Андрей Быстров. Эффект проникновения
страница №4
... реплики.Говорили об угрозе, которую создает Берия, пытаясь захватить власть в свои
руки.
- Сможешь выполнить эту рискованную операцию?
- Смогу, - отвечаю я.
Знали, что у меня к Берия давняя неприязнь, перешедшая во вражду. У нас
еще при Сталине не раз были стычки. Достаточно сказать, что Абакумов и
Берия хотели в свое время меня арестовать. Уже подбирали ключи... Кстати,
мне Сталин прямо однажды сказал, что они хотели меня арестовать. Берия
нашептывал Сталину, но последний ему ответил: "Не верю. Мужественный
полководец, патриот - и предатель. Не верю. Кончайте с этой грязной
затеей". Поймите после этого, что я охотно взялся его арестовать. За дело.
Решено было так. Личная охрана членов Президиума находилась в Кремле,
недалеко от кабинета, где собирались члены Президиума. Арестовать личную
охрану самого Берия поручили Серову. А мне нужно было арестовать Берия.
Маленков сказал, как это будет сделано. Заседание Совета Министров
будет отменено, министры отпущены по домам. Вместо этого он откроет
заседание Президиума.
Я вместе с Москаленко, Неделиным, Батицким и адъютантом Москаленко
должен сидеть в отдельной комнате и ждать, пока раздадутся два звонка из
зала заседаний в эту комнату.
Меня предупредили, что Берия физически сильный, знает приемы
джиу-джитсу.
- Ничего, справлюсь, нам силы тоже не занимать...
...Идем в зал. Берия сидит за столом в центре. Мои генералы обходят
стол, как бы намереваясь сесть у стены. Я подхожу к Берия сзади, командую:
- Встать! Вы арестованы.
Не успел Берия встать, как я заломил ему руки..."
Цитировать дальше бессмысленно, потому что содержание этого и подобных
текстов не имеет ничего общего с истиной. Кажется, сочинители даже не
слишком заботились о правдоподобии. Иначе как объяснить возникновение
нелепо-мелодраматической сцены рукопашной схватки Жукова и Берия в духе
боевиков с Ван Даммом? Не было этого, как не было и самого ареста, и
последующего закрытого суда, и расстрела 23 декабря 1953 года.
На самом деле все произошло проще и страшнее.
26 июня 1953 года, вскоре после совещания на "четвертой даче", к
особняку Берия на Малой Никитской подъехали два бронетранспортера. Машины
беспрепятственно проникли во двор, ибо охрана (черт знает почему, как
писал Булгаков в "Мастере и Маргарите") отсутствовала. Из
бронетранспортеров оперативно выгрузилась спецгруппа - пятнадцать
превосходно обученных убийц, персональная гвардия Тагилова. Никакого
сопротивления, разумеется, Берия оказать не мог и не оказал. Убийцам даже
не понадобилось входить в дом - Лаврентия Павловича, работавшего в
кабинете, застрелили через окно. Труп вынесли на носилках, покрытых
брезентом...
Личность Лаврентия Берия оценивают по-разному. Кто-то считает его
кровавым монстром, другие утверждают, что он был тайным оппозиционером,
готовившим демонтаж сталинского режима. Одно несомненно: это был человек
сильный, умный и решительный. В ситуации, создавшейся после смерти
Сталина, он один имел возможность противостоять Тагилову и компании. С
какой целью и с каких позиций противостоять - вопрос другой, но лишь
устранив Берия, Тагилов почувствовал себя в безопасности. На Хрущева,
Маленкова и прочих он мог внимания не обращать.
Было бы неверным считать, что подлинная история убийства Лаврентия
Берия так уж оставалась тайной за семью печатями для всех. Об истине,
например, догадывались помощник Берия по атомному проекту Борис Ванников и
сын Лаврентия Павловича Серго. В течение многих лет Серго Берия пытался
найти людей, непосредственно участвовавших в убийстве его отца, но не
нашел никого.
Поиски и не могли увенчаться успехом - но не потому, что все эти люди
умерли.
15
Казино почему-то называлось "Алькатраз". Может быть, его новорусские
владельцы не знали, что Алькатраз не райские кущи, а одна из самых мрачных
тюрем всех времен и народов... Или наоборот, отлично знали, и в названии
казино проявилось их своеобразное чувство юмора.
Владимир Сергеевич Зорин стоял у стола рулетки, в безукоризненном
темном костюме, с галстуком-бабочкой, самоуверенный и несколько надменный.
У него не было желания играть, тем не менее он пару раз поставил
пятидолларовые фишки на черное и выиграл. В роскошном зале (отделка -
золото на красном, и по традиции всех казино мира ни окон, ни часов)
оставалось не так много посетителей, и только что освободился столик для
блек-джека. Зорин подсел к нему, очаровательная девушка сдала две карты.
Владимир Сергеевич поднял два пальца буквой "V".
- Сплит, - сказал он. - Я загадал: если будет сплит, это к удаче...
Девушка стандартно улыбнулась. Нечто похожее ей приходилось выслушивать
нередко. Карты снова порхнули к Зорину.
- Соррендо, - разочарованно произнес он. - На этот раз нет смысла
продолжать.
- Проиграли, Владимир Сергеевич? - осведомился низкий мужской голос
из-за его спины. Зорин обернулся.
- Приветствую вас, Евгений Дмитриевич. - Он встал из-за стола. - Я
просто развлекался. Недолюбливаю азартные игры. Случайность не моя стихия.
- Тогда вам больше подошли бы шахматы, - заметил Булавин, пожимая
протянутую руку. - Помните, что говорил Сервантес? Жизнь - это шахматная
партия, после которой пешки и короли одинаково укладываются в ящик...
Они неторопливо направились в сторону бара.
- И шахматы не люблю, - проговорил Зорин лениво. - Да и что это за
сравнение жизни с шахматной партией? На шахматной доске все на виду, все
понятно. Вот белые, вот черные. Надо только избрать более эффективную
стратегию, чем противник, и быть внимательнее его, и вы обязательно
выиграете. Разве это похоже на жизнь?
- А вам какое сравнение по душе? - спросил Булавин, устраиваясь на
табурете у барной стойки.
- Преферанс... Что будете пить?
- Что-нибудь безалкогольное... Апельсиновый сок.
- Сок, отлично... А я позволю себе пятьдесят коньяку, хоть и за
рулем... Так вот, преферанс, дорогой Евгений Дмитриевич. Это будет вернее.
