Андрей Быстров. Эффект проникновения
страница №7
...а Сеченова. Произошло это так. Ячасто обращал внимание на пожилого человека, который любил гулять в
одиночестве по территории, за несколькими проволочными заграждениями.
Майор Сеченов, с которым у меня были приятельские отношения, как-то
сказал, что это секретный физик из Москвы, и показал издали его
лаборатории. Я спросил, не занимаются ли тут новым оружием. Сеченов только
засмеялся и ответил, что об этом расспрашивать не положено, да и сам он не
знает. Больше мы на эту тему не говорили. Это был 1953 год, уважаемый
профессор, и за такие разговоры запросто могли пришить шпионаж. От
лабораторных зданий за территорию, куда-то в тайгу, вела отдельная дорога,
также охраняемая, но я конкретно в ее охране не участвовал. Расскажу о
том, что случилось в феврале 1953 года, ночью. Я нес дежурство на вышке в
составе наряда с сержантом Иваном Тихоновым и рядовым - как его звали, я
забыл. Часа в три утра на западе, как раз там, куда вела дорога от
лабораторий, зажглось яркое зарево, будто от сильного лесного пожара, но
цвет был не такой, как бывает у пламени, скорее фиолетовый, холодный.
Одновременно послышался звук, очень мощное низкое гудение. Почему-то от
этого звука и света нам всем троим стало не по себе. Чтобы разогнать
страх, мы обменивались бодрыми шутками. Свет горел минут десять, зарево
разрослось на полнеба и двинулось в нашу сторону. Тут мы совсем поникли,
но не бросишь же пост, за это - расстрел. Мы увидели, как в фиолетовом
свете носятся какие-то огромные тени. Не знаю, что это было. На самолеты
или аэростаты не похоже. Потом один за другим раздались два глухих взрыва,
свет померк, и гул резко стих. Тогда дорогу осветили прожекторами (нам с
вышки было видно только до поворота). С объекта в тайгу помчались машины,
легковые и грузовые. Как они возвращались, мы не видели, потому что
сменились с поста. А дня через два я сильно простудился и угодил в
лазарет. Там ребята рассказывали, что в ту ночь привозили много людей,
мест не хватало. Некоторые были тяжело ранены, а у других никаких ранений
не было заметно, но они вели себя как сумасшедшие, им делали уколы, и они
засыпали. Один все время кричал: "Закройте двери, закройте двери
навсегда!" - и еще что-то о крылатом ужасе. Я тогда вспомнил тени в небе.
Всех этих людей куда-то очень быстро из лазарета перевели. В апреле 1953
года нашу часть передислоцировали под Хабаровск. Мы давали пожизненную
подписку о неразглашении. Даже упоминать об объекте "Сторожка"
запрещалось, но теперь-то, я думаю, уже можно рассказывать. Около 1960
года я встретил в Москве майора Сеченова. Выпили, поговорили. Он
рассказал, что после моего отъезда "Сторожка" недолго просуществовала. Там
случилась катастрофа, сильный взрыв или что-то такое, погибло очень много
людей, техника и строения были частично уничтожены. Все работы свернули,
оставшихся в живых эвакуировали, а сам объект не то законсервировали, не
то просто бросили. Да, забыл Вам сказать, что фиолетовый свет по ночам за
территорией я видел еще 3 или 4 раза после того случая, но ничего похожего
больше не происходило, просто слабый свет. Подтвердить мои слова мог бы
майор Сеченов, с которым мы поддерживали потом знакомство, но он умер в
1973 году. Как найти других сослуживцев тех времен, я не знаю. Очень рад,
дорогой профессор Мальцев, если мое письмо помогло Вам в Ваших
исторических разысканиях. Остаюсь уважающий Вас Сергей Васильевич Климов".
- Климов, - машинально пробормотал Олег. Он отодвинул письмо, допил
пиво из бутылки и вновь вернулся к листку с каракулями Евдокимова. Следуя
установившейся привычке отмечать важные места в любых документах,
карандашом подчеркнул слова: "...вспомнил, что Сергей Васильевич Климов
этот о "Сторожке" упоминал и мог к ней иметь какое-то отношение..."
