.
- Привет! - улыбнувшись, махнул дикарю рукой Чейт.
Тот в ответ описал наконечником копья круг над головой и что-то коротко
прокричал на своем гортанном, каркающем языке.
- Подожди секундочку, дорогой. - Чейт быстро прицепил к уху клипсу
автоматического переводчика, а основной блок с динамиком кинул в нагрудный
карман. - Ну, теперь я готов к общению с тобой!
- Я видел уже такую железную птицу, - копьем указал на корабль за
спиной Чейта дикарь. - На ней прилетали люди в белых одеждах, толковавшие
непонятные вещи.
- Надеюсь, вы с ними подружились? - ласково улыбнулся Чейт, словно
разговаривал с ребенком.
- Нет, - решительно тряхнул головой абориген. - Они говорили нам о
каком-то властелине, которому мы должны подчиниться. Но мы - свободный
народ! - В подтверждение своих слов абориген стукнул себя кулаком в грудь,
после чего невозмутимым голосов добавил: - Одному из них, который был
особенно настойчив, мы отрезали уши.
Во время этой довольно-таки продолжительной речи аборигена Чейт обратил
внимание на то, что отдельные его слова, а порою и целые реплики были
опущены при переводе. Продолжая слушать дикаря, он нажал кнопку программы
тестирования. Ответ поступил незамедлительно: "Никаких ошибок при переводе
допущено не было. Но в языке местных жителей присутствует большое
количество непристойных слов и выражений, которые удалены из словаря".
"Проклятые святоши! - выругался про себя Чейт. - И здесь поработали!
Как поймешь дикаря, если из его речи удалены все самые красочные и
образные выражения?"
- Ты меня слушаешь? - спросил у Чейта абориген.
- Да-да, - быстро заверил собеседника Чейт. - Я тебя внимательно
слушаю.
- Ну, так вот, если ты тоже собираешься начать учить нас, как нам нужно
жить, то лучше бы тебе сразу убраться отсюда, - довольно-таки
доброжелательно предупредил гостя гудос.
- Ни в коем случае! - решительно отметая подобное нелепое
предположение, взмахнул рукой Чейт. - Я прилетел сюда для того, чтобы
наладить взаимовыгодное сотрудничество.
Дикарь непонимающе сдвинул свои мохнатые брови к переносице.
- Ну, короче, я хочу вам кое-что предложить, - попытался объяснить
иначе Чейт.
- Ты привез нам подарки? - спросил гудос.
- В каком-то роде, - не стал вдаваться в долгие объяснения Чейт.
- Показывай, - потребовал дикарь.
- У меня подарков много, - заверил гудоса Чейт. - Хватит на все ваше
племя. Кстати, далеко отсюда вы живете?
- Рядом, - гудос махнул копьем куда-то в сторону. - За холмом. Я в
селении самый умный, поэтому меня и послали поговорить с тобой.
- Я весьма польщен, - почтительно склонил голову Чейт. - Так, может
быть, ты и отведешь меня в селение?
- Я-то отвести могу, - кивнул гудос. - Но, смотри, если ляпнешь там
что-нибудь не то или не так, то пеняй потом на себя.
- В каком смысле "не то"? - уточнил Чейт.
- Не учи нас жить, - объяснил ему гудос. - Мы живем так, как сами
считаем правильным.
- С этим я вполне согласен, - заверил его Чейт. - Идем.
- Идем. - Гудос двинулся вперед, указывая гостю дорогу.
- А как тебя зовут, умный? - поинтересовался у своего провожатого Чейт.
- Так и зовут - Умный, - не оборачиваясь, ответил тот.
- Хорошее имя, - похвалил Чейт.
Гудос ничего на это не ответил.
Вскоре они перевалили через вершину холма, и перед взором Чейта
предстало селение гудосов во всей его красе.
В центре довольно-таки большой площадки неправильной округлой формы,
трава на которой была полностью вытоптана, торчал деревянный кол, его
окружали десятка полтора нелепейших строений, представляющих собой
кособокие каркасы, собранные из кое-как соединенных между собой жердей,
сверху на них были наброшены невыделанные шкуры, прелая солома и просто
палки. Венчала картину огромная куча гниющего мусора, возвышающаяся на
краю селения.
Среди хижин носились голые ребятишки, таскающие за хвосты небольших
четвероногих животных, покрытых короткой рыжей шерстью. Звери клацали
зубами и делали вид, что пытаются укусить своих обидчиков, но по всему
было видно, что они и сами не прочь повозиться с малышней.
Идя через поселок, Чейт старался дышать как можно реже - дух здесь
стоял такой тяжелый, что казалось, с каждым новым вдохом в организм
проникают мириады смертоносных микробов, мгновенно берущихся за свое
злокозненное дело.
Умный подвел Чейта к деревянному столбу, возле которого чернело давно
прогоревшее кострище.
Чейту это почему-то очень не понравилось. Сама собой появилась мысль,
что возле этого столба, наверное, очень удобно сжигать назойливых
проповедников.
- Жди, я сейчас приведу Унылого, - сказал Умный.
Чейт хотел было спросить, кто такой Унылый, но его провожатый уже
нырнул под полог ближайшей хибары.