Представьте себе, у вас на руках пять взяток - ну, слабенькая шестерная
при удачном раскладе. Партнеры пасуют, что делать? Можно, конечно, уйти в
распасовку, она вам ничем особенным не грозит. Но боже, как хочется
играть! Прикуп лежит рубашками вверх, но вы чувствуете, что там два туза,
да и обязаны они там быть, не могут не быть... Наверняка два туза. Вы
берете прикуп на игру, а там одна мелочь. И делать нечего, приходится
играть с тем, что пришло, изворачиваться и надеяться на маловероятную
фатальную ошибку партнеров... Вот жизнь, Евгений Дмитриевич. Знание правил
- да, стратегия - да, расчет - да. Но всегда есть еще и прикуп, который не
виден.
- Вы романтик, Владимир Сергеевич, - заявил Булавин, не без интереса
слушавший Зорина.
- Разве? Никогда не считал себя таковым. Хотя, возможно, вы и правы,
отчасти. Союзы, подобные нашему, немыслимы без романтической составляющей.
Зорин рассмеялся так заразительно, что мало расположенный к открытым
проявлениям эмоций Булавин присоединился к нему.
Посмотрев на большие наручные часы в простом стальном корпусе, Зорин
сказал:
- Если мы хотим успеть заехать к вам и кое-что обсудить, нужно
торопиться...
- Едем, - согласился Булавин.
Они отправились на двух машинах. "Фольксваген" Зорина ничем не
выделялся на фоне заполонивших Москву иностранных автомобилей, но машина
Булавина - "Пежо-605" - была значительно дороже и приметнее. Зорин не
одобрял такого фанфаронства - впрочем, Булавин не всегда раскатывал на
"пежо". Для определенных обстоятельств у него имелась "девяносто девятая"
и даже старенькие "Жигули" шестой модели, на которые он пересаживался,
когда требовалось подчеркнуть скромность и непритязательность.
Подъездную дорогу к особняку Булавина ярко освещали фонари, но
декорированные цветными витражами двери оставались погруженными в
полумрак. В холле у лестницы на второй этаж хозяина и гостя встретила
Варвара Никитична - не то домработница, не то экономка, эксцентричная
неопрятная старуха, единственный человек в мире, кому Булавин доверял
безоговорочно. Евгений Дмитриевич перебросился с ней привычными
грубоватыми шутками, велел подать чай наверх в кабинет. На лестнице
Булавина и Зорина сопровождал великолепный мраморный дог по кличке
Полковник (обычно сокращаемой до Полкана), но в святая святых он допущен
не был.
Кабинет Евгения Дмитриевича Булавина Представлял собой поистине
примечательное зрелище. Всегда, в том числе и днем, здесь царила
таинственная полутьма - тяжелые шторы никогда не открывались. На стенах
разместились коллекции атрибутов африканских магических культов - все
подлинное (по крайней мере, так утверждали посредники, добывавшие эти
редкости для Булавина). Невдалеке от камина покоился на бронзовом
треножнике массивный хрустальный шар. Благодаря изобретательно спрятанным
подсветкам его сердцевина будто постоянно излучала некое
загадочно-туманное сияние, лишенный опоры взгляд терялся и скользил в
никуда. Канделябры черного дерева с изумительной резьбой возвышались
справа и слева от необъятного письменного стола. Словом, кабинет напоминал
обиталище средневекового философа, алхимика или мистика (кому что больше
по душе). Единственной вещью, возвращавшей посетителя в конец двадцатого
века, была здесь профессиональная двухкассетная видеосистема "Сони", но
она располагалась за складчатым занавесом, отодвигаемым нажатием кнопки.
Разумеется, никаких компьютеров на столе. Таковые у Евгения Дмитриевича
имелись, но они стояли в другом кабинете, в противоположном крыле дома.
Там Булавин часто работал и принимал посетителей, которых по разным
причинам не мог или не хотел привести сюда, в сердце своего жилища. Но к
Зорину это не относилось. Зорин имел право видеть все.
- Прекрасно! - воскликнул Владимир Сергеевич, обводя кабинет
восхищенным взглядом. - Сколько ни бываю в этой комнате, не устаю
восторгаться вашим вкусом. Да что вкус, это, в сущности, пустяки. Вы
сумели сделать больше. Вы создали идеальную гармонию формы и глубинной
энергии. Убежден, Генриху Гиммлеру понравился бы ваш кабинет. Черный
Герцог сумел бы понять, что лишь в такой обстановке стоит рассчитывать на
благосклонность высших сил...
- Не очень-то ему помогли высшие силы, - проговорил Булавин, подходя к
стеллажам, уставленным сотнями томов, переплетенных в кожу с золотым
тиснением.
Послышался тихий щелчок, и центральный стеллаж отъехал вглубь и в
сторону. За ним открылась кабина кухонного лифта - прибыл чай. Булавин
взял с серебряного подноса две полупрозрачные чашечки тончайшего фарфора,
поставил одну перед гостем, отхлебнул из второй. Какое-то время чай
смаковали молча - он был того достоин.
- Гиммлеру и его соратникам не повезло, - произнес наконец Зорин. - Они
пришли раньше срока. Наука еще не была готова проникнуть в суть тайных
предначертаний. Делались лишь робкие попытки... Из уважения к нашим
предшественникам не назову их усилия дилетантскими, но им не хватало ни
информации, ни теоретической базы, ни математического аппарата, чтобы
справиться со столь сложной задачей. Наше положение несравнимо выгоднее.
Уже сегодня мы в состоянии не только проверить магию алгеброй, но и
заставить ее служить себе... Да и само слово "магия" устарело. То, что
раньше делалось эмпирически, вслепую, сейчас поднято на качественно иной
уровень. Отныне это часть современной науки... Ритуалы, оккультизм,
вертящиеся столы спиритов, сантерия, брохейрия, предвидение будущего - мы
объединяем разрозненные элементы в новую реальность, и мы управляем ею.
Зорин умолк, выбрал хорошую сигару из полированного ящичка, тщательно и
со знанием дела раскурил.
- Я несколько увлекся, - добавил он суховато. - Обстановка
располагает... Давайте поговорим об эксперименте. Как и вы, я
заинтересован в том, чтобы его результаты были абсолютно убедительными - в
случае успеха и при неудаче.
16
Ночь в штате Вирджиния принесла с собой промозглую сырость.
"Шевроле-сабэрбан" Стивена Брента, мощный и солидный джип, уверенно
держался на влажной дороге, направляясь к столице Старого Доминиона, как
испокон века называли штат. Но Брент ехал не в Ричмонд, ему предстояло
свернуть к юго-западу и остановиться у одинокой виллы мистера Тейлора.
Брент принял решение скорее от растерянности, нежели по здравом
размышлении. Он не знал, с какой стороны взяться за проблему Тейлора, к
тому же у него имелось и непосредственное задание Конуэя: Дэвид Хилл.
Озабоченный дефицитом времени, Брент замыслил проникнуть в дом Тейлора
этой ночью, когда хозяин заведомо находится в Вашингтоне. Конечно, он не
рассчитывал найти какие-то улики, но и старая записная книжка с телефонами
прежних знакомых может дать зацепку. Все в мире взаимосвязано, и самый
незначительный на первый взгляд факт способен увести очень далеко, если
оценить его верно.
