Андрей Быстров. Эффект проникновения
страница №6
...ивым вопросом:- Как о вас доложить?
- Президент компании "Ацтек", - холодно отрекомендовалась гостья, не
убавляя шага.
Охранник забежал вперед, и вслед за ним Зоя и ее свита вошли в
приемную.
- "Ацтек"? - засуетилась секретарша с кукольным личиком. - Вам
назначено?
- Мне не назначают, - высокомерно обронила Зоя. - Назначаю я...
Прибывшие молодые люди напористо распахнули двери кабинета директора
(Петра Аркадьевича Волошина, как явствовало из солидной позолоченной
таблички). Зоя шагнула в светлый, просторный, обставленный финской мебелью
кабинет, где директор пребывал в одиночестве, жестом отослала свиту. Она
так протянула руку, что не отличавшемуся изысканностью манер Волошину
ничего не оставалось, как коснуться губами кончиков пальцев женщины.
Дама подняла на Петра Аркадьевича огромные глаза в обрамлении густых
ресниц.
- Прошу извинить за вторжение, - произнесла она искусственным
контральто. - Ольга Николаевна Сотникова, президент компании "Ацтек"...
- Что за "Ацтек"? - вырвалось у опешившего директора. - Никогда о таком
не слышал.
- Наш главный офис находится не в Москве, - пояснила Зоя, прощупывая
Волошина взглядом.
- Гм... Ну и что?
- Я внимательно изучала вашу фирму... Анализ позволил мне сделать
вывод, что нам пора объединиться.
Зоя откинулась в кресле, вынула из сумочки золотой портсигар, достала
длинную тонкую сигарету, толкнула пальцем крышечку зажигалки "Зиппо",
извлекла огонь и закурила. Затем она слегка приспустила шарф... Обнажилась
стройная шея.
- Что вы, собственно, имеете в виду? - Волошин неожиданно закашлялся.
- Наркотики, разумеется, - невозмутимо сказала Зоя. - Сбыт у вас
налажен неплохо, но чем вы промышляете, боже мой... Травкой, и что в
результате?
Она презрительно обвела комнату изящной рукой, и Волошин вдруг со
стыдом подумал, что кабинет, которым он гордился, беден и плох.
- А я предлагаю героин, - продолжала Зоя в прежнем тоне. - Серьезная
партия уже в Москве. Давайте дружить, Петр Аркадьевич. И вам, и нам
выгодно.
- Да вы понимаете...
- Все я понимаю, - махнула рукой Зоя.
- Подождите минуту...
Волошин выскочил в дверь, замаскированную в углу кабинета. Зоя подошла
ближе, прижала ухо к дверному полотну. Она услышала два голоса, один из
них директорский, но разбирала только отдельные реплики, когда начинали
говорить громче.
- Ловушка, - бубнил собеседник директора. - Наживка эта мадам, и не
вздумай проглотить, крючок с кишками вырвут...
- Да я чувствую, - возражал Волошин, - наш она человек...
- Смотри... Не ты один, все кровью харкать будем...
- Обжегшись на молоке, на воду дуем... Волков бояться - в лес не
ходить...
- Проверять придется досконально...
- Не учи меня жить...
Директор вернулся так же внезапно, как исчез, и Зоя едва успела
отпрянуть от двери.
- Вот что, - сказал он с обретенной уверенностью. - Право, не знаю, о
чем вы здесь толковали, Ольга Николаевна, но вы мне нравитесь. Поужинаем
как-нибудь вдвоем?
- Медлить особенно не стоит. - Зоя обворожительно улыбнулась Волошину.
- Увидимся на недельке...
Убежденная, что сделка будет заключена, она рассталась с Петром
Аркадьевичем. Ее душа ликовала. В плену своих полудетских представлений,
очень далеких от суровой реальности, Зоя не понимала, как прозрачна ее
игра. Не понимала (или не хотела понимать) она и того, как беспечно и
жестоко подставляет однокашников, разыгравших спектакль по ее сценарию.
Правда, позже она убедилась, что с ними все в порядке, но тут не было ее
заслуги... Зоя считала, что ей фантастически везет. Она верила, что
понравилась Волошину, что происхождение героина навсегда останется в тени,
что ее путь отныне устлан розами...
Блажен, кто верует.
30
Ноябрь 1993 года
Черноморский лайнер "Иван Тургенев" возвращался из Стамбула, и осеннее
солнце было еще жарким, а ветерок - теплым. Зоя нежилась на палубе - она
сидела в шезлонге в свободной, расслабленной позе, темные очки скрывали
глаза.
Сотрудничество с Волошиным развивалось успешно, и Зоя ездила в Турцию
не отдыхать, а налаживать новые контакты. Жизнь теперь виделась ей
непрерывной цепью удач... Так, наверное, резвится крохотная рыбешка в
пасти кита.
- Шикарная женщина на шикарном лайнере, - послышалось где-то над Зоей,
словно с небес. - И даже без охраны...
- И скучает, явно скучает, - подхватил другой голос.
Теперь Зоя увидела силуэты двух парней и поднялась.
- Мне не скучно, - сухо сказала она и собиралась уйти, но ей преградили
дорогу:
- Ну, зачем же убегать...
- Что вам нужно? - неприязненно спросила Зоя и тут же пожалела о своей
резкости. Что она, в самом деле, кидается на людей?
- Ваше внимание, - улыбнулся тот, что стоял перед ней. - Кстати,
позвольте представиться. Артур.
- Ольга, - уже мягче ответила Зоя.
Спутник Артура отрекомендовался Эдиком. Вскоре троица оживленно
болтала, направляясь в сторону бара. Зоя оценивающе оглядывала молодых
людей - рослых, крепких, загорелых, дорого и неброско одетых в белое.
В полуосвещенном прохладном баре они уселись за столик. Из скрытых
динамиков на что-то сетовал Майкл Джексон, бесшумно ходили вышколенные
официанты.
- Что будем пить? - осведомился Артур.
Зоя сняла ненужные темные очки:
- Что хотите... Мне все равно...
- Тогда... - Артур подозвал официанта, что-то шепнул ему на ухо, и тот
быстро принес зеленую бутылку замысловатой фирмы.
- Что это? - заинтересовалась Зоя.
- Сюрприз... За вас, Оленька...
- Великолепное вино, - похвалила Зоя.
- Еще бы. - Артур погладил ее пальцы. - Мы знаем толк...
За приятной беззаботной беседой пролетел час, и слегка захмелевшая Зоя
не заметила, как Эдик добавил какой-то порошок в ее бокал. Она отпила,
поразившись терпкому вкусу, и сразу ощутила необычайную легкость и некую
пустоту внутри.
- Ой, я, кажется, поплыла.
- Мы все плывем, - Артур обнял ее за плечи. - Поплыли в каюту...