Чейт остался стоять, окруженный толпой сосущих пальцы голых ребятишек,
молча взирающих на странного пришельца.
Вскоре из хибары вышел Умный в сопровождении невероятно толстого
угрюмого гудоса, одетого в такую же меховую доху. Должно быть, это и был
Унылый, хотя Чейт скорее уж назвал бы его Мрачным.
Подойдя к Чейту, Унылый окинул его неприязненным взглядом. Вид у него
был такой, словно по какому-то совершенно незначительному пустяку его
оторвали от чрезвычайно важного дела.
- Этот, что ли? - спросил он у Умного.
Тот молча кивнул.
- Ну, давай сюда свои подарки. - Унылый лениво протянул вперед
перепачканную чем-то черным руку.
- Один момент, - вежливо остановил его Чейт. - Насколько я понимаю, я
имею честь разговаривать с вождем племени?
- Перед тобой старший отец нашего селения, - ответил ему Умный.
- Полагаю, что это одно и тоже, - сделал свой вывод Чейт. - Уважаемый
Унылый, я хочу предложить вам вещь, все удивительные качества которой вы,
несомненно, сами сможете оценить по достоинству.
- Ну так давай ее сюда, - снова потребовал Унылый.
- Видите ли, уважаемый Унылый, я могу предложить в точности такие же
вещи не только вам одному, но и всем жителям вашего селения, а также и
вашим соседям, с которыми вы находитесь в мире. Поэтому будет лучше, если
вы соберете всех жителей вашего поселка, чтобы я не рассказывал о
назначении этой вещи каждому в отдельности.
- По-моему, этот тип пытается учить меня, как и что я должен делать, -
обращаясь к Умному, недовольно произнес Унылый.
После этого он выдал довольно-таки длинную фразу, переводить которую
переводчик отказался полностью.
- Вы меня неправильно поняли, - поспешил протестующе взмахнуть руками
Чейт. - Я вовсе не намеревался давать вам совет, а всего лишь пытался
предвосхитить ваше мудрое решение.
Унылый вопросительно глянул на Умного.
Тот молча наклонил голову.
- Хорошо, - благосклонно повел подбородком Унылый. - Давайте всех сюда.
Толпившиеся вокруг голые ребятишки, словно только того и ждали, мигом
кинулись по хибарам, выкрикивая на бегу имена своих родителей.
Решив, должно быть, что ему не хватает солидности, Унылый отобрал копье
у Умного и теперь стоял, опираясь на него, словно на кардинальский посох.
- Смотри, приятель, - покосившись на Чейта, негромко, но очень весомо
произнес Унылый. - Если окажется, что твои подарки не стоят того, чтобы
поднимать на ноги все селение, мне придется придумать для тебя
какую-нибудь особо утонченно-жестокую казнь.
- Не извольте беспокоиться, - улыбнулся Чейт, хотя, честно признаться,
слова старшего отца селения несколько его покоробили.
Минут через десять вокруг столба собралось человек двенадцать
завернутых в невыделанные шкуры гудосов. Почесываясь и переругиваясь, они
недовольно посматривали то на Унылого, то на Чейта.
- Ну? - требовательно глянул на Чейта старейший отец селения. - Где
твои подарки?
- Но, по-моему, еще не все собрались, - не очень уверенно произнес
Чейт.
Унылый взглядом пересчитал своих соплеменников и уверенно кивнул:
- Все. Остальные на охоте.
- А женщины? - рискнул спросить Чейт.
- Нашим женщинам ничего не нужно! - угрожающе нахмурился Унылый.
Чейт понял, что лучше вопроса о женщинах больше не касаться.
- Хорошо. - Он скинул с плеча свою сумку и поставил ее на землю.
Гуд осы, обступив Чейта полукольцом, внимательно наблюдали за его
действиями.
- Итак, господа, - торжественно поднял руку Чейт. - Я хочу предложить
вам вещь, равной которой вы в жизни не видели.
С видом фокусника, достающего кролика из цилиндра, куда он только что
бросил окурок, Чейт извлек из сумки издание Священного писания в твердом
целлофанированном переплете для повседневного пользования и протянул книгу
Унылому.
Гудос осмотрел книгу со всех сторон, перелистнул несколько страниц и с
равнодушным видом передал ее Умному.
Умный осмотрел книгу более внимательно.
- Такие же штуки были и у тех двоих в белых одеждах, которые прилетали
к нам прошлым летом и пытались учить нас жизни, - вынес он свое заключение
и с сожалением посмотрел на Чейта.
Взгляд его как будто говорил на общедоступном языке: "Я же тебя
предупреждал".
- Да, - кивнул Унылый. - Конечно. Одному из тех умников мы еще уши
отрезали. Его приятель потом долго упрашивал вернуть уши, уверяя, что их
можно пришить на место.
Унылый коротко хохотнул.
Следом за ним засмеялись и остальные.
- Ну а с тобой что прикажешь сделать? - посмотрел на Чейта Унылый.
В его взгляде не было злобы или ненависти. Он просто собирался
исполнить свой долг. И это несколько обнадежило Чейта.