Двухэтажный, длинный и плоский дом Уильяма Д.Тейлора, лишенный
архитектурных изысков, был обнесен высоким забором, за которым торчали
фонари. Брент вышел из машины метрах в пяти от ворот, не выключая фар. Он
заранее выяснил, что Тейлор не держит охранников, но на всякий случай
позвонил у калитки.
На звонок отозвался громогласный собачий лай. Очевидно, за воротами
бесновалось не менее четырех здоровенных псов. Брент прикусил губу от
досады. Все, можно возвращаться. Даже попытка перестрелять собак не имеет
смысла, ведь Брент планировал скрытую акцию, а не налет. Имитация
ограбления тут не подходит, это насторожит Тейлора. Да и выстрелы в ночной
тишине далеко слышны...
Брент разочарованно щелкнул пальцами и повернулся к машине. Сделав два
шага, он остановился, прислушался к яростному лаю продолжавших
неистовствовать псов. Постоял с минуту, послушал еще, усмехнулся и
вернулся к калитке.
Это были не живые собаки, а высококачественная запись на замкнутой в
кольцо ленте, включающаяся при нажатии кнопки звонка и воспроизводящаяся
снова и снова. Динамики обеспечивали совершенно естественный звук, и Брент
ни за что не разгадал бы этого трюка, если бы не обратил внимания на
повторение одних и тех же звуковых циклов. Настоящие собаки не исполняют
свои номера на бис.
Сумка с инструментами была прицеплена к поясу Стивена Брента. Замок он
отпер без труда, а вот с хитроумной сигнализацией пришлось повозиться. Лай
постепенно стихал, вероятно в соответствии с программой таймера, -
создавалось впечатление, что собаки разбредаются по территории. Пока Брент
воевал с сигнализацией, он обнаружил и другие способы активации
акустической собачьей защиты - она срабатывала, когда кто-то подходил
слишком близко к забору или прикасался к воротам и калитке.
Отключив сигнализацию, Брент шагнул за ворота. Дорожку к дому,
вымощенную белой каменной плиткой, освещали тусклые лампы, заключенные в
причудливые стеклянные конусы, обвитые золотистыми металлическими змеями.
Почему он действительно не завел собак, думал Брент, быстро, но непоспешно
направляясь к дому. Чего проще... Но за собаками нужно ухаживать, их нужно
кормить. Значит, кто-то должен обитать на вилле постоянно или хотя бы
наведываться время от времени. Такого человека Тейлор, видимо, нанимать не
хочет, равно как не нанял он и охрану... Патологическая недоверчивость ко
всем на свете или серьезные основания не допускать никого и на периферию
своей частной жизни?
Брент открыл замок входной двери и оказался в просторном холле. Снаружи
падало достаточно света, чтобы не прибегать к помощи потайного фонарика.
Брент решил начать обыск с кабинета Тейлора, а потом обшарить остальные
комнаты и подсобные помещения, благо на это времени у него хватало. В
кабинете, обнаруженном на втором этаже, Брент задернул плотные шторы и
зажег настольную лампу.
Прежде всего в глаза бросился большой никелированный сейф. Дверцу
украшал прямоугольный дисплей, утопленный в толстую сталь, под ним
выступала укрепленная на кронштейнах стандартная компьютерная клавиатура.
На экране мерцал длинный ряд нолей.
Минуту постояв перед сейфом в раздумье, Брент нерешительно нажал ENTER.
Ноли сменились зеленоватой надписью:
ВВЕДИТЕ КОД ДОСТУПА
Код доступа? Брент приложил палец ко лбу. Откуда же ему знать этот
чертов код... Разве что попробовать наугад. Тейлор ездил в Гаррисберг, так
почему бы не набрать название этого города?
Он так и сделал. Дисплей мигнул и высветил новую надпись:
ОШИБКА
КОД НЕ ОПОЗНАН
ПРИ ПОВТОРНОЙ ОШИБКЕ
ПОЛИЦИЯ БУДЕТ ИЗВЕЩЕНА О НЕСАНКЦИОНИРОВАННОМ ПРОНИКНОВЕНИИ
- Проклятье, - буркнул Стивен Брент. Вот именно, проклятье. Сейф
открыть не удастся, да эта электронная штуковина еще и подскажет хозяину,
что здесь кто-то был. Неужели придется идти на вариант с имитацией
ограбления? Это подозрительно, но менее подозрительно, чем такая картина:
кто-то пытался залезть в сейф, но не взял в доме ни одной ценной вещи...
Со злостью Брент ударил кулаком по краю кронштейна, торчавшему из-под
клавиатуры. Кронштейн внезапно подался и ушел вниз. Дверца с дисплеем
распахнулась, и за ней Брент увидел другую дверцу, с обычным механическим
цифровым замком.
Итак, эта компьютерная система - такой же обман, как и собачий лай. Но
зачем? Да очень просто. Если бы замок и впрямь управлялся электроникой,
при любом сбое в энергоснабжении виллы Тейлор не смог бы открыть
собственный сейф. Для кого-то подобная неприятность мало что значила бы,
лишь небольшую задержку, пока не возобновится подача электрического
тока... Следовательно, Тейлору крайне важно иметь доступ в сейф всегда,
есть ток или нет? Что же такое жизненно необходимое он там прячет?
Пристально изучив замок, Брент пришел к выводу, что справится с ним. Он
вооружился медицинским стетоскопом, извлеченным из сумки с инструментами,
и принялся миллиметр за миллиметром поворачивать первую ручку,
прислушиваясь к шумам механизма.
Сейф сдался через полтора часа, когда спина Брента невыносимо болела от
кропотливой работы в полусогнутом положении. Брент выпрямился, с
наслаждением ощутив, как благодарно отзываются мышцы спины, и потянул
ручку приоткрытой дверцы.
Сначала он ничего не разглядел в полумраке, затем глаза привыкли, и
Брент увидел две картонные коробки. Он вынул одну них, снял крышку. Внутри
теснились ампулы с прозрачной жидкостью, но название препарата не было
обозначено. Во второй коробке обнаружились такие же ампулы и несколько
шприцев. На мгновение мелькнула абсурдная мысль - а не наркоман ли Тейлор?
- но Брент тут же отогнал ее.
На верхней полке лежал продолговатый футляр. Открыв его, Брент с
недоумением воззрился на радужно переливающийся прямоугольник размером с
ладонь, украшенный рубиновым полушарием в центре и кристаллами странной
формы по углам. На обороте прямоугольной пластины на гладкой синей
поверхности ровно светились два золотистых ободка. Брент прикоснулся к
одному из них, и его будто током ударило. Послышался высокий тонкий звук,
и по руке Брента заметались фиолетовые искры. Одновременно он был захвачен
необыкновенным ощущением эйфории, которое пугало, но от которого не
хотелось избавляться.