- Поплыли. - Зоя пьяно мотнула головой и едва не свалилась со стула.
Артур и Эдик переглянулись, подняли Зою под руки, осторожно вывели из
бара. Дальнейшее она воспринимала смутно, а очнулась от того, что чьи-то
руки снимали с нее одежду. Сначала она отбивалась вяло, полусонно, как
недозаведенная механическая кукла, но внезапно взбурлила злость, а с ней
вернулись силы. Зоя дернулась, затрепыхалась, закричала под прессом
навалившегося горячего тела. Твердые требовательные губы закрыли ей рот.
Зоя судорожно рванулась, изо всех сил двинула ногой наугад и попала во
что-то мягкое. Хватка Эдика ослабла, он привстал, Зоя воспользовалась
моментом и пронзительно завопила.
- Заткнись, сука, - прохрипел голос над ухом.
Зоя почему-то послушалась, точно в ее батарейках кончился запас
энергии. Впрочем, хотя она больше и не кричала, сопротивлялась по-прежнему
ожесточенно. Кулачки ее мелькали, как поршни.
Дверь каюты распахнулась от сильного удара. Как в кинофильме, на пороге
возник Он, спаситель. Комплекцией он Шварцнеггера не напоминал, но Зое
показался гигантом.
Все остальное произошло за краткий миг. Артур прыгнул на вошедшего и
получил нокдаун, а перепугавшийся Эдик пустился наутек. Спаситель поднял с
пола бессмысленно таращившего глаза Артура и брезгливо выкинул из каюты.
Зоя схватила простыню, быстро закутала обнаженное исцарапанное тело.
- Как вы? - Бесстрашный спаситель озабоченно склонился над Зоей.
- Голова... Напоили чем-то, гады... Сволочи... Я не ханжа, но так-то
зачем...
Спаситель усмехнулся:
- Ладно, отдыхайте... Может, врача поискать?
- Вот еще!
- Вам виднее. Заглянуть к вам вечерком?
- Не уходите! - взмолилась Зоя. - А вдруг вернутся эти?
- Не вернутся. Трусость - главная отличительная черта подонка. Уж
поверьте мне, я-то на них насмотрелся.
- Да? - сказала Зоя с подозрением. - Где же? Кто вы по профессии?
- Скажем так - я занимаюсь человековедением... А зовут меня Евгений
Максимович Мартов. Ну, отдыхайте, чините вашу голову. Я к вам зайду.
31
Декабрь 1993 года
В тот вечер, когда католики всего мира празднуют Рождество, Мартов
неожиданно, без телефонного звонка, нагрянул к Зое. Она по-прежнему жила в
маленькой квартире, хотя давно могла позволить себе апартаменты
пошикарнее. До того Мартов бывал у нее несколько раз, и Зоя тщетно
раздумывала над причиной этих посещений. Он явно не проявлял к ней
обычного мужского интереса - тут она едва ли ошиблась бы. Тогда почему он
считает необходимым поддерживать знакомство? Возможно, сегодняшний визит
внесет ясность.
Евгений Максимович разделся в прихожей, побурчал по поводу снегопада,
прошел в комнату, где Зоя уже выставила на стол бутылку вина и выбирала
бокалы.
- Не надо, - сказал Мартов. - Я ненадолго, у меня еще много дел.
Садитесь.
Зоя села в кресло, почему-то чувствуя себя нашкодившей школьницей в
кабинете завуча. Мартов раскрыл коричневый атташе-кейс и вынул оттуда лист
бумаги с каким-то текстом:
- Прочтите.
Машинально прикурив сигарету, Зоя пробежала глазами по строчкам,
напечатанным на лазерном принтере.
"Братья Шабановы, двадцать три и двадцать пять лет. Один зарезан на
пороге своей квартиры, второму размозжили голову в подъезде.
Виктор Орехов по кличке Крыса. Тридцать пять лет. Убит током в ванне.
Олег Пузанков по кличке Пузан, сорок лет. Убит выстрелом из пистолета в
дверях кафе.
Егор Сотин по кличке Рюмашка, тридцать восемь лет. Застрелен вместе с
Пузанковым.
Петр Пименов по кличке Гадюка, тридцать три года. Отравлен цианидом".
Больше на листе ничего не было. Зоя перевернула его, точно надеялась
увидеть на обороте поясняющие комментарии, и подняла взгляд на Мартова:
- Что это за мартиролог?
- Вы знаете кого-нибудь из этих людей?
- Нет.
- Первые трое - подручные Волошина, остальные - члены конкурирующей
банды, которой принадлежал присвоенный вами героин. Началась большая
война, Зоя Арсеньевна.
Остолбеневшая Зоя была не в силах вымолвить ни слова. Разумеется, она
никогда не рассказывала Мартову о теневой стороне своей жизни, да и с чего
бы ей откровенничать... И вот Евгений Максимович как ни в чем не бывало
вручает этот ужасный список.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - пролепетала она.
- Ну, - Мартов развел руками, - так у нас дело не пойдет. Я хотел
помочь вам, но если вам угодно играть в партизанку на допросе, я уйду...
Только верните мне список, чтобы еще до рассвета я мог добавить к нему
ваше имя.
Он вынул бумагу из рук женщины, спрятал в кейс и направился в сторону
прихожей.
- Стойте! - вскрикнула Зоя.
- Да?
- Стойте, погодите... Объясните хоть что-нибудь... Кто вы такой?
- Майор милиции, - просто ответил Мартов.
- Что?! Боже, я пропала...
Евгений Максимович опустился на подлокотник кресла, в котором сидела
Зоя, успокаивающе коснулся ее плеча:
- Не надо паники. Я пришел к вам не по службе... И вообще, сотрудник
милиции - лишь одна из моих многочисленных ипостасей. Не пугайтесь, я не
гангстер в милицейском мундире, не хамелеон и не оборотень. Помните, на
теплоходе я сказал вам, что занимаюсь человековедением? Ну вот, в очень
большой степени это так и есть.
- И вы... Знали все с самого начала?
- Смотря что вы называете самым началом, - уклончиво ответил Евгений
Максимович. - На теплоходе я, конечно, оказался не случайно...
- Из-за меня? - В глазах Зои промелькнула горечь запоздалого осознания.
- Так это вы подослали тех... Двоих?
- Ну, нет. - Мартов рассмеялся. - Разве я настолько уродлив, что для
меня недоступны менее экстравагантные способы знакомства с женщиной? Нет,
Зоя Арсеньевна, никого я не подсылал, а знал действительно много. И не я
один... Простите, но ваш модус операнди был очень уж наивен. Вы, наверное,
до сих пор объясняете ваши относительные успехи частично везением,
частично обаянием, а частично тонко продуманной тактикой? Можете не
отвечать. Уважаемая Зоя Арсеньевна, вы до сих пор живы только потому, что
вас оберегала довольно влиятельная сила в лице вашего покорного слуги...