Странно... Во время беседы с Мальцевым Евдокимов как будто искренне
пытался припомнить все, что мог когда-либо слышать о "Сторожке", но
фамилия Климова тогда не всплыла. А потом его вдруг осенило? Ладно, спишем
на капризы стариковской памяти. Но почему Евдокимов ни с того ни с сего
проникся такой симпатией к Мальцеву или ощутил столь живой интерес к
предмету их разговора? Настолько, что, невзирая на слабое здоровье,
отправился на розыски Климова и убедил его выступить в мемуарном жанре...
Далее, Мальцев решительно не помнил, чтобы оставлял Евдокимову свой адрес.
Телефон дал на всякий случай - старик записал его на полях газеты,
которую, скорее всего, уже выбросил. Но если и нет - справочная служба не
выдает адресов по номерам телефонов. Конечно, адрес Мальцева можно узнать
- через того же бывшего ректора, что вывел Олега на Евдокимова, например.
Но опять же, предпринимать поиски адреса - значит быть изрядно
заинтересованным... Вывод? Да какой отсюда сделаешь вывод... Возможно,
Олег недооценил Евдокимова и старик просто по-человечески хочет ему
помочь. Или замаливает какие-то грешки времен сталинщины...
Олег взял конверт и осмотрел почтовые штемпели. Оба они на двух
сторонах конверта выглядели бледными и размытыми, невозможно было
разобрать ни дат, ни номеров почтовых отделений. Как будто фальшивые,
подумал Олег, причем изготовитель подделки не слишком заботился о ее
безупречности. А может быть, так оно и есть? Письмо пришло не по почте,
кто-то принес его? Но почему?
Да потому, очевидно, что Мальцев должен был получить это письмо к
определенному сроку, не позже, и отправитель не стал полагаться на
расторопность почты. Но к какому сроку? Ко времени телефонного звонка
Владимира Зорина?
37
Стоя перед этой простой деревянной дверью, Кремнев не решался нажать
кнопку звонка. Он пришел сюда потому, что ему больше некуда было идти, -
пришел к генералу Виктору Дмитриевичу Васильеву. Тому самому, который
десять лет назад спас его от тюрьмы и выгнал из КГБ.
Сначала Кремнев позвонил по старому телефонному номеру и узнал, что
после выхода в отставку Васильев переселился в маленькую квартирку, где
прежде жили его родители. Кремнев нашел этот дом, поднялся на третий этаж
и долго набирался мужества... Оказывается, позвонить в дверь генерала было
не проще, чем ввязаться в драку с бандитами. В каком-то смысле труднее...
Наконец он позвонил. За дверью послышались шаги - быстрые, энергичные,
совсем не старческие. Дверь отворилась, и на пороге предстал Виктор
Дмитриевич. Десять нелегких лет почти не изменили его, только глубже
залегли морщины на лбу и в волосах прибавилось седины.
- Здравствуй, Кремнев, - обыденно произнес генерал, словно ждал этого
визита с часу на час. - Проходи...
Небольшая квартира состояла всего из двух комнат и кухни, по размерам
сопоставимой со встроенным шкафом. Туда-то генерал и провел позднего
гостя, усадил к столу, без вопросов разлил водку по граненым стаканам.
- Помянем Шатилова, - сказал он.
- Вы... знаете?! - поразился Кремнев.
- Я в отставке, но не на Луне... - Они выпили, и Васильев добавил: - Я
почему-то так и думал, что ты придешь, хотя даже не знал, что ты в Москве.
- Товарищ генерал...
- Какой я тебе товарищ генерал, - отмахнулся Васильев.
- Виктор Дмитриевич... Я был у Шатилова перед тем, как его убили. И я
хочу рассказать вам...
- Погоди, погоди. И так понимаю, что ты не в шахматы со мной играть
пришел. Давай-ка чайку заварим, да и расскажешь все не торопясь.
За чашкой крепчайшего чая Кремнев поведал генералу о том, что произошло
с ним после прибытия в столицу, поделился своими наблюдениями и
предположениями. Но не выводами - выводов у Кремнева пока не было никаких.
