Алексей Калугин. Специалист по выживанию
страница №8
...о смущен тем, что простое слово такпоразило чудаковатого монаха.
- При том, - несколько неуверенно ответил он, - что, когда гудосы
выяснили, что Священное писание помогает в излечении ва-стук, то есть
души, то они тут же расхватали у меня все книги.
Брат Иероним завыл, как смертельно раненный волк, упал на колени и,
обхватив голову руками, несколько раз с силой стукнулся лбом о пол.
- Горе нам! - истошно завопил он. - Горе всем нам, грешным!
Чейт и отец Спиридон одновременно вскочили на ноги.
Чейт хотел было броситься к монаху, но его опередил властный голос
священнослужителя:
- Брат Иероним! Прекрати юродствовать и внятно объясни мне, в чем дело!
- В чем дело? - Монах приподнял от пола заплаканное лицо. - Дело в том,
что на языке гудосов слово "ва-стук" означает вовсе не душу, а половую
потенцию! Теперь представьте себе, КАК и ДЛЯ ЧЕГО используют они Священное
писание.
Отец Спиридон упал в кресло. Если бы глаза его обладали способностью
метать молнии, то Чейт уже был бы превращен в горстку пепла. А брат
Иероним смотрел на него так, словно готов был зубами вцепиться ему в
глотку.
- Послушайте, а почему бы вам не заняться лечением половых расстройств,
- пытаясь как-то сгладить возникшую неловкость, предложил Чейт. - Если на
гудосов это подействовало...
- Убирайся! - заорал на Чейта отец Спиридон.
Кредитка находилась у Чейта в кармане, а больше ему ничего не было
нужно от святых отцов. Теперь путь его лежал на пересадочную станцию
Ду-Боп, где его ожидал собственный корабль, а значит, и возможность начать
собственное, не зависящее ни от кого дело.
Из всей этой истории Чейт сделал для себя единственный вывод: чужая
душа - потемки.
ЧАС ДЛЯ ПОТЕХИ
Чейт уже начал было думать, что благополучно миновал все кордоны, когда
прямо перед носом его корабля откуда-то снизу вынырнул патрульный катер.
Чейт длинно выругался, поминая того умельца, всучившего ему за полцены
подержанный корабль, но утверждавшего при этом, что он покрыт двойным
слоем антирадарной защиты. Теперь не оставалось ничего иного, как только
заглушить двигатель - соревнование в скорости с патрульным катером его
изрядно подержанная посудина наверняка бы проиграла.
Катер патруля прошел по левому борту. Глухо стукнули прилепившиеся к
обшивке магнитные захваты. Катер оседлал корабль Чейта, как блоха собаку,
присосавшись к пассажирскому люку рифленой гармошкой герметичного
перехода.
Чейт обреченно вздохнул, после чего гостеприимно распахнул дверь
тамбура.
Гостей было трое.
- Таможенная служба системы Лореан, - представился старший по званию. -
Инспектор Грахт.
Ростом лореанские таможенники были Чейту по плечо. Тела их составляли
два больших блестящих яйца коричневато-рыжего цвета, между острыми концами
которых был зажат небольшой шарик. По прихоти лореанской природы этот
шарик на теле лореанцев выполнял роль талии. Из нижнего яйца торчали две
тонкие трехсуставные ноги. Точно такими же тонкими были и четыре руки,
крепившиеся к верхнему яйцу. Сверху на яйце сидела маленькая,
приплюснутая, как таблетка, голова с тремя фасетчатыми глазами, длинными,
непрестанно двигающимися усами и устрашающего вида челюстями, похожими на
ржавые зазубренные кусачки. Из одежды на лореанцах были только серые
короткие плащи-накидки, прикрывающие спины. По всему телу каждого из
таможенников были развешаны многочисленные геометрические фигурки из
разноцветной фольги, которые, как узнал позднее, ближе познакомившись с
лореанцами, Чейт, являлись знаками различия. Наряд мог бы сойти за
карнавальный, если бы не пояса с парализаторами, довольно-таки странно
смотревшиеся на тонких талиях лореанцев. В кабаках на пересадочных
станциях поговаривали, что парализаторы, используемые в системе Лореан, на
теплокровных не действуют, но живых свидетелей тому Чейту видеть не
доводилось, а проверить на себе, соответствует ли это утверждение истине,
желания у него не возникало. К тому же Чейт вообще уважал власть и не имел
склонности к конфликтам с ее законными представителями.
- Почему ваш корабль не прошел досмотр на таможенной станции? - строго
поинтересовался инспектор Грахт, в то время как двое его напарников,
поводя усами, крутили головами из стороны в сторону, словно намереваясь
запеленговать незарегистрированную радиостанцию.
Чейт, изобразив на лице крайнюю степень идиотизма, развел руками:
- Не заметил... Проскочил...
- Придется проводить досмотр на месте, - не задумываясь, вынес свой
вердикт инспектор Грахт. - Предъявите, пожалуйста, путевые документы и
декларации на ввозимый груз.
- Прошу вас, - подобострастно изогнулся Чейт, указывая гостям дорогу к
командному отсеку.
Там он выдал им ворох макулатуры, оставшейся после предыдущих рейсов
корабля, которая, судя по обилию этикеток с таможенными отметками на
переборках грузового отсека, не успела побывать разве что только в аду.
Таможенники приступили к тщательному и добросовестному изучению
предложенных им документов, что, как надеялся Чейт, должно было занять у
них немало времени. Но в конце концов дело дойдет и до осмотра корабля. А
зная дотошность лореанских таможенников и их нюх, - не только
профессиональный, но и природное обоняние, - вряд ли стоило надеяться, что
удастся скрыть от их внимания сто пятьдесят килограммов контрабандного
чая.
Собственно, из-за этих самых ста пятидесяти килограммов первосортного
грузинского чая и был затеян рейс.
Чейт, в очередной раз страдая от отсутствия денег, застрял на
пересадочной станции Кларк, где и повстречался с тощим носатым финийцем по
имени или прозвищу - кто их, финийцев, разберет - Бурлак. Финиец, быстро
распознав авантюристскую жилку в характере Чейта, предложил ему за хорошую
плату доставить партию контрабандного чая в систему Лореан. Покупку
корабля и товара Бурлак брал на себя, Чейт же должен был доставить груз в
условленное место и передать покупателям, после чего на его счет
автоматически переводилась кругленькая сумма в федерал-марках.