- Книги бывают разные, - попытался объяснить он Унылому, хотя и
предполагал, что побывавшие здесь служители церкви размахивали перед
аборигенами отнюдь не телефонными справочниками, а все теми же Святыми
писаниями.
- Эта штука называется книгой? - приподняв Святое писание, уточнил
Умный.
- Да, - кивнул Чейт.
- Те двое в белых одеждах называли ее как-то иначе, - сказал Умный,
обращаясь к Унылому.
- По мне, как эту штуку ни называй, проку от нее все равно никакого, -
безнадежно покачал головой один из гудосов, имя которого Чейту было
неизвестно. - Те двое, что были здесь прошлым летом, - после упоминания
святых отцов вновь последовало длинное идиоматическое выражение, перевод
которого остался для Чейта загадкой, хотя о смысле сказанного вполне можно
было догадаться по одним только интонациям, - оставили мне одну такую
штуку. Так я, как ни старался, так и не смог ее к какому-нибудь делу
приспособить. Бестолковая штука. А когда я ее в очаг бросил, сгорела в
один миг - ни тепла, ни света.
- Прости, уважаемый Унылый, - обратился Чейт к старейшему отцу племени.
- Но не будет ли вновь воспринято вами как поучение, если я скажу, что вы
неправильно пользовались книгой?
Унылый стянул с ноги драный опорок и задумчиво поскреб ногтями грязную
пятку.
Так и не придя к какому-либо решению, он бросил вопросительный взгляд
на Умного.
- Я думаю, что объяснение не есть поучение, - последовал
глубокомысленный ответ.
- Ну и что с того? - недовольно топнул ногой Унылый. - Мне нужно знать,
могу ли я позволить этому чужаку говорить и не будет ли его речь
оскорбительной для нашего славного народа? А ты мне "объяснение",
"поучение"...
- Оскорбительна ли будет речь чужака или нет, мы сможем узнать только
после того, как он ее произнесет, - рассудительно заметил Умный.
- Верно, - подумав, согласился с ним Унылый. - Давай, чужак, -
обратился он к Чейту. - Но имей в виду, что казнь для тебя еще не
придумана. А посему любое твое слово может усугубить твое положение.
- А улучшить? - почтительно, как и полагается обращаться к всесильному
вождю, спросил Чейт.
- Не думаю, - задумчиво произнес Унылый.
- Но разве я уже приговорен? - удивленно поднял бровь Чейт.
- Так уж исторически сложилось, - все тем же задумчивым тоном продолжил
Унылый, - что всякий, кто является в наше селение, первым делом пытается
нас поучать. Не могу взять в толк, почему так получается? - Чтобы
подчеркнуть свое недоумение, Унылый развел руками. - Вроде как живем не
хуже других. А кое в чем, я бы сказал, даже и получше. Так нет же, словно
неймется им! Пришел как-то мужик из-за реки, говорит: "Мы колесо
изобрели!" Гордо так говорит, понимаешь, словно удивить нас хочет. А потом
говорит: "Вам это самое колесо тоже просто необходимо. Если хотите, можем
на что-нибудь полезное обменять". А на кой, я тебя спрашиваю, нам ихнее
колесо? Всю жизнь без колеса жили - и ничего! В другой раз случайно зашли
к нам двое рыжеволосых из-за южных холмов. Говорят, вам, мол, пора
переходить на... это... как его?..
- Оседлое скотоводство, - подсказал Умный.
- Во-во! На это самое оседлое скотоводство, видишь ли, нам переходить
нужно. Говорят: "Вы скоро все зверье вокруг перебьете, что потом делать
будете?" - Унылый усмехнулся и покачал головой. - А этого зверья вокруг -
видимо-невидимо. Это сколько ж стараться нужно, чтобы под корень его
извести? Да небось тыщу лет! А эти рыжеволосые говорят: "О детях своих
подумайте!" А я им в ответ: "Не знаю, как у ваших детей, а у наших головы
на плечах имеются - вот пусть они сами о себе и думают!" Так это еще не
все! Намедни лодка из-за моря приплыла. Здоровая такая! Красивая! А над
ней здоровенная тряпка подвешена, ветром надутая, - черт его знает зачем.
Вылезли оттуда человек десять, все чистые, белые да умытые. Говорят: "Вам
культуру поднимать нужно. А то живете во тьме неграмотности". Ну, мы им
показали, какая у нас тьма, - спалили их лодку и пешком домой отправили! -
Унылый откинул в сторону шкуру и с удовольствием почесал раздутый живот. -
Мы народ гордый и независимый. Как жить - сами знаем. И поучать нас никому
не дозволено!
Унылый сделал паузу, перевел дух и, величественно взглянув на Чейта,
спросил:
- Ну что, понял?
- О, да! - с чувством произнес Чейт. - Но вещь, которую держит в руках
Умный, создана не для того, чтобы поучать, а затем, чтобы врачевать!
- Врачевать? - От внимательного взгляда Чейта не укрылось то, что в
глазах Унылого сверкнули искорки любопытства. - И что же она может лечить?
- Она лечит наши души!
Чейт произнес эти слова негромко, с придыханием, попытавшись придать
своему голосу глубину и чувственность.