Когда он закончил, Васильев с минуту сидел молча, помешивая ложечкой в
чашке, потом заговорил:
- С тобой случилось то же, что и десять лет назад, Саша. Тогда ты
наломал дров... Не повтори прошлых ошибок.
- Виктор Дмитриевич...
- Знаю, что ты скажешь. Только я ведь не собираюсь тебя от твоих
намерений отговаривать. Просто прошу, будь осторожнее... мудрее.
- Да ведь потому я и пришел к вам. За советом и помощью.
- Советы давать легко, - усмехнулся генерал. - А помощь... Я отставник,
Саша, частное лицо. Могущество нашей конторы за мной уже не стоит. А
самому бегать с пистолетом - староват... Ладно, шутки в сторону. Как
думаешь действовать?
Последняя фраза была произнесена с такой интонацией, что Кремнев вдруг
увидел перед собой не пожилого человека в домашней одежде с чашкой чая в
руках, а прежнего генерала Васильева.
- Старинная рукопись профессора Стрельникова, - ответил... нет, не
ответил - _доложил_ он. - В ней, как мне представляется, все дело. Если бы
удалось достать полные списки контактов профессора...
- В таких списках может оказаться пол-России... И остального мира, -
заметил генерал.
- Да, но я не думаю, что Стрельников просто отдал рукопись кому попало,
как дают книжку почитать. Тут два варианта. Либо он хотел спрятать ее от
кого-то, либо отдал своему коллеге по соображениям... ну, научных
консультаций, что ли. Мне кажется, оба мотива имели место. Значит, надо
искать человека, близкого профессору по роду деятельности и одновременно
такого, связь которого со Стрельниковым неочевидна.
Васильев одобрительно кивнул:
- Грамотно, Саша. Только вот как найти такого человека?
- Насколько я понял, Стрельников был известной личностью еще при
коммунизме. Книги писал, а это - идеологический фронт, тем более
исторические науки - прямой упор в марксизм-ленинизм. Не может быть, чтобы
в наших архивах не существовало подробного досье на Стрельникова.
- Скорее всего, оно существует. - Васильев пожал плечами. - Но эти
сведения давно устарели, а нам нужны новые связи профессора.
- Новые? Едва ли он отдал бы рукопись новому знакомому... Но если и так
- от прошлого может протянуться ниточка к настоящему.
- Возможно... И ты хочешь от меня...
- Да, - сказал Кремнев, - хочу, чтобы вы достали для меня дискету с
досье Стрельникова. Это ведь в ваших силах?
- Конечно, тем более что такое досье сейчас государственной тайны не
составляет. Если оно есть, не выбросили за ненадобностью.
- Будем надеяться, что не выбросили и не стерли... Впрочем, вам ли не
знать, товарищ генерал, что в родном учреждении любую бумажку гораздо
проще подшить, чем списать... Так было всегда, и многое ли изменилось при
демократах?
- Многое, Саша, - вздохнул Васильев. - Многое. Но я попытаюсь. Позвоню
одному человеку...
- Сегодня?
- Кремнев! Быстро только кошки родятся.
- Простите, Виктор Дмитриевич. Там, у бандитов, - Ира...
- Чего уж, - примирительно буркнул генерал. - Сегодня и позвоню... Эх,
жаль былой власти! Задействовать бы с десяток крепких оперативников по
всем направлениям...
Кремнев несколько удивленно взглянул на генерала:
- Так нельзя, если бы мы и могли. Вы сами меня предостерегали. Быть
мудрее... Нельзя и краешком засветиться, дать им хоть крохотную, хоть в
теории, зацепку. Если они найдут рукопись раньше нас...
Генерал засмеялся и похлопал Кремнева по плечу:
- Молодец! Прошел мой тест. Теперь я за тебя более спокоен. - Он
посмотрел на часы. - Так, звонить пока рано... Используем время вот на
что. Сейчас еще раз, с самого начала и очень подробно, все мне расскажешь.
Будем обсуждать каждую мелочь. Чем черт не шутит... Две головы лучше
одной.
Настроение Кремнева с момента прихода к генералу поднялось настолько,
что он даже позволил себе корявую шутку:
- Пусть обе и в отставке...