- Теперь я понимаю еще меньше, - жалобно сказала Зоя. - Почему вы это
делаете?
- Оберегаю вас? Представьте, вы мне симпатичны. Нет, не в том смысле,
который в это обычно вкладывают, а в каком - позвольте пока не
расшифровывать. Я хочу вывести вас из-под удара, но сейчас положение
такое, что это будет нелегко даже мне.
- Даже вам? - В голосе Зои прозвучала легкая язвительность,
прорвавшаяся помимо воли.
Мартов не обратил внимания на интонацию, во всяком случае, никак не
среагировал.
- Да, - спокойно подтвердил он. - Но не будем спешить опускать руки.
Вам придется уехать - пока не знаю, надолго ли...
- Куда?
- Моя машина у подъезда, по дороге все объясню. Мы едем в аэропорт, для
вас готов билет и фальшивые документы.
- Фальшивые документы! - Зоя воздела руки к потолку. - Кажется, я
попала в шпионский роман.
- Хуже. В бандитскую заваруху. Собирайтесь, я жду...
- Ой... Ведь нужно упаковать вещи...
- Берите самое необходимое, остальное купите на месте.
Даже экстренная подготовка к отъезду всегда занимает у истинной женщины
много времени, и Зоя не явилась исключением. Прошло полтора часа, прежде
чем автомобиль Мартова умчался по направлению к аэропорту.
32
- Что произошло потом? - спросил Кремнев, впервые вмешиваясь в рассказ
Зои, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
- Потом? - Богушевская словно очнулась, оторвала взгляд от ленивых
змеек сигаретного дыма в неподвижном воздухе. - Потом я уехала в Самару...
Мартов снял для меня квартиру. Периодически он звонил, раза три
приезжал... Так прошло два года. Ох, Саша, если бы вы знали... Чего я
только не передумала. Только тогда я по-настоящему поняла, в какую гадость
ввязалась по собственному легкомыслию. Теперь и вспомнить-то страшно... Не
то чтобы страшно, противно... Хуже наркотиков ничего на свете нет. И я
наказала себя этим двухлетним заключением в Самаре, бессонными ночами,
раскаянием... Увлекательная игра сумасшедшей девчонки обернулась кошмаром.
И если бы меня убили, это было бы справедливо.
Она помолчала, зажгла очередную сигарету и продолжала:
- Когда Мартов сообщил, что можно безопасно вернуться в Москву, я была
уже другой. Бросилась в науку, в свою работу... Я стосковалась по ней, но
это не было чистым интересом ученого, если вы понимаете, о чем я... Своего
рода искупление.
- Да, да, - рассеянно кивнул Кремнев, - но сейчас меня больше занимает
фигура Мартова. Кто он такой, этот человековед? Почему он помог вам, если,
как вы утверждаете, никаких видов на вас не имел?
- Почему? - медленно повторила Зоя. - Потому что он хороший человек,
вот почему. Мы привыкли жить в мире причин и мотивировок. Простое, честное
движение души для нас уже непонятно. И я поначалу ломала голову: что ему
от меня нужно, чем придется расплачиваться за спасение? А ответ оказался
прост. Ничем.
- Ваш ответ.
- Что?
- У Мартова может быть иная точка отсчета, - пояснил Кремнев.
- О господи, что вы за человек... Прекратите это. Я говорю вам, что
поддержка Мартова нам не помешает. Вы говорите - нет. Ну, нет так нет,
давайте обсудим другие варианты. И зачем я только перед вами тут
выворачивалась наизнанку...
- Не обижайтесь, - улыбнулся Кремнев. - Я вовсе не говорю "нет". Я
осторожен, вот и все.
- Когда полезли в дом, набитый бандитами, не осторожничали.
- Тогда - нет...
Кремнев хотел что-то добавить, но вместо того задумался. Рассказ Зои
выглядел правдоподобно, однако личность Мартова не вырисовывалась. Либо
Зоя намеренно утаила какие-то подробности, либо сама блуждает в
потемках... Так или иначе, Кремнев в общем не усматривал особой опасности
в том, чтобы обратиться к Мартову. В случае непредвиденных осложнений
ничто не мешает попросту исчезнуть с его горизонта. Любые средства хороши,
чтобы вытащить Иру, во имя этой цели Кремнев был готов заключить союз хоть
с дьяволом.
- Ладно, - сказал он наконец. - Звоните вашему Мартову, если здесь
работает телефон. В фильмах ужасов он обычно бездействует.
- Сейчас проверим.
Зоя встала, подошла к телефону и подняла трубку.
- Гудит, как ни странно, - проинформировала она, набирая номер, и
произнесла спустя полминуты: - Никто не отвечает.
- Это его домашний телефон?
- Служебного я и не знала никогда. Но с Мартовым не угадаешь, когда он
дома.
- Что ж, подождем.
Водрузив трубку на аппарат, Зоя снова уселась напротив Кремнева. Тот
продолжал размышлять, оглядывая стенные панели с гравюрами в рамках.
Гравюр было четыре - старинная часовенка, увязшая в глубоком снегу,
кораблик в бурном море, жанровая сценка в средневековой харчевне и унылый
пейзаж, деревья с облетевшими листьями. В опустевшем доме, покинутом
людьми, которые жили здесь когда-то, последняя гравюра смотрелась особенно
уместно. Впрочем, эти люди вернутся... Но может быть, и нет.
- Что вы с ними сделаете? - вдруг спросила Зоя, вторгаясь в раздумья
Кремнева.
- Простите?
- С теми, кто убил вашего друга.
- Ах, с этими... Пожелаю им всего доброго, конечно.
- Надеюсь, вы не собираетесь нарушать закон? - встревожилась она.
- Закон? - повторил Кремнев с нескрываемым презрением. - Зоя, те, кто
писал законы, забыли об одной древней истине. Им почему-то казалось, что
все преступления совершают обычные люди в силу... ну, каких-то
обстоятельств или, скажем, пробелов в воспитании.
- А это не так?
- Не всегда. Бывает, но не слишком часто. А древняя и ясная истина
состоит в том, что в мире борются Бог и сатана, добро и зло. И, как
правило, мерзкие и отвратительные преступления совершают те, кто лишь с
виду похож на людей. Внутри они иные, они устроены иначе. Когда-нибудь,
возможно, ученые сумеют распознавать таких существ на генетическом уровне
и предотвращать их появление на свет. Но сейчас это невозможно, и чудовища
живут среди нас. Так почему же закон должен быть одинаков для всех? На
абсолютное зло есть лишь один ответ - абсолютное уничтожение.