- Души?.. - Глаза Унылого закатились под широкие брови так глубоко,
словно он пытался прочесть определение непонятного ему слова на внутренней
поверхности своей черепной коробки. - Я этого не понимаю, - разочарованно
произнес он, возвращая глаза в нормальное положение.
- Сожалею, Унылый, - развел руками Умный. - Мне это слово тоже ни о чем
не говорит.
- Что такое "души"? - требовательно посмотрел на Чейта Унылый.
В принципе, Чейт примерно представлял себе, что такое душа. Но
поскольку в богословских вопросах он был не силен, то дать четкое и
однозначное определение данному предмету затруднялся. Но зато он прекрасно
умел импровизировать. А в данной ситуации способность быстро соображать и
незаметно подстраиваться под запросы собеседника значила гораздо больше,
нежели подкованность в вопросах теологии. К тому же, по мнению Чейта, даже
эти самовлюбленные оборванцы должны были хоть что-то слышать о душе.
Скорее всего святые отцы снова что-то напортачили, приводя в соответствие
с церковными канонами словарный запас автоматического переводчика.
- Душа есть некая нематериальная субстанция, без которой тело само по
себе почти ничего не значит, - быстро проговорил Чейт с ходу придуманное
определение.
Переводчик пару раз запнулся, но все же как-то перевел эту фразу на
язык гудосов. Что уж там у него получилось, Чейт, естественно, проверить
не мог. Но дикари после этого сразу как-то оживились.
- Ва-стук, - уверенно произнес Умный, поймав на себе вопрошающий взгляд
Унылого.
- Ва-стук, - с благоговением выдохнул Унылый.
- Ва-стук!.. Ва-стук!.. - пронеслось по рядам собравшихся.
Что означало это "ва-стук", Чейт понять не мог, поскольку переводчик
этого слова тоже не знал. Но когда Унылый перевел свой взгляд на него, он,
ни секунды не колеблясь, кивнул:
- Ва-стук.
Унылый вырвал из рук Умного книгу Священного писания, которую тот
держал в руках все это время.
- Ты уверен, чужак? - прищурившись, посмотрел на Чейта Умный. - Мы
прежде никогда не слышали о средстве, способном исцелить ва-стук.
- Это новейшая разработка, - небрежно бросил Чейт.
- Имей в виду, чужак, если то, о чем ты говоришь, не подтвердится...
- Как эта штука действует? - перебив Умного, спросил у Чейта Унылый.
На мгновение Чейт задумался. У него не было времени на то, чтобы учить
гудосов грамоте, а у них самих, судя по всему, не было ни малейшего
желания этим заниматься.
- Очень просто, - улыбнулся Чейт. - Нужно прижать книгу к тому месту,
где у тебя находится душа... Ну, то есть ва-стук... И подумать о том, что
тебе больше всего хочется.
- Ха!
Вообще-то Чейт полагал, что средоточием души в человеческом теле
является сердце. Однако гудосы на этот счет, похоже, придерживались иного
мнения. Унылый бросил книгу Священного писания на землю и уселся на нее,
сложив ноги крест-накрест.
- И когда твоя вещь подействует? - спросил он у Чейта.
- Ну, я так полагаю, что ты сам должен это почувствовать, - не очень
уверенно ответил Чейт и быстро добавил: - Но для эффективного лечения
ва-стук к помощи книг нужно прибегать ежедневно.
- Ты хочешь сказать, что с первого раза она не подействует? - угрожающе
сдвинул брови Унылый.
- Ну что ты! - взмахнул руками Чейт. - Непременно подействует! Я просто
имел в виду, что если пользоваться книгой каждый день...
- Действует! - полушепотом, словно сам еще не зная, верить тому, что
происходит или нет, с благоговением выдохнул Унылый.
Все находившиеся рядом с ним, и в первую очередь Чейт, замерли в
напряженном ожидании.
Унылый сидел неподвижно, положив ладони на бедра. Глаза его были
полуприкрыты, а голова наклонена к правому плечу - он словно бы
внимательно прислушивался к тому, что происходило у него внутри.
Даже дети, возившиеся чуть в стороне с рыжими облезлыми животными,
будто проникшись всей торжественностью минуты, когда должна была открыться
истина, прекратили свои игры.
- Действует!
Крик Унылого был настолько внезапным, что все вздрогнули, а один из
рыжих зверей жалобно и протяжно завыл, словно ему ни за что ни про что
врезали палкой по хребту.
- Действует!.
Унылый прыжком вскочил на ноги.
- Жди меня здесь, чужак! - ткнув пальцем Чейта в грудь, приказал
Унылый. - Я должен проверить свой ва-стук!
Сказав это, он подхватил с земли книгу и быстро нырнул под шкуру,
закрывавшую вход в принадлежавшее ему жилище.
Чейт посмотрел на тех гудосов, которые остались вместе с ним. Все они
смотрели на него если и не с надеждой, то уж, по крайней мере, с
восторгом.
- Если ты, чужак, умеешь пробуждать в людях ва-стук, - негромко
произнес Умный, - то я готов признать, что ты величайший из всех людей,
каких я видел за свою жизнь.
- Да что там, - смущенно махнул рукой Чейт. - В этом нет моей заслуги.
Умный только головой покачал, должно быть удивляясь небывалой
скромности своего собеседника.