Встряхнувшись, Брент отдернул палец.
- Ну, как вам это понравилось? - вкрадчиво спросил кто-то за его
спиной.
Брент крутанулся на каблуках. Перед ним стоял Уильям Д.Тейлор с
внушительным пистолетом в руке.
- Поднимите руки! - скомандовал он.
Как во сне, Брент повиновался. Тейлор быстро ощупал его и вытащил из
кармана "полис-спешл" тридцать восьмого калибра.
- Неплохо вооружились, - заметил он. - Только это ни к чему. Побеседуем
как двое разумных людей... Верните в футляр то, что у вас в руках, и
садитесь. Кстати, вам повезло, что я здесь. В моем доме незваных гостей
иногда ожидают сюрпризы... И не всегда приятные...
Вложив пластину в футляр, Брент сунул ее в сейф и уселся на стул.
- Вы должны быть в Вашингтоне, - проронил он, точно эта реплика могла
тут же отправить Тейлора обратно в столицу США.
Тейлор улыбнулся, запихивая револьвер Брента в свой карман.
- Да я и был в Вашингтоне... Но кто же откажется лично познакомиться со
Стивеном Брентом из АНБ? Тем более вы к этому стремились...
- Вот как, вы меня знаете...
- Знаю ваше имя, - спокойно сказал Тейлор. - И еще то, что вы влезли
сюда без всякого соизволения руководства. Это меня устраивает. Вы очень
хорошо срежиссировали ваше исчезновение.
- Вам не сойдет с рук убийство сотрудника АНБ, - без особой
убежденности заявил Брент.
- Убийство? - удивился Тейлор. - А кто говорил об убийстве? Вы не
поняли, поясняю. Я мало знаю о вас и хочу узнать больше, много больше.
Поэтому мы отправляемся в путешествие.
Тейлор поднял пистолет на уровень груди Брента и выстрелил. На
пистолете не было глушителя, но вместо характерного резкого хлопка
раздалось какое-то неопределенное шипение. Боль захлестнула Стивена Брента
с головы до ног. Он попытался вскочить со стула, но свет померк в его
глазах.
17
Едва Кремнев устроился в гостиничном номере, он позвонил Шатилову и
сообщил, что выезжает к нему вместе с Ирой. Они взяли такси. Ира, в
последний раз посетившая Москву еще ребенком, увлеченно глазела по
сторонам.
Нажимая кнопку звонка у двери Шатилова, Кремнев заметно волновался.
Восемь лет разлуки не шутка. Многое могло измениться...
Многое, но не главное. Дверь распахнулась, и Кремнев очутился в
медвежьих объятиях друга.
- Раздавишь, - смеясь, вымолвил Кремнев.
- Выдержишь, ты железный... - Шатилов разомкнул объятия и стиснул в
ладонях плечи Кремнева. - Черт, Сашка! Такой весь из себя джентльмен...
- Да и ты не похож на убогого, - сказал Кремнев, и в голосе его звучала
настоящая радость, - А вот это Ира, моя племянница.
- Здравствуйте, - смущенно проговорила Ира.
- Привет! Проходите...
Шатилов широким жестом пригласил их в гостиную. Первым вошел Кремнев и
сразу увидел Марину, сидевшую в кресле с разноцветным журналом в руках.
Она была одета в слишком просторные для нее джинсы Шатилова, его же
рубашку и джинсовую куртку.
- Знакомьтесь, - произнес Шатилов. - Марина, это и есть Саша Кремнев, о
котором я тебе столько рассказывал... А это Ира.
- Здравствуйте, - снова сказала Ира.
- Очень рада, - откликнулась Марина.
Кремнев украдкой бросил на Шатилова лукаво-вопросительный взгляд. В
ответ Шатилов чуть заметно отрицательно качнул головой. Тогда Кремнев
приподнял брови, и Шатилов прикрыл глаза, что означало: "Потом".
Этот безмолвный диалог остался не замеченным девушками. Кремнев
повалился на диван, Ира скромно пристроилась на стуле.
- Ну, выкладывай, - потребовал Шатилов, предлагая Кремневу сигареты. -
Как ты, что ты?
- Я, брат, решил заняться издательской деятельностью, - важно изрек
Кремнев. - Издательство "ВОЛК", слышал?
- Никогда, - признался Шатилов. - Что за волк?
- Всероссийская объединенная литературная корпорация... - Кремнев
рассмеялся. - Шучу, конечно. Никакая не всероссийская и тем более не
корпорация, а просто "ВОЛК". Ну, крутой такой зверь... И слышать о нас ты
вряд ли мог, потому что мы только что организовались. Ни одной книги еще
не выпустили.
- Гм... Вот не думал, что ты заинтересуешься книгоизданием.
Неисповедимы пути Господни... И что будете штамповать - детективчики?
Конкуренции не боитесь?
Кремнев зажег сигарету и выпустил кольцо дыма.
- Не боимся, потому что у нас особая политика.
- Ох ты... Если не секрет, какая?
- Секретов нет. Видишь ли, Юра, детективы, боевики, триллеры,
фантастика - все это у нас выпускают сотни издательств. Да вот беда, если
наши российские авторы, то уровень пещерный, а кто поприличнее - сплошь
буржуи. Многие читатели справедливо ругаются. Люди уже объелись дерьмом,
хотят читать наше, русское, но качественное - те же детективы и
фантастику, но на уровне настоящей литературы. И ведь есть у нас
талантливые авторы, молодые ребята! Но из коммерческих издательств их
гонят - мол, тетя Маня не поймет. Гонят и из элитарных - там наоборот,
высокомерно нос воротят. На рынке образовалась ниша, дыра, понимаешь? Вот
мы и решили ее заполнить. Дали рекламу в газеты, объяснили, что
требуется... Не поверишь - портфель забит рукописями. Процентов тридцать -
шедевры, будем издавать... Ребята пишут не хуже Стивена Кинга. Мы их,
конечно, раскрутим - телевидение там, пресса... Ты видел у нас в России
писателя, раскрученного наподобие Кинга или Шелдона - абсолютные
бестселлеры? То-то. Даже самых популярных знают сравнительно мало. А мы
возьмем и сделаем!
Слушая воодушевленную речь друга, видя его горящие глаза, Шатилов
мысленно радовался за него. Опасения, что Кремнев предстанет перед ним
сломленным, сдавшимся человеком, не сбылись.
- И ты здесь по делам издательства? - спросил он.