- Какая жуткая теория, - сказала Зоя с закрытыми глазами.
- Не теория, - возразил Кремнев. - Жизненный опыт. Мне довелось видеть
подростков, которые убивали людей из-за денег или просто так, для
развлечения. Из-за юного возраста они отделывались символическим
наказанием, а потом продолжали убивать, сеять зло и ужас. Я не понимаю,
как можно сохранять чудовищам жизнь. Это и есть бесчеловечность. Ведь
из-за них гибнут не им подобные, хотя и они тоже иногда. Гибнут люди с
простыми человеческими стремлениями, целые миры любви, разума, надежд,
печалей и радостей...
- Хотите переделать мир? - чуть иронично осведомилась Зоя.
- Ну, для переделки мира силенок не хватит, - усмехнулся Кремнев, - но
кое-кому я рассчитываю сказать пару ласковых слов.
- Я боюсь...
- Вас-то я постараюсь оградить в любом случае.
- Не за себя... За вас...
- К сожалению, - холодно проговорил Кремнев, - мне некуда отступать.
В огромных глазах женщины загорелись глубинные огоньки. Это не значит,
что на дне ее зрачков и впрямь появились какие-то искры или что-то в таком
роде. Она смотрела на Кремнева так, словно одновременно отстранялась от
него и не могла противостоять таинственному тяготению, знаком которого и
было сияние зовущих глаз.
Скрывая смущение, она вновь принялась накручивать телефонный диск, и
вновь безрезультатно, что ее не удивило - ведь прошло так мало времени.
Кремнев, как и Зоя, ощущал возникшее между ними хрупкое равновесие
дистанции, готовое вот-вот истаять, подобно кусочку сахара в кипятке. Он
подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и сделал вид, будто
рассматривает декорированные под оникс пластиковые перила. Потом он сделал
несколько робких шагов по ступеням, якобы заинтересованный рисунком
тяжелых драпировок. Это был плохой выбор, потому что лестница вела к
спальням. Теперь не имело значения, идти ли по ней дальше или возвращаться
назад: то и другое лишь подчеркнуло бы двусмысленность принятого решения.
Кремнев стоял неподвижно, все еще изучая геометрический рисунок, глубоко
ему безразличный, но долго так продолжаться не могло. Высокое напряжение с
огромной разностью потенциалов обычно приводит к молниеносному разряду, но
сейчас сама Зоя помогла избежать пронизывающего электрического удара,
неслышно подойдя к Кремневу сзади. Ей показалось, что накопившаяся в
воздухе энергия льется по шелковым рукавам ее лиловой блузки, потрескивая
синими всполохами на кончиках пальцев. Кремнев не видел ее, не улавливал и
звук шагов, но он почувствовал ее запах, обольстительный и опасный запах
возбужденной женщины, открывающий все дороги беспечному и предостерегающий
мудрого.
Кремнев обернулся, как на замедлившей свой стремительный бег в
кинопроекторе ленте. Он не сразу встретился взглядом с женщиной. Сначала
он смотрел поверх ее волос, которые и ему представлялись
наэлектризованными, прямо на ту гравюру, что изображала кораблик в
объятиях шторма. Потом он опустил глаза, погрузился в зачаровывающую
бездну темных зрачков. Зоя расстегивала пуговки на блузке одну за другой,
как по велению гипнотизера. Под блузкой ничего не было надето, и, когда
она соскользнула на пол, Кремнев оказался в полной власти ничем более не
сдерживаемого запаха и почти забытых - ибо он жил анахоретом - визуальных
впечатлений, заставивших его дрожать. Вид маленькой красивой груди, словно
принадлежавшей шестнадцатилетней девушке, с набухшими от вожделения
коричнево-розовыми сосками, лишил его возможности сопротивляться. В то же
время Кремнев странным образом находился будто бы вне собственного тела,
наблюдая из какого-то призрачного Зазеркалья движения не только своих рук,
но и своих эмоций. Второе - в нарастающей волне - обгоняло первое, потому
что руки Кремнева всего лишь прикоснулись к талии женщины, и она тут же
отстранила их. Трепещущими пальцами она расстегнула замок на брюках
мужчины и опустилась на колени, на покрывающий лестницу мягкий бордовый
ковер. Кончик ее языка, нежный и твердый, ласковый и жаждущий, пробежал по
изнемогающей мужской плоти, готовой взорваться изнутри. Кремнев застонал,
когда требовательный язычок проник в сокровенное углубление и задержался
там, содрогаясь в чудесных вибрациях. Теперь все принадлежало женщине, и
она была вольна немедленно довести мужчину до экстаза или продлить
фантастический момент, прекрасное мгновенье настолько, сколько ей будет
угодно. Ей хотелось тут же принять в себя горячий взрыв, но она сдержалась
из-за жажды более сильной, утоление которой ей тогда пришлось бы
отсрочить. Ни на секунду не прекращая ласки язычком, она змеиным движением
освободилась от брюк и осталась совершенно обнаженной. Все было влажным в
ее лоне, она истекала соком желания. Прерывисто дыша, она гладила сама
себя, потом тесно прижалась к Кремневу. Он немного отстранился, а она
легла на ступени лицом вверх. Склонившись над ней, он принялся слизывать
сладкий сок, стекающий по внутренней поверхности ее бедер. Извиваясь в
полузабытьи, женщина раздела его совсем. Он подхватил ее на руки, понес в
спальню. Тут было полутемно, задернутые занавеси пропускали мало света, и
он включил рубиновый ночник, потому что хотел видеть ее всю.
- Возьми меня, - прошептала она, откинувшись на подушках.
Он вошел в нее плавно и мощно, и она издала сладострастный
полувздох-полустон. Он сам положил ее ладонь на пушистый треугольник внизу
ее живота. Принимая мужчину, она одновременно ласкала себя, и это было
восхитительно и для него... В захлестывающем наслаждении она закричала, но
ей хотелось еще и еще. Она выскользнула из-под него, перевернулась на
гладком покрывале и встала на колени, упершись руками в деревянную спинку
кровати. Он взял ее сзади, прижимаясь бедрами к упругому телу.
- Не так... Выше, - попросила она тихо.
Когда он брал ее так, как она хотела, она кричала уже от сладостной
боли, а он не мог дольше сдерживать себя. Ее третья волна стала для него
первой.
Потом они отдыхали, но недолго. Кремнев лежал, бездумно глядя на
матовые полушария потолочных светильников, когда женщина вновь принялась
возбуждать его руками и язычком. Ей не понадобилось очень уж стараться...
Он целовал ее грудь, приподнимаясь на постели. Потом она легла на него, и
они соединились в очередной раз - теперь он ласкал ее плоть пальцами до
тех пор, пока она не уступила призыву иного вожделения. И они лежали,
развернувшись друг к другу на сто восемьдесят градусов, и были взаимные
ласки жадными губами, уносящие прочь любые поползновения рассудка и
оставляющие на поверхности только чистые эмоции.