- А каким образом Унылый собирается проверять свой ва-стук? - осторожно
поинтересовался у Умного Чейт.
- Как обычно, - ответил тот. - Как все мы это делаем.
Напустив на себя всепонимающий вид, Чейт многозначительно наклонил
голову.
Умный ответил ему точно таким же исполненным невысказанного
глубокомыслия, хотя и несколько менее изящным кивком.
- И сколько времени обычно занимает проверка? - спросил Чейт так,
словно просто хотел уточнить то, что ему и без того было прекрасно
известно.
- Ну, это как получится, - развел руками Умный. - Если ты уверен в
своей книге, то жди спокойно.
Вот уверенности-то Чейту как раз и не хватало.
А тут еще слева к нему подобрался какой-то гудос, а от него воняло, как
от дохлого козла, и зашептал в самое ухо:
- Знаешь, чужак, ва-стук Унылого молчит уже лет пять, а то и больше.
Вначале-то он пытался это скрыть, но, сам видишь, поселок у нас небольшой,
так что вскоре всем все стало известно...
- Не болтай лишнего! - одернул шептуна Умный, и не в меру разговорчивый
гудос тут же отполз в сторону.
Чейта всего передернуло после таких слов. Поистине, было бы настоящим
чудом, если бы вдруг заговорила душа у человека, который уже и думать о
ней забыл.
Чейт в чудеса не верил. А потому стал, незаметно осматриваясь по
сторонам, выискивать кратчайший путь к бегству. На беговой дорожке Чейт,
вне всяких сомнений, обошел бы любого из низкорослых гудосов, но вот на
пересеченной местности аборигены, наверное, будут иметь преимущество. К
тому же у гудосов имелись копья, которые дикари обычно пускают в ход не
задумываясь.
Напряженные размышления Чейта прервал радостный крик вновь появившегося
на пороге своей хибары Унылого.
- Мой ва-стук снова говорит! Да еще как говорит! - Он отыскал взглядом
Чейта, возвышавшегося над обступившими его со всех сторон гудосами. -
Сколько, ты говоришь, у тебя этих штуковин?
- Более чем достаточно! - радостно ответил Чейт.
- Это сколько? - Унылый, как обычно, обратился за толкованием
непонятных ему слов к Умному.
- Это очень много, Унылый. - При этом Умный посмотрел на Чейта так,
словно все еще подозревал его в каком-то подвохе.
- Я беру столько! - Унылый вскинул над головой руку с растопыренной
пятерней. - Нет, столько! - В воздух взлетела вторая рука старейшего отца
селения.
- Послушай, чужак, - дернул Чейта за рукав оказавшийся рядом с ним
абориген. - Мне тоже не мешало бы поправить свой ва-стук.
- И мне тоже, - протянулась к Чейту еще одна рука.
- Мне тоже пригодится, - пролез к Чейту совсем молодой гудос. - Мало ли
что...
Под натиском насевших на него аборигенов Чейт отступал до тех пор, пока
не прижался спиной к столбу.
- Хватит! - Закричал он, взмахнув руками над головой. - Прекратите!
Всем хватит!
Торговля шла бойко. Менее чем за час Чейт продал без малого три сотни
экземпляров Священного писания. Каждый из аборигенов брал от пяти до
десяти книг. Наверное, брали бы и больше, но считать гудосы не умели, а на
руках у них было только десять пальцев. Кроме того, неохваченной
оставалась женская часть населения, ни одна из представительниц которой
даже не подошла к лотку Чейта. Но в этом вопросе Чейт не стал проявлять
настойчивости, опасаясь нарваться на неприятности, нарушив по незнанию
какой-нибудь местный обычай или запрет.
Чейт начал с того, что предложил аборигенам самые дорогие настольные
издания. Внушительный вид книги и ее неподъемный вес внушали гудосам
уважение, и они с радостью растаскивали их по своим домам. Но
предварительно Чейт просил каждого из них приложить большой палец к
контрольной ячейке на электронной чековой книжке, куда он своевременно
вносил стоимость проданного товара.
Поскольку аборигены только посмеивались над столь нелепым, по их
мнению, требованием Чейта, это открывало широкие возможности для
злоупотреблений. Но Чейт вел себя исключительно корректно и честно -
обворовывать людей, пусть даже таких, для которых деньги ровным счетом
ничего не значили, было не в его правилах. Кроме того, он не собирался
переводить деньги, внесенные в электронную чековую книжку, в наличные.
Чтобы не иметь в дальнейшем никаких проблем с властями, лучше всего было
передать святым отцам чековую книжку в нетронутом виде - только вклады, и
ни единой федерал-марки, снятой со счета.
Когда настольные книги закончились, Чейт перешел к подарочным изданиям
с голографическими иллюстрациями. Но вскоре поток покупателей иссяк.
Жителей из селения Унылого оказалось недостаточно для того, чтобы
переварить хотя бы пятую часть имевшегося у Чейта товара. Для того чтобы
продолжить свою коммерческую деятельность, Чейту была нужна помощь
старейшего отца селения.