Связываться с настоящей контрабандой Чейт, конечно же, никогда бы не
стал, но чай - разве это криминал? Чай всего лишь основа для тонизирующего
напитка, который пьют по всей Галактической Лиге, и какое ему, Чейту, дело
до того, что кому-то на Лореане приходит в голову курить его или колоться
крепко заваренным чаем? Чейту доводилось читать, что в конце XX века на
Земле, чтобы поймать кайф, некоторые додумывались нюхать бензин. К
счастью, никому тогда не пришло в голову запретить двигатели внутреннего
сгорания. То, что на Лореане чай официально запрещен, только многократно
поднимает его стоимость на черном рынке, делая чрезвычайно прибыльным
товаром.
Не сумев ускользнуть от таможенного досмотра, Чейт тем не менее проник
с грузом в систему Лореан. Теперь оставалось только сделать так, чтобы
товар попал в руки тех, кому предназначался, а не лореанским таможенникам.
Сместившись чуть в сторону, Чейт запустил руку под горизонтальную
панель пульта управления кораблем. Все трое обладателей фасетчатых глаз,
удивительно точно фиксирующих малейшее движение, мгновенно повернули
головы в его сторону. Но было уже поздно. Чейт нажал спрятанную под
пультом кнопку, по команде которой из грузового отсека катапультировался
самонаводящийся на радиомаяк автоконтейнер, загруженный контрабандным
чаем.
Почувствовав легкий толчок, лореанцы вскочили на ноги, защелкали,
зацыкали, защебетали на своем птичьем языке. Один из них двумя руками
указал на обзорный экран - в этот самый момент на нем показался
автоконтейнер.
- Что это значит? - должно быть, от волнения страшно коверкая слова,
закричал, подбежав к Чейту, инспектор Грахт. - Я требую немедленно...
- Через минуту я отвечу на все ваши вопросы, - ласковым голосом сообщил
ему Чейт и выскочил за дверь, не забыв прихлопнуть ее за собой.
Добежав до внешнего тамбура, он заранее приготовленной кувалдой
вдребезги разнес щит управления дверями шлюза.
Два корабля - большой и маленький, быстрый и неповоротливый -
оказались, подобно сиамским близнецам, намертво связанными гофрированной
пуповиной перехода. Не могло быть и речи о том, чтобы патрульный катер
начал преследование автоконтейнера, волоча за собой на буксире корабль
Чейта. На подобное безрассудство не решились бы даже такие истые служаки,
как лореанцы.
- А теперь, господа, - обратился Чейт к настигшим его инспекторам. - Я
с глубокой радостью и легким сердцем передаю себя в руки правосудия.
Он протянул руки, и Грахт обернул вокруг его запястий пластиковый
ремешок силовых наручников.
- Нам сообщили с катера, что выпущенный вами автоконтейнер удалось
просканировать, - зловеще прошипел лореанец. - В нем чай!
- Да, превосходный грузинский чай, - не стал отпираться Чейт.
Лореанец безнадежно покачал головой, и даже вроде жалость промелькнула
в его больших круглых глазах, когда он взглянул на Чейта.
- Вы сами не понимаете, в чем только что сознались.
- Не понимаю, - честно признался Чейт.
- Чейт А, - официальным тоном возвестил инспектор Грахт. - Вы
арестованы за провоз в систему Лореан контрабандной партии чая. Вместе с
вашим кораблем вы будете доставлены на Лореан-5, где вас предадут суду на
основании действующих в системе законов. Произнеся эту формальную тираду,
лореанец от себя с сочувствием добавил: - Лично я вам не завидую.
После этого наручники с Чейта были сняты, поскольку бежать
арестованному все равно было некуда.
Пока они не спеша двигались к намеченной цели, Чейт получил
кодированный сигнал, сообщавший, что груз покупателем получен, а чуть
позже - другой, подтверждающий, что оговоренная сумма денег на его счет
уже переведена. Несмотря на предстоящее судебное разбирательство, жизнь
представлялась Чейту штукой весьма увлекательной и непередаваемо
прекрасной.
Следствие было недолгим.
Чейт ничего не скрывал, да и скрывать-то ему, собственно, было нечего -
конечного пункта назначения товара он не знал, а об имени покупателя даже
не догадывался.
Суд же, наоборот, затянулся. Адвокат из местных по имени Чаррн,
редкостный щеголь, носивший на всех трех глазах линзы разных цветов,
построил свою защиту на том, что Чейт А, не будучи обитателем системы
Лореан и никогда не посещавший ее прежде, даже не представлял, какое
огромное зло несет коренным жителям, занимаясь контрабандой чая, который,
кстати, на родине подсудимого, как и в большинстве других миров, за
исключением системы Лореан, продукт абсолютно легальный и разрешен к
употреблению как правоохранительными органами, так и медиками.
Обвинитель же тупо и упорно бил на то, что во всех таможенных
руководствах и правилах, действующих в системе Лореан, определенно и
однозначно говорится о том, что ввоз чая, любого сорта и в каком угодно
виде, является противозаконным и преследуется в судебном порядке.
Когда наконец приговор был объявлен, Чейт едва не подпрыгнул от радости
- ему присудили восемь стандартных месяцев тюремного заключения с отбытием
срока в одной из тюрем системы Лореан. Да еще и с правом досрочного
освобождения через шесть месяцев! Из этого следовало вычесть почти два
месяца, что заняли суд и следствие. Итого ему оставалось отсидеть минимум
четыре, максимум шесть месяцев. Совсем неплохо, если еще вспомнить при
этом о деньгах, которые лежат на счете, обрастая процентами. Окажись Чейт
на свободе, от денег давно бы уже ничего не осталось.
Понуро опустив усы, к Чейту подошел адвокат Чаррн.
- Извини, - тихо произнес он. - Я сделал все, что мог.
В голосе его звучала скорбь, словно он прощался с безвременно почившим,
которому не смог вовремя оказать медицинскую помощь, сделать искусственное
дыхание или что там у лореанцев положено делать в случае клинической
смерти.
- Да брось ты, все отлично!
Чейт занес руку, чтобы дружески хлопнуть Чаррна по плечу, но, не
обнаружив такового, просто помахал ладонью в воздухе.
- Подумаешь, каких-то несколько месяцев.
- Это весьма значительный срок, если отбывать его в лореанской тюрьме,
- удрученно пошевелил усами Чаррн. - Ты не представляешь себе, что это
такое.
- Да? - Чейт озадаченно потер согнутым пальцем переносицу. - И что же
это?
Сняв со второго глаза зеленую линзу, Чаррн пристально и, как показалось
Чейту, оценивающе посмотрел им на человека.