И уже совершенно опустошенные, они стояли на коленях напротив друг
друга в ванне, наполненной теплой водой, по ту сторону плотских желаний и
тем не менее не в силах приказать своим рукам остановить ласки.
За стеклянными створками встроенного в стену ванной шкафа нашлись
халаты. Кремнев надел синий, махровый, а Зое достался короткий желтый
халатик, расшитый тропическими орхидеями. В нем она выглядела так
соблазнительно, что Кремнев остро пожалел о времени, потребном ему на
восстановление сил.
- Вы не сердитесь? - с милой непосредственностью спросила Зоя на кухне,
поставив чайник на плиту.
- Это было несколько неожиданно, - пробурчал Кремнев в ответ. - Но если
кому и сердиться, так вам...
Зоя лукаво улыбнулась:
- Хотя мы и не пили брудершафт, не перейти ли нам на "ты"?
- Иногда это труднее, чем заняться любовью...
- Ладно, - вздохнула Зоя. - Пусть случится само собой.
Кремнев не стремился анализировать свое поведение, он знал, что это
бессмысленно. То, что произошло, было полностью за пределами разума, в
иной реальности, точно в середину кассеты с симфонической музыкой кто-то
по непонятной причуде записал фрагмент рок-н-ролльного концерта,
обрывающий пение скрипок. Дальше - та же симфония, и ворвавшегося
экстатичного рок-н-ролла больше нет... Можно забыть о нем, постараться
вытряхнуть его из растревоженной памяти, даже соединить части разъятой
симфонии в своем воображении, продолжив мысленно стертые мелодические
линии. Можно сделать все, кроме одного - нельзя отрицать, что он _был_,
этот вторгшийся фрагмент, и, когда он звучал, именно он управлял потоком
чувств, что бы там ни было записано на кассете до и после него.
Зоя прикурила две сигареты, протянула одну Кремневу, положила руку на
его плечо.
- Я исповедалась перед вами... Перед тобой, - сказала она. - А ты не
хочешь рассказать мне о себе... Хоть что-нибудь?
- Не сейчас. Скрывать мне в общем нечего, да только моя история намного
печальнее... твоей, особенно финал. И ничего романтического.
- Я просто хотела...
- Да, да. Пожалуйста, не обижайся. Не думаю, что вот прямо в эту минуту
из меня получится приличный мемуарист. Позвони-ка лучше еще раз Мартову.
На кухонной стене висел второй телефонный аппарат. Зоя набрала номер, и
теперь ей ответили.
33
Люди пропадали бесследно.
Вообще-то, подобные события, к несчастью, не так уж редки в российских,
да и не только в российских, городах. Не проходит дня, чтобы в милицейских
сводках не сообщалось о пропавших без вести. За год в каждом крупном
городе исчезают до нескольких сот человек. Причины различны. Здесь и
криминал (как правило, автовладельцы и бывшие хозяева приватизированных
квартир), и потерявшие память старики, и подавшиеся в бега от большого ума
юнцы и девицы, и загулявшие пьяницы... Некоторых находят, живыми или
мертвыми, судьба других так и остается загадкой навсегда.
Но чтобы человека начали искать, нужно заявление об его исчезновении.
Нужно, чтобы кто-то беспокоился о нем: семья, знакомые, сослуживцы... А
если пропадает бомж или прибывшая на заработки из провинции проститутка,
едва ли кто-нибудь хватится. Поэтому сведения о подобных исчезновениях
фигурируют в милицейских отчетах крайне редко.
Осенью 1998 года такие случаи множились как никогда. Они не портили
милицейскую статистику именно потому, что не было заявлений, а те, что
все-таки были, исходили от не заслуживающих ни малейшего доверия
персонажей. Но если бы какой-то дотошный социолог задался целью провести
исследования в маргинальных слоях общества в этот период, он получил бы
обескураживающие данные.
Такого воображаемого социолога удивило бы не только резко возросшее
количество исчезновений, но и другие аспекты. Во-первых, пропадали не
просто какие-то проститутки и бомжи, а в основном - в подавляющем
большинстве - люди, что-то представлявшие из себя в прошлом и еще не
окончательно опустившиеся на дно в настоящем, те, которые при
соответствующих условиях могли восстановить себя как личности. Исключение
составляли бандиты из мелкого криминалитета или крепкие парни, прошедшие
горячие точки и готовые заняться чем угодно, невзирая на писаные и
неписаные законы. Кстати, как раз об этой категории заявлений в милицию
поступало немало, ведь многие из них не утратили социальных связей. Но кто
станет всерьез разыскивать людей, постоянно обретающихся в мире
перестрелок и разборок, где человеческая жизнь не стоит ни гроша?
Второй особенностью, могущей привести вымышленного социолога в
замешательство, являлась цикличность исчезновений. Неделю или две в
пестрой среде маргиналов не происходило ничего необычного (конечно, с их
точки зрения, сильно отличающейся от точки зрения нормального обывателя!).
Зато в определенный день многие из них пропадали без всякого следа, точно
их поманил волшебной дудочкой таинственный крысолов. Это не значит, что в
некий прекрасный вечер клиенты приходили в бордель и не заставали там ни
одной проститутки, а какой-нибудь из вокзалов мистическим образом
освобождался от бомжей. Москва - большой город, и вопреки классическому
правилу драматургии исчезновения случались с соблюдением единства времени,
но без соблюдения единства места. Люди пропадали в разных районах, иногда
очень далеко отстоящих друг от друга, по одному или по двое - словом, не
привлекая внимания.
Была еще и третья особенность, не менее странная, чем первые две.
Обыкновенно, если среди проституток, бомжей или бандитов вдруг кого-то
недосчитываются, можно почти на сто процентов утверждать, что этого
человека нет в живых. Порой трупы случайно обнаруживают, а порой они
догнивают где-нибудь в канализационных подземельях или на мусорных свалках
по частям, если убийцы дают себе труд от них избавиться. Осенью 1998 года
в Москве находили не больше и не меньше неопознанных останков, чем в любой
другой послеперестроечный год. Количество исчезновений стремительно
возросло, а количество трупов не изменилось! Что мог бы решить в этой
ситуации выдуманный дотошный социолог? Очевидно, он бы оперировал с двумя
версиями. Первая - кто-то по загадочной причине, с непонятной целью и по
неизвестной схеме уничтожает определенных обитателей дна, ловко скрывая
тела жертв. Но такая версия не выдерживала критики даже как первоначальное
предположение, ибо тут пришлось бы действовать целой организации, а в этом
случае какие-то факты всплыли бы неминуемо. Секреты, известные многим,
недолго остаются тайной для всех. Идея о похищении маргиналов
инопланетянами и та выглядела бы менее экстравагантной.