38
"Оперативный центр" - так Мартов называл квартиру, где поселил Кремнева
и Богушевскую, - располагался действительно в центре Москвы, в старом доме
невдалеке от Арбата. Зоя спала на диване в гостиной, а Мартов и Кремнев не
первый час сидели у компьютера, изучая досье профессора Стрельникова.
Дискету принес Кремнев, но и Мартов вернулся не пустым. Он раздобыл
фотографию дочери профессора, и Кремнев категорически опознал девушку,
гостившую у Шатилова. Кроме того, Мартову удалось поговорить с несколькими
друзьями и знакомыми Марины. Он рассчитывал выяснить, куда она могла
отправиться, если ей повезло ускользнуть от бандитов. Кое-какую полезную
информацию он получил, но ее проверкой разумнее было заняться позднее, в
сопоставлении с данными из досье профессора.
Бдение у монитора позволило выделить четыре имени. Эти люди отвечали
условиям, которые сформулировал Кремнев в разговоре с генералом Васильевым
(и повторил потом Мартову). Все они были учеными, работавшими в близких к
интересам Стрельникова сферах, и факт связи покойного профессора с каждым
из них устанавливался далеко не напрямую.
- Придется посетить всех, - сказал Мартов, переписывая адреса на лист
бумаги. - Давайте по алфавиту. Вы берите Андреева и Зимина, а я отправлюсь
к Левитину и Юдину.
- Да, но... - Кремнев с сомнением посмотрел на монитор. - Под каким,
собственно, предлогом? Не можем ведь мы сказать любому из них: будьте
добры, выдайте манускрипт.
- Этого и не потребуется... Мы должны только присмотреться. Признаюсь,
работа психолога не по мне, однако у нас нет другого выхода.
- Но предлог все-таки нужен.
- Разумеется. - Мартов встал и подошел к книжным полкам. - Скажем
полуправду. Мол, незадолго до смерти профессору была одолжена ценная
книга, которую хотелось бы вернуть...
- Какая?
- Сейчас посмотрим.
Евгений Максимович снял с полки довольно толстый том в твердой
картонной обложке под названием "Невозможная цивилизация".
- Это сборник научно-популярных работ, - пояснил он. - Тут есть ссылки
на источники...
Он перелистал книгу с конца и задержался на фотографии,
воспроизводившей титульный лист старинного издания.
- Вот... Сочинение некоего Ивана Ивановича Бахтина, именуемое
"Вдохновенный идеи". Выпущено типографией господина Иоаннесова... Господи,
Иванов, что ли?.. В Санкт-Петербурге в 1816 году. По-моему, достаточно
раритетная вещь, чтобы потрудиться ее разыскивать. А по-вашему?
- Подходит, - кивнул Кремнев.
- Значит, на охоту, - подвел итог Мартов. - Кстати, "москвичонок" не
барахлит?
- Коробка передач постукивает.
- Увы! Ничего лучшего я вам предложить не могу. У меня же не
автосалон...
- Да все в порядке, - махнул рукой Кремнев. - Ездит, и ладно.
- С автоинспекцией проблем не было?
- Остановили один раз. Те документы, что вы мне дали, сработали
отлично.
- Они настоящие, Александр Андреевич. - Мартов улыбнулся. - Ну что же,
пора разъезжаться по адресам. Жаль будить Зою Арсеньевну...
- Оставим ей записку.
- Правильно.
Кремнев нацарапал пару строк в записной книжке, вырвал листок и положил
его на тумбочку возле дивана, где спала Зоя. Он невольно залюбовался
изящными линиями худенького тела спящей женщины, трогательной ямочкой на
щеке...
Сначала Кремнев направился к Андрееву, следуя не столько алфавитному,
сколько географическому принципу: Андреев жил ближе. Не застав никого
дома, он поехал в Черемушки, к Зимину.
На четвертом этаже архитектурного шедевра эпохи зрелого застоя он
позвонил в дверь и услышал опасливое:
- Кто там?
- К Виктору Михайловичу Зимину... Коллега, по делу.
- Виктора Михайловича нет, - ответил женский голос. - Может быть, ему
что-нибудь передать?