- Не по делам, а по одному делу. Московский автор прислал исключительно
интересную рукопись. Хочу с ним встретиться, предложить долгосрочный
контракт... И все-таки главное было - повидаться с тобой, иначе я послал
бы в командировку помощника. Кстати, что это у нас за встреча всухую?
Наливай!
Шатилов сконфуженно развел руками:
- Извини, не купил, закрутился... Расскажу - поймешь и простишь. Мы тут
с Мариной тебе такой детектив преподнесем, твои доморощенные Стивены Кинги
от зависти лопнут... Правда, Марина?
Он подмигнул девушке, та несмело улыбнулась в ответ.
- Да ладно, я сбегаю, - проявил великодушие Кремнев.
- Давай я, как хозяин...
- Нет уж, как хозяин ты развлекай наших девушек... Тут поблизости,
наверное, новых магазинов за восемь лет пооткрывали немерено?
- Полно, да только водка в них левая. Иди в "Кристалл", там не обманут.
Три квартала налево.
- Угу... Я мигом. - Кремнев легко вскочил с дивана и вышел из квартиры,
захлопнув дверь.
- Так. - Шатилов обратился к Марине: - Там в холодильнике... В общем,
сооружай закуску.
Марина кивнула и отправилась на кухню, а Шатилов принялся расспрашивать
Иру о жизни в Санкт-Петербурге.
В этот момент на лестничной клетке третьего этажа дома напротив парень
в кожаной куртке поднял к глазам бинокль. Понаблюдав с минуту, он включил
переговорное устройство:
- Макс, их там двое - он и девчонка. Больше никого не вижу.
- Больше точно никого нет? - послышалось из динамика.
- Вроде бы нет.
- Хорошо, иди вниз.
Парень спустился по лестнице и сел в "тойоту", стоявшую у подъезда
шатиловского дома. В салоне сидели еще трое, а позади "тойоты" у тротуара
приткнулся черный джип.
- Макс, начинаем? - спросил парень с биноклем.
- Инструкции всем понятны? - осведомился тот, кого назвали Максом. Под
утвердительные возгласы он скомандовал: - Начинаем.
Шатилов немного удивился, услышав дверной звонок.
- Быстро же он... Человек-ракета! - Он прошагал в прихожую и открыл
дверь.
Сильнейший удар в лицо отшвырнул его к стене. Четверо ворвались в
прихожую, обнажая притаившиеся в потайных карманах курток компактные
автоматы "скорпион". Упавшего Шатилова подняли за воротник, впихнули в
кабинет. В дверях встал совсем молодой, невысокого роста парень с
автоматом.
- Берите девчонку, - распоряжался Макс. - Живо проверить квартиру!
Марина, возившаяся на кухне, услышала шум и отрывистые команды.
Похолодев, она замерла. Это пришли за ней... Прыгать в окно? Слишком
высоко. Она метнулась в спальню - из прихожей, гостиной и кабинета ее
видеть не могли - бросилась на пол и втиснулась под кровать. Почти тут же
в спальню вбежал один из боевиков.
- Никого нет, Макс! - крикнул он.
Шатилов лихорадочно соображал. Пистолет лежит в ящике стола... Там
только два патрона, но если вывести из строя этого юнца, можно завладеть
автоматом...
Сделав вид, что теряет сознание, Шатилов покачнулся, ухватился за ручку
ящика, потянул на себя. Через мгновение пистолет в его руке смотрел в
грудь вооруженного противника.
Тому было только девятнадцать лет, и раньше ему не приходилось
принимать участия в акциях. Он испугался и растерялся. Вместо того чтобы
отступить в коридор или попытаться выбить у Шатилова пистолет, он нажал
спусковой крючок "скорпиона".
Пули веером пронзили торс Шатилова, сверху донизу наискосок. Обливаясь
кровью, Шатилов рухнул на пол.
В кабинете появился Макс, за его спиной маячили две головы.
- Идиот! - заорал он. - Этого велено было доставить, а не замочить!
- Да он это... С пистолетом... - начал оправдываться проштрафившийся
боевик.
- Тьфу... - Макс обернулся. - А вы что встали? Стерегите девчонку!
Склонившись над Шатиловым, он с усилием перевернул его.
- Черт... Живой, но явно доходит... Вот что. Возьми аккуратно его
пистолет, вложи ему в руку и сделай контрольный выстрел в висок.
- Зачем из его руки? Он весь изрешечен...
Макс печально вздохнул:
- Нет, ты дурак... Взять его с собой мы не можем, не тащить же это
кровавое месиво в подъезде и на улице. А убийство расследовать будут круто
- бывший кагэбэшник как-никак. Если до тебя докопаются... Значит, он сам
застрелился, а ты со злости пальнул уже в труп. Дошло?
- Белыми нитками шито.
- Ну и что? Все равно убийство им не доказать, при наших-то
адвокатах... И мы тебя вытащим, понял?
Парень благодарно закивал. "Дженнингс" лег в руку Шатилова, и
единственный выстрел оборвал его жизнь.
В гостиной, куда Макс направился после расправы над Шатиловым, двое
боевиков расположились справа и слева от насмерть перепуганной Иры,
по-прежнему сидевшей на стуле.
- Ну что, Стрельникова, - ухмыльнулся Макс, - недолго погуляла?
Скованная ужасом девушка не смогла и рта раскрыть. Впрочем, ей бы не
поверили, если бы она объяснила, что она не та, за кого ее принимают.
В руке Макса блеснула игла шприца, тут же вонзившаяся в предплечье
девушки. Наркотик подействовал быстро. Не прошло и тридцати секунд, как по
телу Иры разлились теплые волны блаженного безразличия.
- Все, она готова, - сказал Макс, заглянув ей в глаза. - Пошли.
Марина услышала стук закрывающейся входной двери. Она не решалась сразу
выбраться из своего убежища, но ее выгнал страх. Если эти... налетчики все
же сейчас поймут, что ошиблись и похитили не ту девушку, они вернутся. Или
им подскажут...
Неловко выкарабкавшись из-под кровати, Марина встала сначала на колени,
потом на ноги. Ее шатало как пьяную, тело сотрясала неостановимая дрожь.
Тошнота подступала к горлу, еще более сильная от запаха нагретого металла
в теплом воздухе... И какого-то другого неприятного, страшного запаха.
Девушка добрела до кабинета, опираясь о стены, ахнула и закрыла лицо
рукой. Юрий Дмитриевич Шатилов, человек, давший ей приют и надежду, лежал
навзничь в луже крови. Чтобы констатировать смерть, Марине не требовался
врач - в правом виске Шатилова зияло круглое отверстие в темном ореоле.
- Боже, - сдерживая рыдания, прошептала Марина. - Боже...