Прежде чем отправиться с визитом к Унылому, Чейт вставил в ноздри
фильтры, дабы не подвергать себя мучительному вдыханию тяжелого,
застоявшегося смрада, который, как можно было предположить, наполнял
жилища гордых и независимых гудосов.
Унылый, подтянув прикрывающие его тело шкуры, с гордым видом восседал
сразу на трех томах настольного издания Священного писания, положенных
один на другой.
- Как твой ва-стук, уважаемый Унылый? - вежливо поинтересовался Чейт.
- Растет с каждым вздохом, - блаженно закатив глаза, ответил Унылый.
- Я рад за тебя. - На полу, покрытом плотным слоем рыбьих костей,
обрывков шкур, комьев свалявшихся волос и еще бог знает какой гадости,
Чейт выбрал уголок почище и присел на корточки. - Надеюсь, что теперь в
твоем селении ни у кого не возникнет проблем с ва-стук.
- Это великое счастье - знать, что твой ва-стук не покинул тебя, -
наклонив голову, возвышенно произнес Унылый.
- Но на борту моего корабля осталось еще много книг, - перешел к
интересующему его вопросу Чейт.
- А мне-то какое дело до этого? - недоумевающе вскинул брови Унылый. -
Того, что я у тебя взял, мне на мою жизнь хватит.
- Помнится, Унылый, ты рассказывал мне о непочтительных соседях,
которые пытались учить вас жизни? - вкрадчиво произнес Чейт.
- Да, - согласился с ним Унылый. - Нас пытаются поучать все кому не
лень. Да только все без толку. У нас своя гордость имеется! Нам чужого не
надо, но и своего не отдадим!..
Старейший отец селения, похоже, вознамерился произнести длинную речь,
полностью состоящую из традиционных лозунгов. Поскольку слушать ее у Чейта
не было ни малейшего желания, он со всей возможной деликатностью прервал
оратора:
- Так не пришла ли пора. Унылый, самим начать учить своих соседей?
Чейт многозначительно посмотрел на Унылого.
Старейший отец селения ровным счетом ничего не понял, но, дабы не
уронить свой престиж в глазах чужака, ответил собеседнику точно таким же
взглядом.
- Умный сказал мне, что никому из ваших соседей не известен секрет
лечения ва-стук. - Чейт осторожно, исподволь, начал подводить своего
собеседника к принятию решения, в котором он сам, как торговец, был кровно
заинтересован.
- Это так, - кивнул Унылый. - Ва-стук - это очень деликатный предмет, и
восстановить его обычными средствами, какими лечат болезни тела,
невозможно.
- В таком случае ты мог бы пригласить к себе жителей соседних селений,
для того чтобы они тоже смогли получить средство для исцеления ва-стук, -
внес предложение Чейт.
- А какое мне до них дело? - пренебрежительно дернул плечом Унылый. - Я
только от души посмеюсь, когда ва-стук у них навеки замолчит.
- Но если ваши соседи узнают, что в твоем селении имеется средство,
исцеляющее ва-стук, они проникнутся к вам тем уважением, какое вы по праву
заслуживаете, и больше никогда не посмеют поучать вас.
Унылый откинул в сторону полу своей дохи из шкур и, разгоняя прячущихся
в волосах насекомых, в задумчивости поскреб пальцами грудь.
- Кроме того, я дам им книги похуже. - Чейт показал Унылому самое
дешевое издание Священного писания в мягком переплете. - Не такие
эффективные, как те, на которых сидишь ты. Им придется долго сидеть на
своих книгах, чтобы спасти свой ва-стук.
- А если они станут подолгу сидеть на книгах, спасая свой ва-стук, то у
них не останется времени на то, чтобы болтаться вокруг нашего селения и
давать советы, о которых их никто не просит, - сделал свой вывод Унылый. -
Мне нравится твое предложение, чужак!
В тот же день Унылый отправил своих людей по соседним селениям, дабы
разнести весть о том, что у них имеется средство для спасения ва-стук.
Результат не заставил себя долго ждать. Уже на следующий день возле
лотка, выставленного Чейтом на трапе корабля, собралась толпа гудосов из
других селений, явившихся за Священным писанием.
При раздаче книг присутствовали и Унылый с Умным, который, как понял
Чейт, был кем-то вроде порученца по особо важным делам при старейшем отце
селения. Чейт передавал книги Унылому, а тот после этого с торжественным
видом вручал их покупателям. Кое-кто даже удостаивался снисходительного
похлопывания по плечу или напутственного пинка под зад от старейшего отца
селения. Но, что удивительно, никто не роптал. Каждого из гудосов
беспокоил только один вопрос - достанется ли ему святая книга. Ни на что
другое ни один из них просто не обращал внимания.
Со стороны все происходящее было похоже на массовый психоз. Глядя на
толпу жаждущих заполучить в свои руки Священное писание, Чейт никак не мог
взять в толк, почему святые отцы признали Гудос планетой, бесперспективной
в плане религиозного просвещения населения?