- Да, пожалуй... - Кремневу надоело орать через дверь. - Отоприте, я
безопасен.
Прошло несколько секунд, в течение которых Кремнева, очевидно,
разглядывали в глазок. Последовало решение в его пользу, и дверь
распахнулась. Растрепанная женщина средних лет в домашнем халате
пригласила гостя в квартиру.
- Извините, - пробормотала она, - и за мой вид, и за то, что не сразу
открыла. Понимаете, Виктор Михайлович уже год как в Бельгии, и его
коллегам это известно...
Завершение фразы сопровождалось подозрительным взглядом.
- Ах, вот как, - разочарованно сказал Кремнев, сразу потерявший интерес
к Зимину. - Я не знал. Я недавно приехал из Санкт-Петербурга...
- Но он регулярно звонит, - продолжала женщина, заметно успокаиваясь. -
И я могу передать ему...
Она выжидательно умолкла. Собственно, Кремнев предпочел бы уйти, но
теперь это выглядело бы странно. Придется пускаться в объяснения.
- Тут такое дело, - начал он. - Возможно, вы слышали о смерти
профессора Стрельникова...
- Конечно... Это большая потеря для науки... И для моего мужа. Они были
друзьями, хотя и редко встречались.
- Видите ли, профессор Стрельников просил меня прислать ему редкую
книгу... Я выполнил просьбу, а тут случилось несчастье, и после смерти
профессора эту книгу разыскать не удалось. Она нужна мне для работы...
Профессор как-то упоминал при мне о Викторе Михайловиче, я узнал адрес от
институтского знакомого и вот рискнул приехать - думал, может, моя книга у
Виктора Михайловича... Жаль, что мой знакомый сразу не сказал мне, что
Виктор Михайлович в Бельгии, тогда бы я не беспокоил вас понапрасну. Но,
вероятно, он решил, что я в курсе и хочу повидаться именно с вами. Приношу
извинения и... до свидания!
- Подождите, - сказала женщина с сочувственной интонацией. - Так вы
считали, что профессор Стрельников мог одолжить вашу книгу моему мужу?
- Ну да... Они работали по близкой тематике...
- Если дело в этом, есть еще один человек, у которого могла оказаться
книга. Наш сын, Игорь.
- Игорь?
- Вы ничего не слышали о нем от профессора Стрельникова?
- Нет.
- А между тем Игорь, можно сказать, его любимый ученик... То есть был
учеником. Правда, он два года провел в Англии, но вот недавно вернулся и,
кажется, виделся с профессором. Да, Игорю профессор вполне мог спокойно
доверить редкую книгу. Их взаимоотношения выходили за рамки
наставничества... Покойный профессор стал для Игоря чем-то вроде второго
отца. А с дочерью Стрельникова, Мариной, у Игоря как будто даже что-то
намечалось... И хорошо бы, такая славная девушка, осталась совсем одна...
- А как бы мне поговорить с Игорем? - спросил Кремнев тоном, уже
лишенным разочарованного безразличия.
- Он живет отдельно, у него своя квартира... Телефона нет, я дам вам
адрес. Сошлитесь на меня...
- Спасибо, - искренне поблагодарил Кремнев, когда женщина вручила ему
тетрадный листок с адресом. - Сегодня же зайду.
- Передайте ему, чтобы позвонил, лентяй эдакий! До автомата ему дойти -
целый подвиг!
- Непременно передам, - поклонился Кремнев.
На обратном пути он еще раз заехал к Андрееву, которого снова не
застал, но сделал это больше для очистки совести. Интуиция,
профессиональное чутье, опыт - все подсказывало, кричало ему: Игорь Зимин!
Конечно, возможность ошибки существовала, но уж очень хорошо все
сходилось. Любимый ученик, два года пробыл вдали от России (достаточно,
чтобы выпасть из поля зрения заинтересованных лиц), да и личные отношения
с дочерью профессора что-нибудь да значат...
Исполненный надежды, Кремнев прибыл в "оперативный центр", куда уже
успел возвратиться и Мартов.