- Это - ад, - тихо произнес он после паузы.
- В самом деле? - удивленно поднял левую бровь Чейт. - Почему же меня
не предупредили об этом заранее?
Если тюрьма на Лореане-5 была адом, то в таком случае все представления
Чейта о том месте, куда в урочное время должны отправляться на
перевоспитание отпетые злодеи и негодяи, в корне не соответствовали
действительности. Ад по-лореански походил скорее на маленькую дешевую
гостиницу, расположенную в районе, не пользующемся популярностью у
туристов. Небольшой пятиэтажный особняк, обнесенный кажущейся чуть
высоковатой и несоответственно массивной для него изгородью из
прямоугольных бетонных плит с частоколом железных прутьев поверху,
располагался в пригородной зоне, которая вполне могла бы служить местом
отдыха для семей среднего достатка.
Камера, куда привели Чейта, оказалась двухместным номером с душем и
огромным окном из небьющегося стекла, выходящим на зеленую холмистую
долину.
Вошедший вместе с ним охранник положил на незастланную кровать стопку
свежего белья.
- Надеюсь, вам будет удобно, - сказал он, подходя к Чейту вплотную и то
ли приветливо, то ли угрожающе щелкая изогнутыми челюстями.
Чейт в ответ щелкнул каблуками и дернул подбородком вниз.
Кроме спальных мест, в помещении имелись еще обеденный стол, четыре
стула, два шкафчика со множеством мелких отделений для личных вещей и
журнальный столик с пачкой местных газет и журналов. На стене висело
овальное зеркало, напротив него - телемонитор.
Заметив взгляд Чейта, охранник поспешил объяснить:
- Телемонитор принимает только три общенациональных информационных
канала. Если вы хотите смотреть другие программы, нужно оплатить
подключение выбранного канала.
- Я обдумаю это предложение, - кивнул Чейт.
- А сейчас я предлагаю вам попробовать нашу кухню.
- Благодарю вас, лореанская пища мне вполне подходит, если только ее
немного подсолить.
- Но, возможно, у вас будут какие-нибудь особые пожелания?
- Нет, - покачал головой Чейт. - Пока нет.
- Ну что ж. - Охранник, казалось, был расстроен его отказом. - Ужин
через два часа. К тому времени вернется ваш сосед, и вы сможете
познакомиться.
Когда охранник вышел за дверь, Чейт отметил, что не услышал грохота
засова. Выждав некоторое время, чтобы дать охраннику уйти, Чейт подошел к
двери и с удивлением обнаружил, что в ней вообще нет никаких запоров.
Приоткрыв дверь, он осторожно выглянул наружу. Коридор был пуст. Чейт
непонимающе пожал плечами, но решил пока остаться в камере, дождаться
соседа и получить от него более подробную информацию о правилах и порядках
сей странной тюрьмы.
Чтобы как-то скоротать время, Чейт попробовал полистать журналы, но
языка он не знал, а иллюстрации в них были серые и скучные. Чейт включил
телемонитор, но не нашел ни одной передачи, понятной без перевода. Чейт
принял душ и лег на кровать, закинув руки за голову. Тишина, одиночество и
скука стали понемногу давить на нервы.
Он начал было уже подумывать о самовольной прогулке, когда в коридоре
раздались тяжелые, шаркающие шаги нескольких пар безмерно усталых ног.
С трудом переставляя ноги, в камеру вошел молодой лореанец в клетчатой
арестантской накидке.
- Привет, - радостно улыбнулся Чейт, принимая вертикальное положение.
Ничего и никого не замечая, лореанец прошел к кровати и со вздохом,
похожим на стон, опустился на нее. Поза его была полна печали и скорби:
одна пара рук оперлась на колени, другая - на кровать, голова безвольно
опустилась.
- Эй, приятель! - Чейт присел перед лореанцем на корточки и согнутым
пальцем постучал по его лобовому щитку. - Ты в порядке?
Лореанец испустил еще один душераздирающий вздох и перевел на Чейта
мутный взгляд одного из своих фасетчатых глаз.
- Я Чейт А. - Четко артикулируя слова, как если бы говорил с глухим,
Чейт при этом для доходчивости еще и ткнул себя пальцем в грудь. - Новый
заключенный, твой сосед.
Лореанец что-то вяло прощелкал на своем родном языке и снова уронил
голову. С ним явно творилось что-то неладное.
Чейт выбежал в коридор и огляделся по сторонам, не зная, куда бежать за
помощью.
- Эй, есть здесь кто-нибудь? - крикнул он.
Из-за поворота, суетливо поправляя на себе ремень с кобурой, выбежал
охранник.
- Что случилось?
- Соседу моему плохо. Надо позвать врача.
Надзиратель с бега перешел на шаг.
Подойдя к Чейту, он театрально взмахнул руками - поднял, мол, шум, а
из-за чего? - но в камеру все же зашел.
- Ничего особенного, - ворчливо возвестил он, едва взглянув на сидящего
все в той же позе заключенного. - Через пару часов отойдет. Все так
выглядят после работы.
- Что же у вас за работа такая? - ужаснулся Чейт.
- Гнусная, - честно признался охранник.
- И для всех в обязательном порядке? - с недобрым предчувствием
поинтересовался Чейт.
- Работа для всех одна, - ответил охранник. - Уж какая есть. Это
все-таки тюрьма - исправительное, так сказать, учреждение.
- А вы не слышали о Галактической конвенции, запрещающей принудительный
труд?
Честно признаться, Чейт, и сам-то никогда прежде не слышавший о такой
конвенции, придумал ее прямо сейчас. Но система Лореан - не ближний свет,
почему бы не попробовать разыграть из себя умника-законника.
- Принудительный труд? - Охранник удивленно поскреб рукой грудь, словно
впервые слышал подобное словосочетание. - Это кто ж кого принуждает?
- Насколько я понимаю, вы - заключенных.
Охранник по-приятельски похлопал Чейта усами по голове и весело
защелкал челюстями, словно тот рассказал ему остроумный анекдот. При этом
лореанец, как светофор, попеременно подмигивал всеми тремя своими глазами.
- Но факт остается фактом. - Чейт указал на измочаленного непосильным
трудом заключенного.
Челюсти надзирателя защелкали пуще прежнего-он просто-таки зашелся в
смехе.
- Да кто ж их принуждает? - с трудом выговорил он. - Они ж сами.
Попробуй оставь кого-нибудь без работы!
Чейт, совершенно запутавшись, растерянно переводил взгляд со своего
изможденного соседа на хохочущего охранника.