Шатилов погиб из-за нее. И та девушка, Ира... Пусть не сразу, но
бандиты разберутся, увидят свой промах, и тогда... Что? Отпустят Иру
восвояси? Едва ли. Уберут как свидетельницу, вот что они сделают. Марину
трясло все сильнее. Господи, две ужасные смерти из-за нее, только из-за
нее! Даже сдайся она бандитам в попытке спасти Иру, ту все равно бы убили,
как Шатилова.
Теперь надо бежать, не важно куда, лишь бы подальше от этого дома,
превратившегося в театр кошмаров. Разум девушки полностью отключился, она
не отдавала себе отчета в своих поступках, не могла подумать о том, что
будет после. О Кремневе она даже не вспоминала...
Как-то она оказалась у входной двери, крутанула ручку замка и побежала
вниз по лестнице. Она еще не оправилась от последствий автокатастрофы,
быстрые движения причиняли боль, но панический ужас гнал ее прочь.
С Кремневым она не встретилась. Он возвратился, когда Марина уже
свернула за угол.
Распахнутая настежь дверь и абсолютная тишина за ней мгновенно
подсказали Кремневу: что-то неладно. В прихожей из его рук выпал
полиэтиленовый пакет с двумя бутылками водки, и Кремнев рванулся в
гостиную, потом влетел в кабинет.
Он молча стоял над телом Шатилова, не веря тому, что видит. Только
могучим усилием воли он заставил себя стряхнуть оцепенение и позвать:
- Ира! Марина!
Молчание. Кремнев заметался по квартире, открывая все двери, заглядывая
в шкафы, под кровать... Все места, где можно спрятаться. Девушек нигде не
было, ни живых, ни мертвых. Тогда Кремнев вернулся к Шатилову, опустился
на колени перед телом друга.
- Вот так и увиделись, Юра, - тихо проговорил он и беззвучно заплакал.
- Вот так и увиделись...
Подобно Марине, он забыл обо всем на свете, но профессиональные
рефлексы не позволили ему утонуть в глубинах отчаяния. В квартире была
стрельба, значит, вот-вот явится милиция... В их глазах Кремнев станет
главным подозреваемым. Сидя в следственном изоляторе, сумеет ли он
заниматься поисками Иры и убийц Шатилова? Даже если его и выпустят вскоре
на свободу, он потеряет драгоценное время. Нет, дожидаться милиции было бы
роковой ошибкой.
Кремнев встал и выпрямился:
- Обещаю тебе, Юра... Я найду их. Обещаю.
Никто не слышал его слов. Но если бы рядом находился человек, знакомый
с Кремневым лично и различающий оттенки его интонаций, он не усомнился бы
ни на минуту: обещание будет выполнено.
18
Старинный русский город Нижельск, основанный едва ли не раньше Москвы,
прозябал в течение столетий и начал бурно разрастаться лишь в шестидесятых
годах нашего века, когда здесь построили крупный нефтеперерабатывающий
завод. К сентябрю 1998 года население Нижельска перевалило за сто тысяч и
продолжало расти. Из достопримечательностей в городе имелось несколько
церквей (из тех, что не успели порушить большевики), краеведческий музей и
с десяток зданий, отнесенных к памятникам старины. Мэром Нижельска
(правда, он предпочитал именовать себя не мэром, а главой города) был
избран бывший директор того самого завода Виктор Борисович Черкасов.
Обычно Черкасов выходил из дома в половине восьмого утра, усаживался в
ожидающую его черную "Волгу" и ехал на работу одним и тем же маршрутом.
Так было бы и этим утром, если бы некие посторонние силы не внесли
существенные коррективы в планы мэра.
Напротив нового дома, где жил Черкасов, простирался пустырь, а за ним
возвышалась полуразвалившаяся церквушка, на восстановление которой у
города не хватало денег. Ровно в семь утра в развалинах появился крепко
сложенный молодой человек с кожаным чемоданчиком. Судя по его уверенному
поведению, он был тут не впервые. Свободно ориентируясь в каменных
нагромождениях, образовавшихся из-за плачевного состояния стен и
перекрытий, он прошел к лестнице, ведущей на чудом уцелевшую колокольню, и
стал подниматься наверх.
Никаких колоколов, разумеется, давно не было. Дом Черкасова представал
с высокой площадки как на ладони. Молодой человек раскрыл чемоданчик и
приступил к сборке винтовки с оптическим прицелом. Оружие было изготовлено
к стрельбе в 7:23.
Нефтеперерабатывающий завод располагался на противоположной окраине
Нижельска. Огромная территория охранялась, но выставить людей на каждом
метре протяженности бесконечных заборов не было никакой возможности, да и
надобности раньше не возникало.
Впрочем, обыкновенный потрепанный грузовик, застрявший в грязи у
ограждения, вряд ли вызвал бы подозрения у охранников, даже если бы они
его заметили. Из кабины выпрыгнул шофер в телогрейке, так же по-рабочему
одетый пассажир выбрался с другой стороны. Оба огляделись, никого не
увидели поблизости и зашагали к бетонному забору, который только выглядел
монолитным. После каких-то манипуляций шофера у самого подножия бетонной
плиты открылся заранее вырезанный люк. Двое выгрузили из кузова пузатый
серый баллон, подтащили к забору и исчезли в люке. На территории завода
они провели минут пятнадцать, и, когда возвратились в кабину грузовика,
часы пассажира показывали 7:21.
Грузовик тронулся с места, как по волшебству высвободившись из якобы
заставившей его остановиться трясины грязной лужи, и покатился прочь,
наращивая скорость.
В 7 часов 29 минут 30 секунд пунктуальный мэр вышел из подъезда,
направляясь к машине. Засевший на колокольне снайпер сноровисто
прицелился. Пуля разбила лобную кость мэра ровно в 7:30.
В ту же секунду не отрывавший взгляда от часов пассажир грузовика нажал
кнопку на пульте радиоуправления взрывным устройством. Под одним из
крупнейших резервуаров нефтеперерабатывающего завода прогремел мощный
взрыв. Этот взрыв и последовавший за ним пожар сами по себе причинили
громадный ущерб, но главное было не в этом. Бомба разнесла на осколки
серый баллон, содержавший отравляющий газ высокой концентрации.
Смертоносное облако двинулось к рабочим кварталам города. Прежде чем оно
рассеялось, погибли триста восемьдесят три человека, и еще полторы тысячи
обитателей Нижельска получили тяжелые отравления.
Во всех выпусках новостей катастрофу в Нижельске, странным образом
совпавшую с убийством мэра, назвали крупнейшей трагедией со времен
чернобыльской аварии и землетрясения в Спитаке.
Виновные, как всегда, обнаружены не были.
19
Кремнев сунул голову под кран с холодной водой. Спиртного ему пить не
следовало, а он выпил, да еще превысил меру. Отчаяние диктовало условия:
он не знал, с чего начинать поиски, у него не было мало-мальски стоящей
идеи.