Вторая версия - о том, что все эти люди живы и покидают столицу
добровольно, - смотрелась куда убедительнее. В ней заключалось и
дополнительное объяснение редких обращений в милицию. Ведь, уезжая по
собственной воле, человек всегда мог рассказать об этом знакомым и
представить ложную или истинную причину отъезда.
Это рассуждение было бы последним в цепи, выстроенной социологом.
Проверить свою догадку он не смог бы никаким образом, ведь ему пришлось бы
объездить всю страну, чтобы найти этих людей там, куда они отправились.
Расспросы не помогли бы ему, потому что каждый из исчезнувших мог назвать
произвольный пункт назначения или вовсе помалкивать в своем близком
окружении... Но далеко ли могли уехать люди, у большинства из которых и
паспортов-то не было, не говоря о деньгах?
Впрочем, никто из реальных социологов такими исследованиями не
занимался. А раз так, логично будет сделать следующий шаг и представить на
месте социолога сотрудника некоей сверхинформированной спецслужбы
(разумеется, тоже вымышленной), располагающей точными данными обо всех
перемещениях людей в России и за ее пределами. Посидев за своими
суперкомпьютерами, он выяснил бы, что ни один из пропавших в Москве
маргиналов нигде не объявлялся.
Итак, их нельзя было обнаружить ни среди мертвых, ни среди живых. Такое
положение вещей никого не настораживало, потому что никто не интересовался
этими людьми, никому не было до них дела. А ведь эти странные исчезновения
что-то означали, служили предвестием каких-то назревающих событий... Но
любую загадку можно разгадать лишь тогда, когда кто-то возьмется искать
решение, а прежде чем его искать, необходимо сформулировать условия
задачи. Сделать это позволило бы сведение воедино сотен разрозненных
деталей... Что, пожалуй, под силу только _воображаемому_ социологу или
представителю _вымышленной_ спецслужбы. Тем же, кто живет в мире
действительном, попросту не от чего было бы оттолкнуться.
Люди пропадали бесследно, и это могло бы стать грозным
предупреждением... Это и _было_ грозным предупреждением, которого, однако,
никто не услышал.
34
Синий "фольксваген", куда только что сел Олег Мальцев, стоял у обочины.
Кроме Мальцева и Зорина, в машине никого не было. Мужчины молча
разглядывали друг друга - Зорин с любопытством, Мальцев со страхом. Но чем
дольше всматривался Олег в интеллигентное лицо человека за рулем
"фольксвагена", в его спокойные глаза за стеклами очков, тем меньше
боялся. По крайней мере, _этот_ стрелять не станет. Он может отдать
приказ, но он явно не из тех, кто лично пачкает руки в крови.
Зорин первым нарушил тишину высокого напряжения:
- Итак, юноша... Вижу, вы моему предупреждению не вняли.
Олег мгновенно узнал голос - тот, что говорил с ним по телефону.
- Кто вы такой и что вам нужно? - выдал Мальцев не слишком оригинальную
реплику.
- Не так просто объяснить, кто я такой, - был ответ. - Если я скажу,
что меня зовут Владимир Сергеевич Зорин и я работаю в Министерстве путей
сообщения, вам этого будет недостаточно, верно?
- Верно, - храбро согласился Мальцев.
- А потому оставим пока этот запутанный вопрос и перейдем сразу ко
второму пункту. Что мне нужно? Раньше, как вы понимаете, я хотел, чтобы вы
прекратили исторические раскопки. Теперь я убедился, что прислушиваться к
добрым советам вы не склонны. Ну что же, это, пожалуй, и неплохо...
- Да? - вымолвил Мальцев несколько обескураженно.
- Да. Вы человек упрямый, Олег... Просто так от вас не отделаться.
- И что дальше? Пуля в затылок?
- Вот тебе раз, - изумился Владимир Сергеевич. - Возможно, я и похож на
убийцу, оставляю это на вашей совести... Но будь я таковым, зачем стал бы
с вами беседовать?
- Гм... Логично.
- Слава богу. Так вот, Олег, вы стремитесь прояснить судьбу Сретенского
и Кудрявцевой. Вас интересует только это, правильно?
- Ну, в общем...
- И лишь поэтому вы копаете под "Сторожку", чем создаете для меня
проблему. Именно сейчас мне крайне невыгоден шум вокруг "Сторожки", а вы
как булыжник в тихое озеро - плюх, подняли волну... Сами вы для меня не
опасны, у вас нет шансов докопаться до истины. А ну как кто-то из тех,
кого вы взбудоражили, затеет собственную игру в сыщиков? Фигура
посерьезнее вас? Я не волшебник, чтобы быть везде одновременно и за всем
уследить.
- Ну, документы-то из музея вы украсть успели, - заметил Мальцев.
- И не только их, - уточнил Зорин. - Пока вы не нанесли ощутимого вреда
и ситуация под контролем... Но вашу детективную деятельность необходимо
остановить. Кто знает, что взбредет вам в голову завтра и к кому вы еще
сунетесь?
В голосе Зорина не было угрожающих интонаций - он говорил так, словно
собирался обсудить с Мальцевым трудное положение, в которое попали оба, и
совместно найти выход.
- Честное слово, - продолжал он, - я настроен к вам вполне дружелюбно.
По-моему, было бы несправедливо запугивать вас и лишать возможности
узнать, что же случилось с вашими друзьями...
- Интересный поворот, - сказал Олег, недоверчиво слушавший Зорина.
- Я хочу, чтобы вы играли на моей стороне.
- Вот как? А в какую игру, если не в сыщиков?
Зорин слегка пожал плечами:
- Видимо, я неточно выразился. Игры тут, собственно, никакой нет, во
всяком случае для вас. Но, наблюдая за вами, я проникся к вам определенной
симпатией. Я хочу избавить вас от незавидной участи...
- Ого! - воскликнул Мальцев. - От какой же? От пули, которой меня
жаждут угостить ваши подручные? Так дайте им приказ оставить меня в
покое...
- Нет, вы неисправимы, - рассмеялся Зорин. - Окончательно и
бесповоротно записали меня в гангстеры... Поверьте, Олег, никто не получал
от меня приказа стрелять в вас и тому подобное, поэтому и отменять нечего.
- Тогда в чем дело?
- Если я расскажу всю правду, перемещусь в ваших глазах из категории
преступных боссов в категорию сумасшедших... Лучше вам увидеть самому.
Олег, давайте заключим джентльменское соглашение.
- Какое?
- Вы прерываете розыски на неделю. Ровно через семь дней я звоню вам,
мы встречаемся, и я раскрываю вам загадку исчезновения Сретенского и
Кудрявцевой.