- То есть ты хочешь сказать, что все заключенные работают по
собственной воле?
- Точно, - кивнул страж порядка.
- И, следовательно, если я не захочу работать, никто не станет меня
принуждать?
- Точно, - едва сдерживая смех, снова подтвердил охранник.
- А что в этом смешного? - спросил Чейт.
- То, что ты завтра сам побежишь на работу вместе со всеми. - Охранник
подмигнул Чейту третьим глазом. - Ты хороший парень, мне жаль тебя.
Честное слово. У тебя срок шесть месяцев. Я здесь уже одиннадцать лет и не
видел еще никого, кто протянул бы больше трех. Срок твоего соседа как раз
три месяца. Он отсидел только один и уже, видишь, на кого стал похож. Я бы
не стал ставить на то, что он отбудет свой срок до конца.
- Чего-то все же я недопонимаю, - задумчиво произнес Чейт.
- Ничего, со временем разберешься, - успокоил его лореанец. Еще раз
издав серию насмешливых щелчков, он пощекотал Чейта усами. - Ну так что,
идешь завтра на работу?
- Нет, - резко отрубил Чейт. - Все, до завтра.
- Через полчаса ужин, - сказал на прощание охранник и вышел за дверь.
Чейт присел на кровать, свистнул, пытаясь привлечь внимание очумелого
от работы соседа, и, не получив никакого ответа, задумался. Мысленно он
прокрутил с самого начала весь разговор с охранником, надеясь найти ту
отправную точку, то ключевое слово, оттолкнувшись от которого можно было
бы наконец поймать ускользающую нить смысла того, что же все-таки
происходит в этой странной тюрьме, где заключенные по собственной воле
вкалывают едва ли не до потери пульса. Минут десять Чейт анализировал
проблему то так, то эдак, пытаясь схватить суть, но так ничего и не
добился.
Чейт придерживался теории, что если не удается решить вопрос в течение
десяти минут, то следует посмотреть на него с иной точки зрения.
Обладатель же необходимого Чейту иного взгляда сидел напротив в состоянии
полнейшего ступора, не желая вступать ни в какие контакты.
В приоткрывшуюся дверь просунулась голова охранника.
- Ужин в камеру подать или пройдете в общую столовую?
- В камеру, - мрачно буркнул Чейт, настолько занятый своими мыслями,
что даже не удивился предложенному выбору.
Охранник вкатил в комнату сервировочный столик, пожелал приятного
аппетита и направился к выходу.
- Секундочку, - остановил его Чейт. - За что сидит этот бедолага?
- За употребление чая, - ответил надзиратель. - У нас здесь каждый
второй чаевник.
Коротким взмахом руки Чейт отпустил надзирателя.
Теперь, узнав о болезненном пристрастии своего сокамерника, Чейт знал,
как привести его в чувство. Способ был проверенный и действенный, хотя и
несколько жестокий.
Чейт сел на кровать рядом с лореанцем, снял пластиковую крышку с блюда,
зачерпнул широкой лопаткой, заменявшей на Лореане ложку, порцию овощных
кубиков и, наклонившись к слуховому отверстию сокамерника, громким шепотом
произнес:
- Эй, приятель, ЧАЙКУ не желаешь?
При слове "чайку", на котором Чейт сделал мощное ударение, лореанец
вздрогнул, челюсти его разжались, а первый глаз несколько прояснился. Чейт
ловко воспользовался представившейся возможностью и затолкнул лореанцу в
рот лопатку, полную овощей. Лореанец чуть не подавился, но тем не менее
начал жевать. При этом утратил мутную поволоку второй его глаз. Он пытался
что-то сказать, но из-за набитого рта, в который Чейт заталкивал все новые
порции еды, из него вырывалось только невнятное бухтение.
- Давай-давай, жуй, - приговаривал Чейт, за кормлением сокамерника не
забывавший и про свой желудок.
Наконец лореанец настолько пришел в себя, что начал отмахиваться от
подносимой Чейтом лопатки с едой.
- Ну хорошо. - Чейт отложил столовый прибор в сторону. - Что ты нам
хочешь сказать?
- У тебя есть чай? - только и смог выговорить лореанец и замер в
восторженном ожидании.
- Был. Сто пятьдесят килограммов первосортного грузинского чая. Был до
тех пор, пока я не повстречался с лореанской таможенной службой, которая и
направила меня в это чудесное заведение.
Взгляд лореанца снова погас. Уткнувшись лобовым щитком Чейту в плечо,
он глухо и жалобно защелкал.
- Ну-ну, - Чейт ободряюще похлопал лореанца по спине. - И это надо
пережить.
Лореанец согласно затряс усами.
- Как, кстати, тебя зовут?
- Картри, - подняв голову, произнес лореанец.
- А меня - Чейт А. Восемь месяцев за контрабанду чая. Ты, я слышал,
тоже на чае погорел. Слушай, - Чейт пододвинулся к Картри поближе. -
Расскажи, что вы с ним делаете? У нас его так просто заваривают и пьют, и
никого за это не сажают.
- Я его тоже просто пил, и мне дали за это три месяца, - с тоской в
голосе произнес Картри.
- Что? Просто так заливал кипятком, настаивал и пил? - недоверчиво
прищурился Чейт.
Картри молча кивнул.
- Ну, значит, здесь замешаны какие-то особенности вашего метаболизма, -
вынес диагноз Чейт. - Иначе бы вы от него не балдели.
- А от него никто и не балдеет, - с тоской в голосе ответил сокамерник.
- Чай пьют для повышения работоспособности.
- Так-так-так, - Чейт насторожился, как сеттер, почуявший дичь.
Разговор неожиданно свернул к интересующей его теме. - Вот как раз о
работе я и собирался с тобой поговорить...
Полуторачасовая беседа с Картри заставила Чейта по-иному взглянуть на
лореанскую действительность.
В двух словах суть того, что удалось выяснить Чейту, сводилась к
следующему: в лореанском языке для обозначения двух совершенно различных,
на взгляд землянина, понятий "жизнь" и "работа" существовало только
одно-единственное слово. Тут уж не приходится удивляться тому, что жизнь в
системе Лореан пошла наперекосяк.
Человеку, впервые узнавшему о столь удивительном лингвистическом
казусе, можно рекомендовать перечитать приведенную выше фразу от трех до
пяти раз, дабы абсолютно четко уяснить всю абсурдность существования
общества, основанного на подобных принципах. Чейт, который в свое время
чуть было не получил ученую степень бакалавра философии в Ганглианском
международном университете, и тот не сразу понял, на какую бомбу,
совершенно того не ожидая, наткнулся.