Но, какова бы ни была причина того, что церковь оставила Гудос вне зоны
своего внимания, это только сыграло Чейту на руку. Спрос на Святое писание
среди местного населения был столь ошеломляющим, что без труда можно было
продать книг вдвое, а то и втрое больше того, что имелось у Чейта. И это
притом, что информация об исцеляющих душу книгах была распространена на
очень ограниченном участке побережья, только среди жителей тех селений,
куда успели дойти за день посланные Унылым соплеменники. А в перспективе
рынок Гудоса представлялся Чейту невспаханным полем, с которого без
особого труда можно было собирать богатые урожаи самых фантастических
плодов.
Когда Чейт поднес к лотку две последние пачки с книгами, очередь к нему
была не намного короче, чем когда он только начал торговать. Сообразив,
что сообщение о том, что книги закончились, может вызвать взрыв
недовольства среди тех, кто еще не успел получить Священное писание, Чейт
решил пойти на хитрость. Отдав последние книги, он сказал, что торговля
приостанавливается до завтра, так как он устал и ему необходим отдых.
Гудосы недовольно пошумели, но все же разошлись, запомнив, кто за кем
стоял, и договорившись между собой, что завтра будет сохранена прежняя
очередь.
Чейт чувствовал себя немного неловко, обманывая доверчивых аборигенов.
Однако над чувством неловкости взяло верх желание улететь с Гудоса живым и
невредимым.
Чейт обладал довольно-таки богатым воображением, а потому живо
представил себе, как возмущенная толпа гудосов опрокидывает корабль,
вытаскивает из его чрева слабо сопротивляющееся человеческое тело и тащит
к столбу, вкопанному в центре поселка. О том, что может произойти вслед за
этим, он старался даже не думать.
Помочь аборигенам, оставшимся без вожделенных книг, он мог, только
вернувшись в миссию Единственно Истинной церкви и посоветовав отцу
Спиридону наладить бесперебойную поставку Священного писания на Гудос.
Ночью, когда все гудосы безмятежно спали, Чейт задраил люк корабля и,
приведя в действие антигравитационную тягу, почти бесшумно поднял
"Алексия-132" на высоту, позволяющую задействовать маршевые двигатели.
Сделав вокруг Гудоса прощальный виток, Чейт вывел корабль на курс и
передал управление автопилоту, в память которого были своевременно введены
координаты миссии Единственно Истинной церкви Господа.
Освободившийся от груза "Алексий-132" летел свободно и легко, что, как
полагал Чейт, давало ему полное право со спокойной совестью считать свою
богоугодную миссию успешно завершенной.
Отец Спиридон во второй раз просмотрел все документы, что выложил перед
ним Чейт. Он нутром чувствовал, что его пытаются обмануть, но, несмотря на
свой многолетний опыт в ведении коммерческих дел церкви, никак не мог
сообразить, где же на этот раз зарыта собака.
- Ты продал все книги, что были у тебя на корабле, сын мой? - Отец
Спиридон подозрительно посмотрел на Чейта из-под кустистых бровей.
- Точно, святой отец, - расплылся в счастливой и гордой улыбке Чейт. -
Все до последней книги. И теперь я хочу получить причитающиеся мне
проценты.
- Да-да, конечно, - быстро кивнул отец Спиридон.
Но, повертев между пальцев кредитную карточку Чейта, он так и не
решился вставить ее в контрольную щель кассового аппарата.
- И все эти книги ты продал на одной планете? - задал новый вопрос
священник.
- Если не считать двух экземпляров, которые я скинул на станции Ду-Боп,
- ответил Чейт.
- Это просто поразительно, - покачал головой отец Спиридон. - Никогда
еще не слышал, чтобы разъездным торговцам Священным писанием так безумно
везло.
- Это совершенно удивительная планета, отец Спиридон. - При одном
только воспоминании, как бойко у него шла торговля на Гудосе, Чейт снова
расплылся в улыбке. - Честное слово, если бы не нашлась моя "Элла", я бы
не отказался сделать туда еще пару рейсов с грузом Священного писания.
Народ там живет дикий, но всем сердцем тянущийся к свету истинной
мудрости. Они забывают буквально обо всем, когда речь заходит о спасении
души.
- Но народу этому, как я понимаю, не известна истина о Спасителе?
- Нет, святой отец, но я считаю, что это уж ваша недоработка. Видимо,
вы не смогли найти к гудосам верного подхода.
- Как, ты говоришь, называется планета? - прищурившись, уточнил отец
Спиридон.
- Гудос, святой отец.
- Кажется, мне это название знакомо. - Пытаясь что-то припомнить, отец
Спиридон поднял глаза к потолку.
- На ней были двое ваших миссионеров, - напомнил ему Чейт. - Одному из
них, если гудосы не врут, еще уши там отрезали.
- Конечно! - Отец Спиридон радостно хлопнул в ладоши. - Братья Иероним
и Мефодий! Они были на Гудосе год назад. Но в их отчете было сказано, что
дикари напрочь отказались принять истинную веру.
- А кому из них уши отрезали? - спросил Чейт.
- Брату Иерониму... Но как тебе удалось продать Священное писание
варварам, калечащим священнослужителей?!
- Я же говорю, вы не смогли найти к ним правильного подхода, -
усмехнулся Чейт. - К тому же и автоматический переводчик, которым вы меня
снабдили, никуда не годится. Объясните мне, святой отец, как с его помощью
можно говорить с людьми о Великом и Вечном, если у него в словаре нет даже
такого слова, как "душа"?.. Я уж не говорю о многих других нужных и
полезных для общения с аборигенами слов.