- А за эту неделю вы...
- Послушайте, - раздраженно перебил Зорин, - кажется, я напрасно тут с
вами бьюсь, теряю время. Поймите, выбора у вас нет. Вы - пушинка на
ладони, требуется только дунуть. И если уж я с вами канителюсь, так
потому, что нуждаюсь в людях вашего склада. Я говорил, что хочу спасти
вас, и это так, а от чего - вам знать рано. Однако, если вы предпочитаете
становиться в третью позицию и изображать Чайльд Гарольда, воля ваша. Я
без вас худо-бедно обойдусь, а вы без меня - нет. Господи, как я мог
предвидеть, что вы такой дурак...
Сердитая тирада Зорина возродила в Олеге совсем было угасший страх.
Разумеется, нелепо и пытаться разговаривать почти на равных с этим
таинственным человеком, выторговывать какие-то неопределенные выгоды.
Зорин прав, он больше чем прав. Мальцев даже не пушинка на ладони, он
крохотная букашка на ярко освещенном предметном столике микроскопа, и
каждое его движение отлично видно тем, приникшим к окуляру...
Да и не ошибается ли Олег, считая, что Зорину важно лишь выиграть семь
дней? Ведь у Мальцева, в сущности, равные основания для доверия и
недоверия, то есть никаких.
Зорин сидел, положив руки на обод рулевого колеса и отрешенно глядя в
окно. Он словно совсем забыл о Мальцеве, а тот мучительно искал подходящую
фразу для возобновления разговора.
- Владимир Сергеевич, - позвал он наконец самым смиренным тоном.
- Да? - индифферентно отозвался Зорин, точно старался показать, что его
ничуть не интересует продолжение беседы с Мальцевым, но из вежливости он
готов слушать.
- А зачем нужно ждать семь дней?
- Затем, что и без вас полно дел... Или вы думаете, что для меня ваша
проблема - единственная?
- Я так не думаю, - смутился Олег.
- Вот и славно, значит, договорились... Вас подвезти?
- Спасибо. Я, пожалуй, пройдусь...
- До свидания. Ровно через неделю будьте дома, ждите звонка.
Выбравшись из теплого и уютного салона, Олег проводил взглядом
отчаливший от тротуара "фольксваген". Его начинала пробирать запоздалая
дрожь, и он пожалел, что отказался от предложения Зорина подвезти и
остался на улице далеко от дома и станций метро. С другой стороны, он
нуждался в доброй порции свежего воздуха...
Анализировать разговор с Зориным было бы попыткой с негодными
средствами. Все сказанное Владимиром Сергеевичем с одинаковым успехом
тянуло на правду и на ложь... Но какой-то не поддающийся определению
внутренний импульс властно повелевал верить - и в то, что ровно через
неделю раздастся телефонный звонок, и в то, что тайна исчезновения
Кудрявцевой и Сретенского будет раскрыта, и в то, что Зорин искренен в
желании отвести от Мальцева острие некоей опасности.
И вот это последнее - необходимость такой защиты - нравилось Олегу
меньше всего. Подсознательно, на уровне ощущений, вспоминал он ту ночь в
октябре девяносто седьмого, когда у открытого окна его захватило
предчувствие угрозы. Сейчас эта странная тревога вернулась вместе с
непостижимой уверенностью в собственной неуязвимости. Олег будто знал, что
с ним самим ничего не случится - оградит ли его Зорин, или кто-то другой,
или неведомая магическая сила... Но угроза существовала, и хуже всего было
то, что Мальцев и отдаленно не мог предположить, откуда она исходит и куда
будет направлен удар.
35
Мартов прибыл на дачу подруги Богушевской поздним вечером. Огни его
машины погасли на темной аллее, дважды вспыхнув перед тем - условный знак.
Зоя сразу бросилась в объятия Мартова - порыв более нервный, нежели
радостный. Кремнев приветствовал Евгения Максимовича коротким энергичным
рукопожатием и представился.
Из большого кожаного кейса Мартов извлек две бутылки "Блек энд Уайт".
- Пьянку устраивать не собираюсь, - сказал он, - но расслабиться вам
обоим не помешает. Я и закуску принес.
Он выгрузил банки с ветчиной, упаковки нежного швейцарского сыра,
какие-то футуристического вида консервы, отличную копченую колбасу, хлеб.
- Кто будет рассказывать первым? - спросил Мартов, когда снедь заняла
место на столе, а огненный напиток заблестел в рюмках.
Слово взял Кремнев. Он заранее решил, что откровенность без умолчаний в
данном случае будет лучшей политикой. Как бы оно там ни обернулось в
дальнейшем, первый ход должен быть таким. Поэтому он излагал свою историю
долго и обстоятельно, не забывая о мелочах. Мартов ни разу не перебил его,
ни разу не попросил что-либо уточнить.
Потом говорила Зоя - тоже долго, но, в отличие от Кремнева,
взволнованно и бессвязно. И Мартов, и Кремнев вздохнули с облегчением,
когда она добралась-таки до конца.
С полупустой рюмкой в руке Мартов сидел молча, неподвижно. Зоя стояла у
занавешенного окна, часто дыша и прикладываясь к сигарете. Кремнев
выглядел невозмутимым, он внимательно наблюдал за Мартовым.
- Что ж, - произнес наконец тот. - Одно мне ясно, господа, что вам
самим ничего не ясно...
- Потому мы вам и позвонили, - раздраженно сказала Зоя.
- Да, да, - спокойно кивнул Мартов, нисколько не задетый ее тоном. -
Вопрос в том, взаимосвязаны ли ваши истории, или это лишь совпадение...
- Одна фраза Шатилова не выходит у меня из головы, - признался Кремнев.
- Когда я рассказывал ему о своем издательстве, о планах выпуска
детективной литературы... Он сказал что-то вроде: "Мы с Мариной тебе такой
детектив преподнесем, все твои писатели от зависти лопнут".
- Вот как? - живо заинтересовался Мартов. - Любопытно, что он имел в
виду...
Кремнев уныло пожал плечами:
- Никаких намеков. Это было едва ли не последнее, что я от него
услышал.
- Досадно, - Мартов щелкнул пальцами. - Возможно, в этом-то все и
дело... Хорошо бы разыскать эту девушку, Марину...
- Думаю, бандиты увезли ее с собой...
- Необязательно. - Мартов повернулся к Зое. - Вы упоминали, что у
профессора Стрельникова есть дочь... Ее имя часом не Марина?
- Не знаю, - ответила Зоя, не отводя взгляда от змейки сигаретного
дыма. - Я никогда не встречалась с ней, и профессор не говорил о ней со
мной - разве что мельком, без имени. Дочка, и все.