Весь смысл жизни лореанцев заключается в работе, она заменяет им
буквально все: семью и друзей, отдых и развлечения, спорт и секс. Лореанцы
отдаются работе самозабвенно и истово, со страстью и нежностью, она
является для них источником радостей и стрессов, наслаждений и тяжелых
моральных травм. Отсутствие осмысленного труда, приносящего зримые плоды,
заставляет лореанцев испытывать почти физические мучения. Невероятное
число конфликтов, доходящих до судебных разбирательств, возникало в
случаях, когда кто-нибудь пытался тайком выполнить работу своего коллеги.
Половина заключенных тюрьмы, в которой находился Чейт, проходили именно по
этой статье. Вторая половина сидела за чай, значительно повышающий
работоспособность лореанцев, и именно по этой причине он был объявлен вне
закона. На почве конкуренции за рабочие места происходили даже
членовредительства и убийства. Случалось это не так часто, но всякий раз
общественное мнение бывало настолько шокировано и потрясено, что подобные
происшествия неизменно приводили к смене кабинета министров.
Да что там министры, сама жизнь в системе Лореан могла бы прекратиться
- лореанцы были настолько поглощены своей работой, что совершенно не
заботились о судьбах будущих поколений. К счастью для лореанской
цивилизации, природа - о, разумнейшая и заботливейшая мать-природа! -
создала лореанцев однополыми. Каждый лореанец, достигший возраста,
способствующего наилучшему протеканию процесса размножения, обязан был под
угрозой лишения права на труд отправиться в общественный инкубатор и
оставить там не менее пяти яиц, дальнейшая забота о которых перепоручалась
специально подготовленному для этого персоналу.
Ну а что касается тюрьмы, то, поскольку лореанцы не могли жить в
праздности, ничего не делая, а предоставление работы помещенным в тюрьмы
антиобщественным элементам, в то время когда ее не хватало даже
законопослушным гражданам, неминуемо вызвало бы взрыв общественного
негодования, тюремная администрация организовала для заключенных так
называемый бестолковый конвейер, на котором без конца воспроизводился один
и тот же, не имеющий смысла и никому не нужный процесс. Несчастные
заключенные не могли не работать, но, понимая всю бессмысленность своего
труда, постепенно сходили от этого с ума. Вот это и имел в виду адвокат
Чаррн, когда сказал Чейту, что лореанская тюрьма - это ад. Как раз об этом
и говорил охранник: "Больше трех месяцев никто не выдерживает".
Вытянув из периодически пытающегося отключиться Картри всю возможную
информацию и составив для себя наконец более или менее ясное представление
об обществе, в котором волей случая он оказался, Чейт пришел в полнейшее
недоумение. Для него выход из создавшейся нелепейшей ситуации был вполне
очевиден.
- Почему же вы не разбежитесь по другим планетам, где и работы навалом,
и легального чая полно? - спросил он своего сокамерника.
Картри обреченно щелкнул челюстями, усы его поникли еще ниже.
- Второй доминантой после потребности работать для лореанцев является
чувство родины, необходимость быть полезным своей стране и своему народу.
Мы можем жить только среди себе подобных, среди тех, кто разделяет наши
моральные, этические и культурные ценности.
- Что-то мне все это напоминает, - задумчиво почесал подбородок Чейт.
Чейту вспомнился один из его любимых литературных персонажей,
наделенный не только изрядной долей черного юмора, но и на редкость
проницательным умом. Как он там говорил: люди гибнут за металл? Интересно,
какой диагноз он поставил бы лореанцам? Они-то точно оканчивают свои дни
по какой-то иной причине. Чейту же в ближайшей перспективе мерещился
унылый, одетый в серое призрак смерти от тоски. С таким соседом, как
Картри, работающим по выходным, можно и досрочного освобождения не
дождаться. Можно, конечно, попросить перевести его в другую камеру, но,
если верить Картри, там его соседом будет точно такой же фанатик,
предпочитающий всем радостям жизни работу задаром.
Выход был один - найти палку подлиннее и покрепче и как следует
разворошить весь этот муравейник.
Утро началось с деликатного стука в дверь.
Потянувшись, Чейт неохотно приподнялся со своего ложа и увидел
надзирателя, заглядывающего в приоткрытую дверь.
- Пора вставать, скоро завтрак, - радостно сообщил тот и, прихлопнув
дверь, побежал дальше по коридору.
Утром Картри выглядел получше, чем вчера, но все равно похож был на
лопнувший пузырь, из которого медленно вытекает воздух. На все попытки
Чейта разговорить его лореанец реагировал нервно, даже как будто с
раздражением. На все вопросы отвечал коротко, односложно. Чейт начал даже
подумывать о том, не затронул ли он по незнанию во вчерашней беседе с
Картри какую-нибудь слишком уж деликатную тему. Если труд заменяет
лореанцам секс, тогда вполне возможно, что на Лореане не принято
разговаривать о работе с незнакомыми людьми. Быть может, сегодня Картри
было стыдно за свою вчерашнюю откровенность?
Быстро покончив с едой, Картри вскочил на ноги и принялся нервно ходить
по комнате из угла в угол, что-то неразборчивое щелкая себе под нос. То и
дело он бросал взгляд на дверь с таким видом, будто ждал прихода гостя,
видеть которого не имел ни малейшего желания, и в то же время боялся
пропустить визит, понимая, что встреча неизбежна и лучше уж поскорее с
этим покончить.
Наконец за дверью раздался приглушенный шум и шелест шагов.
В комнату - Чейт даже мысленно не мог назвать помещение, в котором
находился, камерой - вошел вчерашний разговорчивый надзиратель.
Картри приглашения не требовалось - он пулей вылетел в коридор.
- Эй, погоди! - метнулся следом за ним Чейт.
- Ты же не собирался работать, - ехидно заметил надзиратель.
- У меня изменились планы, - на бегу бросил в его сторону Чейт. -
Временно.
В коридоре они присоединились к группе заключенных, всего около
тридцати персон, охваченных каким-то нездоровым возбуждением. Они суетливо
перебирали ногами, но при этом только топтались на месте, почти не
продвигаясь вперед, цепляли друг друга локтями, хватали за руки,
толкались, бестолково вертели головами из стороны в сторону. При этом все
без остановки, не слушая соседей и нисколько не смущаясь, что их тоже
никто не слушает, что-то щелкали, то есть говорили.