39
Телепередача с участием генерала Болотова близилась к концу. Она
транслировалась лишь на Москву и область, но популярность и влияние
генерала росли так стремительно, что недалек был день, когда выступления
Болотова начнут передавать и общероссийские каналы. До сих пор ОРТ и РТР
ограничивались фрагментами речей генерала да иногда освещали его эпатажные
демарши в Государственной Думе. Однако многим становилось понятно: на
политическом небосклоне вспыхнула сверхновая звезда. Болотов - сила, с
которой грех не считаться...
Плотный и приземистый, похожий, по мнению одних, на медведя (если не на
борова), а по мнению других - на настоящего русского витязя, Болотов
говорил веско, уверенно, решительно.
- Суммируя вышесказанное, я делаю выводы, которые одновременно являются
ключевыми пунктами моей программы. Они таковы. Первое. Хватит мириться с
униженным положением пенсионеров, врачей, учителей, шахтеров и вообще
доброй половины жителей России. Мы обязаны не просто поднять жизненный
уровень населения, а поднять его резко. Популизм, прекрасные мечты, благие
намерения? Нет! Имеются совершенно реальные пути для этого. Прежде всего я
считаю необходимым сократить огромные расходы на космические программы,
неперспективные научные исследования, никому не нужные амбициозные
культурные проекты. Все это съедает большие деньги, которые мы должны
направить на повышение пенсий и выплату зарплат. Почему-то хватает у нас
миллионов на то, чтобы безвозвратно вышвыривать в космос тонны железа,
которое, кстати, очень пригодилось бы на Земле, и все это под вопли о
могуществе державы... А по-моему, могущество державы определяется
благосостоянием ее народа. Не говорю уж о том, что пол-Москвы утыкано
претенциозными статуями. В какие суммы они обошлись? Могут возразить, что
при сокращении ненужных отраслей появятся новые безработные. Но хорошие
специалисты сразу найдут работу во вновь создаваемых полезных отраслях, а
остальные какое-то время прекрасно просуществуют на повышенное пособие.
Далее, следует кардинально пересмотреть взимание налогов с так называемого
шоу-бизнеса. Почему бездарные крикуны и шептуны раскатывают в "мерседесах"
за счет того самого народа, для которого они якобы поют и пляшут? Не
должны они раскатывать в "мерседесах" и не будут. И наконец, довольно
гнуть спину перед иностранными банкирами. Мы богаче их! Российская
недвижимость за рубежом и царское золото в западных банках оцениваются в
сотни миллиардов долларов! И это золото не лежит мертвым грузом, оно
работает, только доходы приносит не нам. Вот куда мы обязаны направить
наши усилия.
Второе. Национальный вопрос в плане управления государством. Часто
слышу я о том, что российским государством должны управлять русские люди,
а вот о том, что управлять должны умные люди, честные люди, - весьма
редко. Кто-то не любит евреев, кто-то эскимосов или папуасов, а вот я не
люблю дураков и воров. Дураку любой национальности не место у руля
государства, вору любой национальности место в тюрьме. Вот и вся моя
национальная политика.
Раз уж я заговорил о ворах, самое время перейти к третьему пункту моей
программы - борьбе с преступностью. Проблема эта, пожалуй, самая
болезненная, самая животрепещущая. Она касается всех и каждого. Речь идет
и об уличной преступности, и о коррупции, и о разгуле терроризма. Всю
страну потрясла недавняя трагедия в городе Нижельске, где был убит мэр и
совершен жестокий, бессмысленный террористический акт на
нефтеперерабатывающем заводе. Дальше терпеть нельзя, надо ставить точку.
Нынешняя власть бессильна против преступности, а многие ее представители и
не хотят ничего делать, потому что от этой самой преступности и кормятся.
Но можем ли мы сказать, что все потеряно, что Россию навсегда захлестнула
мутная волна? Нет и еще раз нет! Есть здоровые силы в армии и флоте, в
правоохранительных органах, в самом народе. Вот на эти силы мы можем и
должны опереться. Вместе мы победим!
Генерал умолк, и звукорежиссер за пультом жестом показал, что он точно
уложился в отведенное время. Болотов облизал пересохшие губы, глотнул
минеральной воды из стакана.