Закрутив кран после того, как вода немного привела его в чувство,
Кремнев вытер волосы полотенцем и вышел из ванной. Пистолет "дженнингс",
который он взял в кабинете Шатилова, лежал на журнальном столике рядом с
полупустой бутылкой виски и перегруженной пепельницей. Кремнев задумчиво
взвесил оружие на ладони, вытряхнул из рукоятки магазин с
одним-единственным патроном, вставил на место.
В дверь гостиничного номера постучали. Кремнев сунул оружие в карман:
- Войдите!
На пороге показалась дежурная по этажу:
- Кремнев Александр Андреевич?
- Да.
- Вам просили передать...
Женщина протянула Кремневу запечатанный конверт без адреса - крупными
буквами там стояло только имя.
- Кто просил? - осведомился Кремнев, принимая конверт.
- Какой-то молодой человек. Я сказала, что вы в номере и он может
зайти, но он очень спешил... Только предупредил, чтобы я отдала письмо
именно вам, в собственные руки.
- Спасибо, - буркнул Кремнев.
Когда за дежурной захлопнулась дверь, он аккуратно вскрыл конверт и
достал оттуда сложенный вчетверо тетрадный лист. Кремнев с трудом разбирал
торопливый почерк - буквы кренились направо и налево, залезали за строчки,
точно письмо писалось в страшной спешке.
"Александр Андреевич, если хотите выручить племянницу, не мешкайте. На
обороте найдете план дома и как туда добраться. Наверное, они должны
держать ее в подвале. Не знаю, сколько их там. Я ваш друг, но я бессилен
помочь. Мне удалось лишь мельком переговорить с Ирой, она шепнула мне, где
вас искать. Единственное, что я могу для вас сделать, - машина. У
гостиницы стоит вишневая "восьмерка" с ключами. Прошу, сожгите это письмо.
Если они опознают почерк, мне конец".
Кремнев перевернул листок, долго изучал вычерченный неровными дрожащими
линиями план со стрелками и пояснениями. Что ж, ехать предстоит не очень
далеко.
Разумеется, Кремнев сразу подумал о том, что его заманивают в ловушку,
но у него и в мыслях не было уклониться от поездки. Пусть ловушка, на
месте посмотрим, кто "кого. Машина у гостиницы может быть заминирована, но
для профессионала проверка не составляет труда.
Огонек зажигалки лизнул краешек письма, и вскоре оно полыхало вовсю.
Кремнев не слишком доверял версии о загадочном незнакомом друге, что-то
здесь нечисто. Но письмо все-таки лучше сжечь.
Тетрадный листок догорел в пепельнице, вслед за ним Кремнев поджег и
конверт. "Пепел к пеплу, прах к праху", - вспомнил он и невольно
усмехнулся. Как бы сегодня кому-то не пришлось убедиться в справедливости
этой сентенции...
Внизу у тротуара, напротив подъезда, Кремнева действительно ждала
вишневая "восьмерка". Когда он подходил к машине, опьянение окончательно
оставило его. Малейший намек на утрату самоконтроля мог стоить жизни, а в
таких случаях он умел управлять собой.
В свое время в КГБ Кремневу довелось знакомиться с основами взрывного
дела, причем именно в специфическом аспекте, в частности касающемся
минирования автомобилей. Он знал, где и как могут установить взрывное
устройство в машине. Правда, за минувшие десять лет могли придумать и
что-то новенькое, но, усаживаясь за руль и поворачивая ключ зажигания,
Кремнев на девяносто девять процентов был уверен, что бомбы нет.
Двигатель приветливо заурчал. Кремнев подумал, что, если планируется
покушение, прибегать к бомбе вовсе не обязательно. Есть сотни других
надежных способов.
Темнело, и Кремнев зажег фары. Он тщательно соблюдал правила уличного
движения - не хватало еще, чтобы его остановили в чужой машине. Только
выбравшись на загородное шоссе, Кремнев прибавил скорость.
Особняк, указанный на плане в письме, он разыскал без особых
сложностей. Это была двухэтажная кирпичная дача на берегу маленького
озера, с ярко освещенными окнами на обоих этажах. Возле дома Кремнев
никого не увидел. Он загнал машину в перелесок, переложил "дженнингс" из
внутреннего кармана в боковой и зашагал к хилому невысокому заборчику,
имевшему чисто символическое значение.
Подкравшись к дому, Кремнев заглянул в окно. Двое парней сидели перед
телевизором и увлеченно следили за сюжетом какого-то детектива. Кремнев
удовлетворенно кивнул, обошел дом и поочередно осмотрел через окна другие
комнаты - все пустые, насколько он мог разглядеть в мерцающем свете
ночников.
Теперь второй этаж. Кремнев подошел к дереву, могучие ветви которого
нависали над балконом, подтянулся и вскарабкался наверх.
Балконная дверь была распахнута настежь. Из комнаты доносилось
сосредоточенное ритмичное фырканье. Кремнев осторожно перебрался на
балкон, и перед его взором предстала голая мускулистая спина парня,
занятого физическими упражнениями с девицей.
Второй этаж целиком занимала одна большая комната, устроенная наподобие
мансарды. Так как дальнейшей рекогносцировки не требовалось, Кремнев
шагнул в комнату с пистолетом в руке.
- Эй, - тихонько позвал он.
Громила свалился с партнерши, перевернулся и уставился на Кремнева с
детским изумлением. Он молчал: девица проявила намерение поднять визг, но
Кремнев многозначительно взмахнул "дженнингсом".
- Быстро к стене, оба, - вполголоса приказал он. - Руки на затылок,
ноги шире плеч.
Команда была выполнена грамотно. Приблизившись к своим голым пленникам,
Кремнев ударил парня пистолетом по голове. Пока тот падал, то же пришлось
проделать и с девицей, хотя Кремневу претило подобное обращение со слабым
полом. Увы, у него не было альтернативы.
Обыскав одежду парня, Кремнев обнаружил пистолет ПСМ с полным
магазином. Так, это уже кое-что... Можно спускаться вниз.
Телевизор на первом этаже заглушил шаги Кремнева киношной пальбой и
воплями. Двое любителей детектива сидели спиной к лестнице, и Кремнев
некоторое время смотрел на экран из-за их бритых затылков, а потом
выстрелил в кинескоп.
Он рассчитал правильно. Неожиданный грохот сзади и спереди, эффектный
взрыв кинескопа - все это на мгновение парализовало здоровяков и дало
Кремневу возможность свалить правого мощным ударом, не опасаясь реакции
левого... А опомнился левый недостаточно быстро - пистолет Кремнева уже
прижимался к его виску.
- Спокойно, - проговорил Кремнев без лишних эмоций. - Где она?
- Кто - она?
- Ты знаешь кто. Отвечай четко и ясно, не то застрелю, понял?