Чейт быстро потерял из виду своего соседа и, дабы избежать нештатных и
просто непонятных ему ситуаций, старался держаться поближе к надзирателям.
Так бесконечно гомоня и перетасовываясь, группа, или, правильнее будет
сказать, толпа, заключенных потихоньку добралась до лестницы, спустилась
по ней на первый этаж и ввалилась в большой, ярко освещенный зал с высоким
потолком.
Тремя длинными рядами вдоль зала были расставлены одинаковые столы -
ровные, строго горизонтальные плоскости на четырех тонких металлических
ножках. Никаких художественных излишеств, все строго функционально. На
каждом столе было расставлено по пять полупрозрачных лотков - четыре
прямоугольных и один, самый большой, круглый.
Пространство над головами занимала сложная разветвленная конструкция из
прозрачных пластиковых труб большого диаметра, хоботы от которой
протягивались к каждому рабочему месту.
Водоворот из лореанцев закрутился в ином направлении. Расталкивая друг
друга, они бросились к столам, как будто боялись, что рабочих мест может
на всех не хватить.
- Послушайте, офицер, - обратился Чейт к надзирателю, возле которого
старался держаться. - Почему бы не упорядочить этот процесс?
- Пробовали, - равнодушно ответил лореанец. - Еще больший бардак
получается. Да и Общество защиты прав работников придирается, считая, что
таким образом мы себе лишнюю работу придумываем.
Откуда-то сбоку вынырнул возбужденный Картри.
- Пойдем, пойдем скорее! - схватил он Чейта за локоть. - Я занял
отличные места.
- С видом на море, надеюсь? - насмешливо осведомился Чейт.
- Нет, с наилучшей подачей сырья, - абсолютно серьезно ответил Картри.
- Это, должно быть, здорово, - тяжко вздохнул Чейт и, подмигнув
надзирателю, последовал за своим сокамерником.
Рассаживание по местам не обошлось без нескольких локальных конфликтов,
которые были быстро погашены охранниками. Глядя на происходящее, Чейт
решил, что охрана в этом заведении только для того и существовала, чтобы
не позволять заключенным вгрызаться друг другу в глотки из-за лучших
рабочих мест.
Картри, должно быть, пользовался определенным авторитетом среди местных
правонарушителей, потому что на столы, которые он занял для себя и Чейта,
оставив на них перевернутые стулья, никто не покушался.
- Так в чем все-таки заключается работа? - поинтересовался Чейт, заняв
свое место.
- Сортировка по цвету, - коротко и непонятно ответил Картри.
Он уже, подобно другим жаждущим работы заключенным, нетерпеливо ерзал
на месте и нервно подергивал усами.
Чейт понял, что в данной ситуации добиться от него более
вразумительного ответа вряд ли удастся.
По залу прокатился восторженный гул. Взгляды всех присутствующих,
включая и надзирателей, устремились вверх. Чейт тоже поднял голову и
увидел, что по прозрачному трубопроводу катится цветистая волна. Из
хоботов в подставленные под них большие круглые контейнеры посыпались
разноцветные пластиковые диски размером с орден Доблести, который Чейт
получил во время шенского конфликта. Лореанцы чуть ли не на лету ловили
диски всеми четырьмя руками и быстро раскидывали их по прямоугольным
контейнерам, сортируя по цветам.
Чейт, поддавшись поначалу общему порыву трудового энтузиазма, тоже
принялся вылавливать диски из приемника и раскладывать их по четырем
другим лоткам, но довольно-таки быстро одумался.
"А ну-ка, прекрати немедленно, - мысленно одернул он сам себя. - Не
хватало только стать жертвой массового психоза".
Чейт хотел было откинуться на спинку стула, но вовремя вспомнил, что в
рабочем зале спинок у стульев нет. Тогда он положил одну ногу на колено
другой, уперся в нее локтем, а ладонью подпер подбородок. Приняв
максимально удобную позу, Чейт погрузился в созерцание производственного
безумия, охватившего всех без исключения лореанцев, находившихся в зале.
Заключенные сосредоточенно сортировали разноцветные диски, мелькающие у
них между пальцев, подобно картам в руках шулеров из игорных домов
Гортензии-2. Время от времени кто-нибудь, у кого заканчивалась цветная
смесь в приемнике, вскакивал и принимался яростно трясти свисающий над
столом хобот, пытаясь выдавить из него порцию побольше. Но бдительные
стражи порядка, тоже ни на мгновение не забывающие о своем служебном
долге, быстро усаживали не в меру ретивого работника на место.
- С вами все в порядке?
Чейт не сразу сообразил, что вопрос был обращен к нему.
Обернувшись, он увидел стоящего у него за спиной охранника. Один глаз
его смотрел на Чейта, два других - на круглый приемник на его столе, из
которого диски уже сыпались на пол.
- Прошу прощения.
Чейт быстро собрал рассыпавшиеся диски, потом достал из кармана носовой
платок и, скомкав его, заткнул свисающий над контейнером хобот.
- Все в порядке, офицер?
Охранник приподнял конец хобота, заглянул в него сначала одним глазом,
затем поочередно двумя другими и, наконец, отказываясь верить все трем
своим глазам, потрогал пальцем самодельную затычку, перекрывшую путь
нескончаемому потоку разноцветных дисков.
- Что-нибудь не так? - поинтересовался Чейт.
- Зачем вы это сделали? - удивленно спросил охранник, указывая Чейту на
конец хобота с торчащим из него носовым платком. - Зачем?
- Чтобы на пол ничего не сыпалось, - пожав плечами, ответил Чейт.
Охранник нервно задергал усами.
- Все в порядке, офицер, - поднявшись, Чейт ободряюще обнял охранника и
заставил сесть на свое место. - Первый раз такое видишь?
Охранник молча кивнул.
- Ничего, я вам еще и не такое покажу, - мило улыбнувшись, пообещал
Чейт.
Охранник попытался подняться, но Чейт удержал его:
- Да не торопись ты, приди в себя немного.
Но охранник так жалобно защелкал челюстями, что даже заключенные с
соседних столиков оглянулись.
- А, понятно, тебе работать надо, - догадался Чейт и, убрав руки,
позволил охраннику встать. - Может быть, в таком случае расскажешь мне про
весь производственный процесс?
- Процесс заключается в сортировке дисков по цветам, - ответил
охранник, стараясь при этом держаться от Чейта на расстоянии, как будто
опасался невзначай подцепить от него какую-нибудь смертельную заразу.
- Это я уже понял, - кивнул Чейт. - Что происходит с рассортированными
дисками потом?