- Ну, имя нетрудно выяснить, - заметил Мартов. - Этим я займусь. Позже
опишете мне ее подробно, Александр Андреевич. Теперь далее: следует ли нам
искать того доброжелателя, который прислал вам записку в гостиницу?
Попробовать можно, хотя бы по его машине, но...
- Нет, - произнес Кремнев, - не следует. Чего мы этим добьемся, если и
найдем его? Только подставим человека. Местонахождение одной из бандитских
резиденций нам и так известно, чего еще?
- Правильно, - согласился Мартов, наливая себе виски. - Резиденцией и
ее владельцем я займусь тоже...
- Но осторожно, - торопливо предостерег Кремнев. - Если что-нибудь
случится с Ирой...
- Разумеется, я буду предельно осторожен, - подтвердил Евгений
Максимович. - Еще и потому, что вы правы...
- В чем?
- В том, что главное - рукопись профессора. Только найдя ее, мы получим
мощное оружие против них... То, что они сами до сих пор не нашли рукопись,
конечно, хорошо, но это меня и огорчает. Значит, это не так-то легко
сделать... Сосредоточимся на рукописи, если у вас нет других предложений.
Кремнев отрицательно покачал головой:
- Других нет. Пока не важно, связана ли рукопись с нападением на
Шатилова. Потянем за эту ниточку, освободим Иру, а там уж и все остальное
распутаем... Вот вопрос: должен ли я вернуться в гостиницу? Ведь они
удерживают Иру не просто так. Чего-то они от меня хотят, что-то
потребуют... И не воспользоваться ли этим, чтобы...
- Мое мнение, - категорично перебил Мартов, - ни в коем случае.
Появляться в пределах их досягаемости - безумие. Чего бы они ни хотели -
денег или услуг, - погибнете и вы, и ваша Ира. Странно, что приходится
объяснять это профессионалу... Только опережая их, только делая
упреждающие ходы, только нанося неожиданные удары из темноты, можно
рассчитывать на успех...
Правота Мартова была слишком очевидна для Кремнева. Десять лет назад он
уже пытался сыграть с негодяями по их правилам, и цена поражения оказалась
непомерно высокой...
- Кругом обычных знакомств профессора нам не обойтись, - продолжал
Евгений Максимович, не дожидаясь отклика Кремнева на свою тираду. - Наши
противники шли тем же путем и очутились в тупике. А мои милицейские
возможности, знаете ли, небезграничны... Ну, что я могу сделать? Отрядить
спецподразделение для анализа жизни и деятельности профессора
Стрельникова?
- Пожалуй, - проговорил Кремнев задумчиво, - тут кое-что мог бы сделать
я. Правда, это...
- Одну минуту. - Мартов поднял руку. - Сначала пара первоочередных
вопросов. Думаю, будет разумно перебраться отсюда в город. Подходящая
квартира имеется. Машину вашего доброжелателя, Александр Андреевич, лучше
бросить где-нибудь в лесу... Транспорт обеспечу я.
- Как-то все у вас очень просто получается, - с неожиданной
язвительностью заметила Богушевская. - Как у волшебника.
- Зоя Арсеньевна! - укоризненно воскликнул Мартов. - Бог мой, я думал,
вы знаете меня лучше...
- Простите, - смутилась Зоя. - Не совладала с нервами...
36
Через шесть дней после беседы с Зориным в "фольксвагене" Олег Мальцев
получил письмо. Возвращаясь из магазина, он увидел белеющий в почтовом
ящике конверт. Адрес был написан крупными буквами, дрожащим старческим
почерком. Обратного адреса не было.
Прежде чем вскрыть конверт, Олег перегрузил купленные продукты из сумки
в холодильник, а две бутылки пива захватил с собой и поставил на стол
возле компьютера. Откупорив первую, он сделал изрядный глоток, отрезал
край конверта ножницами.
Внутри находились два листа бумаги, один в другом. Верхний был до
половины исписан тем же почерком, что на конверте, а второй с обеих сторон
покрывали теснящиеся бисерные строки. Мальцев отложил этот лист в сторону
и взялся за первый.
"Дорогой Олег, пишет Вам Михаил Евдокимов, бывший шифровальщик,
которого вы расспрашивали об объекте "Сторожка". Встретил я тут на днях
старого своего дружка. Ну ладно, не встретил, сам к нему пошел - потому
что вспомнил, что Сергей Васильевич Климов этот о "Сторожке" упоминал и
мог к ней иметь какое-то отношение, а Вы так интересовались. В общем,
уговорил я его Вам написать и пересылаю его письмо. Засим с уважением -
Михаил Евдокимов".
Мальцев нахмурился, перечитал текст сначала, но решил не торопиться с
размышлениями по поводу возникших вопросов и расправил на столе второй
лист.
"Многоуважаемый профессор Мальцев! (Олег невольно улыбнулся.) Узнав от
М.М.Евдокимова о Ваших разысканиях насчет объекта "Сторожка", могу
сообщить следующее. С января по апрель 1953 года я служил в охране данного
объекта в звании младшего лейтенанта. Нас туда перебросили самолетом с
военного аэродрома Чегдомын-2, что километрах в шестистах севернее
Хабаровска. Сам объект располагался близ реки Мая, ближайшие населенные
пункты - Антыкан к востоку километрах в ста двадцати и Удское к
юго-востоку, примерно столько же. Это я узнал потом от капитана Дерюгина,
а тогда не сказали, куда везут, секретность была большая. Позднее я
прикинул по карте приблизительные координаты объекта. Это 134ь восточной
долготы и 55ь северной широты, можете найти на карте. Что представлял
собой объект "Сторожка"? Это был целый город, наполовину построенный под
землей, там были взлетно-посадочные полосы и железнодорожные ветки.
Строили заключенные. Как их туда доставляли сначала, я не знаю, а потом
перебрасывали из лагерей через тот же Чегдомын-2 и другие пересыльные
пункты в основном по железной дороге. Еще каких-то людей доставляли
самолетами. Я не думаю, что это были заключенные, но точно не знаю. Мы
были во внешней охране, а внутри объекта существовало еще множество
охраняемых зон различной степени секретности, и в большинство из них нам
доступ был запрещен. О назначении объекта нам не сообщалось. Слухи ходили
разные, но Вам, многоуважаемый профессор, слухи малообразованных людей
вряд ли интересны. Скажу только о том, что видел сам или могу уверенно
предполагать после бесед с людьми сведущими. Совершенно точно на объекте
проводились научные эксперименты. Какие именно и с какой целью - не могу
сказать, хотя потом читал массу научно-популярной литературы, где хотел
найти что-то похожее, но не нашел. Комплекс лабораторных зданий
располагался с западной стороны и охранялся очень тщательно. О том, что
это научные лаборатории, я узнал от майор...