- Понял... Она внизу, в подвале...
- Где ключи?
- В кармане, правом...
- Стоп. К карману не тянись, без тебя справлюсь.
Ключи в самом деле оказались там. Кремнев решил сначала освободить Иру,
а потом уже проводить допросы, так что и второй громила получил в полном
смысле слова сногсшибательный удар. Кремнева беспокоила вероятность того,
что кто-то снаружи мог слышать выстрел и взрыв кинескопа. Дача стояла
уединенно, но это не означало, что поблизости наверняка никого нет. Однако
всего не предусмотришь, так не бывает...
Кремнев сбежал по лестнице, ведущей в подвал, и зажег свет. Здесь была
только одна дверь, обитая проржавевшим железным листом. Перепробовав по
очереди ключи, Кремнев отпер тугой замок.
В комнате, или, скорее, камере, горела тускло-желтая лампочка под
потолком. Возле кирпичной стены стоял грубо сколоченный деревянный стул с
высокой спинкой, к которому была привязана молодая женщина в изодранном
платье, едва прикрывавшем окровавленное тело. Кремнев опешил. Он судорожно
огляделся вокруг, точно надеялся, что в тесной камере мог быть еще кто-то.
Множество объяснений ситуации теснилось в его сознании. Иру увезли отсюда,
пока он добирался; напротив, ее должны сюда привезти; автор письма ошибся;
автор намеренно обманул Кремнева, преследуя какие-то свои цели... И так
далее, и тому подобное.
Да, Кремнев был обескуражен, но отнюдь не выбит из седла. Так или
иначе, этот дом, эти люди имеют отношение к похищению Иры и смерти
Шатилова. Он распутает клубок до конца... А пока он бросился развязывать
узлы на нейлоновых шнурах, впившихся в руки и ноги незнакомки.
Женщина ничего не говорила, только стонала едва слышно. Несомненно, она
была красива - той болезненно-эфемерной, не поддающейся определениям
красотой, какая всегда так привлекала Кремнева. Ее огромные синие глаза на
исхудавшем лице, обведенные темными кругами, смотрели со страхом и
надеждой. Короткие светлые волосы слиплись от крови, ярко-алые губы
подчеркивали бледность кожи. Черты лица в общем были правильными - прямой
нос, округлый подбородок, высокий лоб - и все же чем-то неуловимым
отличались от того набившего оскомину стандарта, который не дает взгляду
задерживаться на одинаковых лицах рекламных див. В этой женщине было нечто
свойственное ей, и только ей одной, в ней была загадка... Но если бы
Кремнева спросили, в чем эта загадка заключается, он не сумел бы ответить.
Узлы были завязаны со знанием дела, но в конце концов с ними удалось
справиться, и женщина поникла в руках Кремнева - худенькая, невесомая, как
маленькая девочка.
- Вы можете идти? - заботливо спросил Кремнев.
- Кажется, да, - прошелестела она, шагнула и едва не упала. Кремнев
поддержал ее, вдвоем они выбрались из подвала. Женщина изумленно смотрела
на своих недавних тюремщиков, пребывавших в абсолютной нирване. - Ого...
Ваша работа?
Кремнев хмыкнул:
- Да нет... Поскользнулись, потеряли сознание, очнутся - будет гипс...
Кто вы?
Вместо ответа женщина ухватила Кремнева за рукав:
- Надо уезжать отсюда... Сейчас явятся другие...
Молча продемонстрировав два пистолета, Кремнев вернул их в карманы
пиджака.
- С другими разберемся, - сказал он. - Сначала я хочу потолковать с
этими, да и с вами тоже. Много вопросов накопилось.
- Я ничего не понимаю, - жалобно произнесла женщина. - Не знаю, кто
они, кто вы, в какие игры здесь играют... Может быть, вы еще хуже, но у
меня нет выбора. Вы один?
- Один.
- Это плохо... - Она вдруг встрепенулась, как вспугнутая птица. - Вот,
слышите?
За окнами нарастал рокот двигателей приближавшихся автомобилей. Не
менее трех машин, прикинул Кремнев. Сколько человек? Да сколько бы ни
было. Одно дело - уложить захваченных врасплох охранников, и совсем иное -
перестрелка. Напрасно он, пожалуй, размахивал перед незнакомкой
пистолетами, трюки в стиле Рэмбо вряд ли пройдут.
- У меня машина, - сообщил Кремнев. - Она с другой стороны, успеем...
Но одного из этих бугаев я заберу с собой.
Женщина нерешительно шагнула к двери, вдруг побледнела еще сильнее
(Кремнев не поверил бы, что это возможно, если бы не видел сам) и начала
оседать. Кремнев подхватил ее за миг до падения. Вот так переплет... Шум
двигателей уже у самого дома. На то, чтобы перенести женщину в машину и
вернуться за охранником, времени не хватает. Да и стоит ли? Скорее всего,
эти парни - пушечное мясо и мало что знают. А женщине, возможно, известно
больше, чем ей самой кажется, любая деталь может навести Кремнева на след.
Обидно только, что вот сейчас прибывают те, кто почти наверняка осведомлен
о местонахождении Иры... Кремнева внезапно пронзил холодный электрический
импульс. А если ее привезли в одной из этих машин?!
Уходить нельзя, нельзя и оставаться. Цугцванг - какой ход ни сделай,
позиция ухудшится. Будь Кремнев один, пошел бы на риск не задумываясь. Но
с ним беззащитная женщина, которую они пытали...
Рационального решения Кремнев так и не принял, никакого плана не
выработал. Дальше он действовал автоматически, интуитивно, не рассчитывая
следующих шагов. Самая скверная стратегия - это отсутствие таковой, но
только в плохих детективных романах герои точно знают, как им поступить, а
если ошибаются, то лишь ненадолго и в мелочах.
Он отнес женщину в свою машину, устроил на сиденье и вернулся к дому,
спрятавшись за дощатым строением, напоминающим летнюю кухню. Отсюда ему
были хорошо видны три автомобиля, въехавшие через задние ворота. Свет из
окон позволял рассмотреть происходящее.
Из каждой машины вышли четверо, негромко переговаривались. Иры с ними
не было, и, пока не поднялась тревога, Кремнев намеревался избавить
территорию от своего присутствия. Но он не мог преодолеть искушения
подслушать разговоры прибывших...
Хриплый злобный вопль донесся из дома:
- Босс! Наших замочили!
Ну, так уж и замочили, усмехнулся Кремнев. Лучше сказать, предоставили
краткосрочный отпуск.
На крыльце загрохотали шаги. Кремнев слышал отрывистые реплики:
- Вроде живы...
- А она где?
- Дверь открыта... Удрала, черт!
- Кто-то ей помог...
- Они не могли далеко уйти. Попробуем догнать.
- Но куда они поехали?
- Тут ...