- Пойдем покажу, - махнул рукой охранник, предлагая следовать за собой.
Они прошли в соседнее небольшое помещение, в котором находился большой
прозрачный барабан.
- Вот, - указал на барабан охранник. - Сюда и засыпаются
рассортированные диски.
В это время в помещение вошел один из заключенных, неся в каждой руке
по контейнеру, наполненному дисками одного цвета. Охранник ткнул Чейта
локтем в бок и взглядом велел наблюдать за тем, что произойдет.
Заключенный открыл крышку барабана и высыпал в него содержимое всех
четырех принесенных контейнеров. Закрыв крышку, он повернул рычаг на
боковой стойке. Струя воздуха, ударив снизу, перемешала диски и выбросила
их в заборник трубопровода, ведущего в рабочий зал. Четырехцветная масса
потекла по прозрачным трубам, чтобы снова, ссыпавшись через хоботы в
круглые приемники на столах, подвергнуться сортировке.
Несчастный заключенный, наблюдавший вместе с Чейтом за гибелью плодов
своего труда, пронзительно защелкал. Колени его подогнулись, глаза
подернулись серой пеленой. Чтобы устоять на ногах, он вынужден был двумя
руками ухватиться за край барабана.
- Ну что же ты так, - подхватил его охранник. - Пойдем-ка на место.
Следуя за заключенным и поддерживающим его охранником, Чейт вернулся в
рабочий зал.
Только теперь он в полной мере осознал, какую ужасную пытку представлял
для лореанцев бестолковый конвейер. Лореанцы страдали, не имея возможности
работать, но страдания их многократно умножало то, что они были вынуждены
собственными руками уничтожать то, что сделали. Это был поистине
иезуитский метод истязания. Заключенные собственными руками приводили в
движение пыточную машину, да еще к тому же готовы были драться за право
первым опробовать ее на себе.
В соседнем ряду один из работников пронзительно вскрикнул, вскинул руки
вверх, опрокинулся на спину и забился в истерике. Никто, кроме Чейта и
охранников, не обратил на происшествие ни малейшего внимания. Охранники
подхватили извивающегося и дергающего конечностями лореанца на руки и
быстро вынесли из зала.
- Что с ним? - спросил Чейт.
- Спекся, - ответил охранник. - Готовый клиент для психушки.
Чейт понял, что, кроме него, помочь этим бедным чудакам, свихнувшимся
на работе, некому. И он просто обязан это сделать, как человек, как
гуманист... Тем более что все равно надо было чем-то занять себя на срок
заключения. Не перебирать же, в самом деле, диски?
Для того чтобы отвести заключенных в обеденный зал, охранникам пришлось
многих из них силой вытаскивать из-за рабочих столов.
После обеда Чейт в рабочий зал не вернулся. Вместо этого он решил
осмотреть всю тюрьму, передвижение по которой для заключенных было
совершенно свободным.
В здании было пять этажей. На самом верхнем располагались
административные и служебные помещения. На двух следующих этажах
находились заключенные. На первом, как уже знал Чейт, был рабочий зал и
столовая, а второй занимали приемная врача, маленький стационар и
роскошный спортивный зал, которым, похоже, никто никогда не пользовался.
Больше ничего примечательного Чейту обнаружить не удалось.
Время, оставшееся до возвращения Картри, Чейт провел в своей комнате,
переключая каналы телемонитора в надежде найти хоть что-нибудь
смотрибельное. Но экран категорически отказывался показывать что-либо
иное, кроме вяло шевелящих челюстями говорящих лореанских голов и чего-то
похожего на любительскую видеосъемку из цикла "Как мы с соседом полку
вешали".
Просмотр местных телепрограмм окончательно убедил Чейта в том, что все
беды лореанцев проистекают из-за неспособности найти адекватную замену
труду, ставшему в силу неких неведомых Чейту причин неотъемлемой частью их
жизни, превратившемуся в психофизиологическую потребность, что-то на грани
патологии. Необходимо было сублимировать потребность постоянно работать,
чтобы подсознание лореанцев могло воспринять это в качестве адекватной
замены труду.
Чейт прошел в комнату дежурного охранника и, попросив у него телефон,
позвонил адвокату Чаррну.
Картри вернулся в комнату в таком же пришибленном состоянии, что и
вчера.
Чейт наехал на него сразу же, в дверях, не давая возможности упасть на
кровать и окончательно потерять контроль над собственным телом:
- Слушай меня внимательно, Картри...
Вспомнив о том, что проделывал с ним Чейт накануне, Картри старательно
попытался сфокусировать на землянине все три своих глаза. На какой-то
момент у него это получилось очень даже неплохо.
- Завтра утром, перед работой, ты должен привести всех заключенных в
спортивный зал, - попытался внушить ему Чейт.
- Вряд ли это получится, - с трудом выговорил Картри.
- Скажи им, что у меня есть для вас работа.
В глазах лореанца появился осмысленный блеск.
- Ты не шутишь? - с сомнением спросил он. - На Лореане не принято
шутить такими вещами...
- Я говорю абсолютно серьезно, - заверил его Чейт.
- Что за работа? - заметно оживился Картри.
- Завтра узнаешь, а теперь ложись спать. - Чейт подтолкнул лореанца к
кровати. - На тебе лица нет.
Утром в спортзал явились все арестанты - всего пятьдесят шесть
лореанцев. В углу Чейт приметил даже трех стариков с порыжевшими от
времени усами.
- Эти-то здесь за что, - кивнув в сторону стариков, спросил Чейт у
Картри.
- Подделка документов, - объяснил лореанец. - При переходе на другую
работу занизили свой возраст, чтобы им не срезали норму выработки.
Чейт только головой покачал.
Выйдя в центр зала, он вскинул обе руки вверх, чтобы привлечь к себе
внимание собравшихся.
Лореанцы тут же обступили его плотной молчаливой толпой.
Чейт невольно поежился. Зная, что, когда дело касается работы, лореанцы
мгновенно превращаются в безмозглых фанатиков, он живо представил себе,
что сделает с ним эта толпа, если он не оправдает ее надежды.
- Ребята, на первый взгляд мое предложение может показаться вам не
совсем обычным, - громко, чтобы каждому было слышно, начал свое
выступление Чейт. - Я предлагаю вам внимательно выслушать меня,
попридержав эмоции, тщательно все взвесить и обсудить и только после этого
выносить решение. Я не хочу вас обидеть, но, варясь постоянно только в
собственном соку, вы несколько отстали от других планет. У вас на Лореане
идет постоянная борьба за рабочие места, в то время как остается
невспаханной целая область неудовлетворенных потребностей разумных
существ. Я говорю о профессиональном спорте.