- Нет слова "душа"? - Взмахнув рукой, отец Спиридон решительно отмел
этот вопрос: - О чем ты говоришь? Такого просто не может быть!
- Можете сами в этом убедиться, проверить свои переводчики, -
безразлично пожал плечами Чейт.
- Но в таком случае каким образом тебе удалось объясниться с гудосами?
- с подозрением спросил отец Спиридон.
- У меня феноменальные способности к языкам, - невозмутимо ответствовал
ему Чейт. - Если интересуетесь, могу сказать вам, как будет "душа"
по-гудосски.
- Должно быть, сын мой, у тебя есть и другая информация о гудосах, что
могла бы представлять интерес для нашей церкви в плане дальнейшей
миссионерской деятельности на этой планете? - чуть наклонив голову к
плечу, спросил священник.
- Да не без того, - не стал скромничать Чейт.
- Надеюсь, ты готов поделиться ею с нами?
- Без проблем, отец Спиридон. Но только, пока мы говорим о гудосах, вы
совершенно забыли о моей кредитной карточке.
- Ах, да!
Отец Спиридон вставил карточку Чейта в щель кассового аппарата и
перевел на нее сумму вознаграждения, причитающуюся удачливому торговцу.
- Благодарю вас, святой отец, - сказал Чейт, пряча кредитку в карман. -
Ну а что касается гудосов...
- Одну минутку! - приподняв руку, остановил Чейта священник. - Если ты
не возражаешь, я приглашу принять участие в нашей беседе человека, который
знает гудосов лучше меня.
Чейт не возражал.
Отец Спиридон нажал кнопку на селекторе и, наклонившись к микрофону,
негромко произнес:
- Будьте добры, пригласите ко мне брата Иеронима.
- Того самого, что был на Гудосе? - спросил Чейт.
- Да, - коротко кивнул священник.
- Надеюсь, уши ему пришили? - с искренним участием поинтересовался
Чейт.
- К сожалению, пришлось пришивать искусственные. Но это почти
незаметно...
Дверь открылась, и в комнату вошел смиренного вида монах лет тридцати.
- Вы звали меня, отец Спиридон? - тонким голоском пропел он.
- Познакомься, брат Иероним, - священник указал рукой на Чейта. - Это
наш разъездной торговец Чейт А. Недавно он побывал на Гудосе.
Внимательно наблюдавший за монахом Чейт заметил, как того всего
передернуло при одном только упоминании названия планеты.
- Ужасная, ужасная планета! - с истеричными нотками в голосе выкрикнул
брат Иероним.
- Мы помним, какие страдания пришлось претерпеть там тебе и брату
Мефодию, - сказал, наклонив голову, отец Спиридон. - Но вот Чейт
утверждает, что гудосы всей душой тянутся к Богу.
- Быть того не может! - быстро взглянув на Чейта, уверенно заявил брат
Иероним. - Я в жизни не видел больших безбожников, чем гудосы! Они и
слышать не желают о слове божьем!
- Однако весьма щепетильны в вопросах, касающихся души, - парировал
Чейт. - Я за два дня распродал на Гудосе полный груз Священного писания.
Монах вытаращил на Чейта удивленные глаза.
- Да, - подтвердил слова Чейта отец Спиридон. - Вот, у меня на столе
лежат документы...
- Как вы могли это допустить?! - истошно завопил брат Иероним. -
Нечестивые гудосы не достойны даже того, чтобы просто касаться Священного
писания своими мерзкими конечностями!
- Ну, тут ты хватил лишнего, - недовольно сдвинул брови отец Спиридон.
- Слово божье доступно всем, кто имеет душу.
- Но только не гудосам! - замотал головой отец Иероним. - У этих
нечестивцев нет даже слова в языке, обозначающего душу!
- Ну да? - с деланным удивлением вскинул брови Чейт. - А мне, между
прочим, удалось поговорить с гудосами о душе. - Повернувшись к отцу
Спиридону, он добавил: - Я бы посоветовал вам тщательнейшим образом
проверить словари ваших автоматических переводчиков. А то ведь не поймешь
пару слов, а после греха не оберешься.
- Это ложь! - заявил, обращаясь к отцу Спиридону, брат Иероним. - Этот
человек, - указал он на Чейта, - проходимец!
- Как бы там ни было, но я сумел наладить контакт с гудосами, а вам они
отрезали уши, - невозмутимо возразил Чейт.
Брат Иероним разинул рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Лицо его
побагровело, а голова затряслась. Чейт даже забеспокоился, что монаха
может хватить удар.
Но брату Иерониму удалось совладать со своими эмоциями.
Тогда, закрепляя свой успех, Чейт добавил:
- На будущее имейте в виду, брат Иероним, что на языке гудосов "душа"
звучит, как "ва-стук"!
- Ва-стук! - Брат Иероним сделал два шага назад и, чтобы не упасть,
привалился спиной к стене. - Ва-стук! - снова произнес он, словно
выплевывая изо рта какую-то гадость. - Ва-стук! При чем здесь ЭТО?!
Чейт, признаться, был нескольк...