Собравшиеся загудели, защелкали.
- Что они говорят? - обратился Чейт за помощью к Картри.
- Они сомневаются, - ответил лореанец. - Занятие спортом - это не
работа, а пустое времяпрепровождение. Спорт для того и придуман, чтобы
отвлекать от труда.
- Нет, ребята, вы меня не поняли! Речь идет не о физических упражнениях
в перерывах между производственными циклами. Я говорю о профессиональном
спорте. О том, что спорт тоже является работой, вы, должно быть, еще не
слышали.
Чейт включил телемонитор и загрузил в него видеодиск, который получил
утром от адвоката Чаррна.
- Уверен, прежде вам такого видеть не доводилось, - многообещающе
улыбнулся лореанцам Чейт и включил воспроизведение.
На видеодиске были записаны самые интересные моменты спортивных
соревнований прошлого года. Чейт демонстрировал лореанцам по небольшому
фрагменту, позволяющему составить представление о каждом виде спорта, но
главное внимание уделил показу трибун, по которым могучими волнами
прокатывались все степени и оттенки эмоций - от неистовой радости до
замогильной скорби. Демонстрацию видеозаписи Чейт сопроводил собственными
комментариями, повествуя о жизни профессиональных спортсменов, о том,
сколько сил и труда приходится вкладывать им в тренировки, какой огромной
любовью и почитанием пользуются они среди соплеменников... Ну и так далее,
в том же духе...
Просмотр вызвал среди заключенных интерес, какого Чейт даже и не
ожидал. Лореанцы оживленно переговаривались, размахивали конечностями,
сверкали глазами. Усы у них закручивались спиралями, что являлось
признаком крайнего возбуждения.
- По сути ты, конечно, прав, - выражая общее мнение, сказал Чейту
Картри. - Но возникает множество вопросов. И главный - найдутся ли среди
лореанцев болельщики? Мы ведь не привыкли к массовым зрелищам.
- Ребята, начнутся тренировки - все вопросы разрешатся сами собой, -
заверил всех собравшихся Чейт. - Если мне удастся сделать из вас
спортсменов, то все оставшиеся вне игры автоматически станут
болельщиками...
Чейт хотел было еще что-то сказать, но в этот момент в зал вошел
охранник.
- А что, работать сегодня никто не собирается? - удивленно произнес он,
окинув недоумевающим взглядом собравшихся в зале заключенных.
В ту же секунду в дверях возникла давка. Оказалось достаточно всего
лишь одного напоминания о "бестолковом конвейере", чтобы лореанцы кинулись
к своим разноцветным дискам. Со стороны они походили на мучимых
абстиненцией наркоманов, готовых на все, чтобы достать новую дозу, без
которой жизнь для них теряет свой стремительно и неудержимо падающий к
нулевой отметке смысл.
- Эй, ребята, а как же тренировка? - растерянно крикнул Чейт.
- Извини, но только после работы, - бросил, пробегая мимо него,
какой-то заключенный.
- Да на кого вы будете похожи после этой вашей работы? - возмущенно
всплеснул руками Чейт.
Но никто его уже не слышал.
Спортивный зал быстро пустел.
- Ну что ж, после работы - так после работы, - сам себя успокоил Чейт.
Гордость не позволяла Чейту признать, что первый раунд оказался им
безнадежно проигранным, хотя всего лишь по очкам.
Зайдя к дежурному охраннику, Чейт попытался разузнать у него, какие
виды спорта пользуются наибольшей популярностью на Лореане, но вскоре
понял, что тот вообще плохо понимает, о чем идет речь. Когда же Чейт
заговорил о спортзале, то выяснилось, что он был сооружен, так же как и
практически все спортивные площадки на Лореане, лет двадцать назад, когда
Галактическая Лига проводила год национальных видов спорта. Тогда, дабы не
остаться в стороне от распределения фонда Лиги, направленного на поддержку
и развитие национальных видов спорта, в системе Лореан был спешно учрежден
Комитет по делам спорта, который и выпустил брошюру с описанием лореанских
народных игр. Поскольку признавать работу спортивной игрой было неэтично,
члены Комитета сами придумали несколько игр и разработали для них правила.
Вопреки ожиданиям членов Комитета, деньги из фонда Лиги не были выданы
наличными. На выделенную системе Лореан сумму прилетевшая специально для
этого бригада строителей возвела сеть спортивных сооружений и площадок под
описанные в предоставленной им брошюре игры.
Покопавшись в столе, охранник даже нашел брошюру, выпущенную в свое
время необдуманно огромным тиражом почившим в бозе Комитетом по делам
спорта.
Игры, описанные в ней, была одна безумнее другой. В частности, игра,
под которую и была оборудована площадка в тюремном спортзале, называвшаяся
"Наш любимый шест", заключалась в том, что на шест, установленный в центре
площадки, нужно было надеть резиновые кольца. Все правила сводились к
тому, что игрокам разрешалось пользоваться только одной верхней парой
конечностей. При этом не оговаривалось ни количество игроков, ни деление
их на команды. Игра заканчивалась, когда на шест были надеты десять колец.
Естественно, что ни победителей, ни проигравших в такой игре не было и
быть не могло, потому что придумывали ее те, кто сам играть не собирался и
просто не понимал, в чем заключается смысл и интерес любой игры.
Полученная информация отнюдь не способствовала поднятию настроения. Но
отказываться от своей затеи Чейт не собирался, поскольку самолюбие его
ничуть не уступало болезненно гипертрофированной потребности лореанцев в
труде.
Вечером, к искреннему удивлению и бесконечной радости Чейта, в спортзал
пришли, возглавляемые Картри, семеро заключенных. Выглядели все они так,
словно это был последний день в их многострадальной жизни.
И тем не менее сей факт был расценен Чейтом как первая победа.
Рассказав, как важен для спортсменов режим, и слегка пожурив
собравшихся за плохую физическую форму, Чейт предложил немного, для
разминки, поиграть в "Наш любимый шест". Оказалось, что никто не только не
знает правил этой игры, но даже никогда не слышал названия. Тогда Чейт
предложил любую подвижную игру, на выбор, что также вызвало искреннее
недоумение лореанцев. Быстро сообразив, что ни одной игры его подопечные
не знают, Чейт вернулся к идее поиграть в "Наш любимый шест", поскольку
для нее имелись площадка и кольца.
...