- Ну, как я? - Он обращался к помощнику, остававшемуся вне рамки кадра.
В ответ помощник выставил вверх большой палец над сжатым кулаком.
40
На двух машинах Кремнев и Мартов подъехали к дому Игоря Зимина. При
обмене впечатлениями в "оперативном центре" Мартов согласился с доводами
Кремнева, тем более что его собственная поездка не принесла и намека на
вдохновляющий результат. Да и в любом случае Игоря Зимина необходимо было
проверить...
Поднявшись на второй этаж, Кремнев позвонил в квартиру (Мартов стоял
поодаль, за его спиной).
- Кто? - послышалось из-за двери. Кремневу показалось, что он уловил в
этом голосе нотку страха. Не ждут ли здесь нежеланных гостей?
- Игорь Викторович? - Кремнев говорил подчеркнуто спокойным,
дружелюбным тоном.
- Да, это я... А вы кто?
- Я приехал из Санкт-Петербурга... Петров, доктор исторических наук.
Ваша мама посоветовала мне повидаться с вами, она дала мне адрес...
За дверью послышалась какая-то возня, потом ушей Кремнева достиг
испуганный женский голос, сказавший что-то вроде: "Не открывай". Зимин
тихо забубнил в ответ, Кремнев разобрал фрагменты фраз: "Сидеть здесь
вечно" и "Не могли найти тебя тут". Он многозначительно переглянулся с
Мартовым, и в этот момент дверь отворилась. Увидев, что пришедших двое,
Игорь Зимин растерянно отступил в прихожую. Кремнев и Мартов
воспользовались этим и заняли оставленную территорию.
- Здравствуйте, Марина, - приветливо сказал Кремнев.
Девушка ахнула и прикрыла рот рукой:
- Это вы! Как вы нашли меня?
- Собственно, я искал не вас...
- Одну минутку, - решительно вмешался Игорь. Он запер входную дверь и
повернулся к визитерам: - Что происходит? Марина, кто эти люди?
- Игорь, это он... друг Шатилова, помнишь, я говорила...
- Раз уж наша легенда рассыпалась, - произнес Кремнев виновато, -
представимся настоящими именами. Я Александр Андреевич Кремнев, бывший
сотрудник КГБ. Это Евгений Максимович Мартов, полковник милиции.
- Бывший? - язвительно спросил Игорь.
- Действующий, - поклонился Мартов.
Кремнев прошел в комнату и сел в кресло, Мартов последовал его примеру.
Марина смотрела на Кремнева во все глаза.
- Если бы вы знали, как он ждал вас, - прошептала она.
- Шатилов?
- Да, Юрий Дмитриевич... Он говорил, что только вы можете помочь
разрешить мою проблему...
Кремнев нахмурился:
- Марина, я не знаю ваших проблем. Теперь у меня своя проблема. Бандиты
похитили Иру - помните девушку, с которой я приехал?
- Да... Они могли перепутать ее со мной... Я пряталась под кроватью,
потом убежала... Понимаете, ведь и меня сперва похитили. Везли куда-то на
машине, но произошла авария. Я одна уцелела. Шатилов случайно подобрал
меня на дороге. Я боялась этих... Похитителей, всей этой шайки. Упросила
Шатилова не обращаться в милицию и не везти меня в больницу, он отвез меня
к себе домой...
- Если бандиты и перепутали Иру с вами, - сказал Кремнев, доставая
сигареты, - теперь-то разобрались... Марина, нам известно, что они ищут
некую рукопись.
- Из-за нее-то все и заварилось.
- И мы предполагаем, что эта рукопись попала к Игорю...
- Правильно, - сразу подтвердила девушка.
- Марина! - воскликнул Игорь, но было поздно.
- Ничего страшного, - проговорил Мартов, - Думаю, наши и ваши проблемы
взаимосвязаны, и нам есть чем поделиться друг с другом. А тогда мы
вместе...
Его прервал звонок в дверь.
- Это еще кто, - пробормотал Игорь, вышел в прихожую и там повторил
свой вопрос - не буквально, зато громко.
- Из домоуправления, - ответили ему. - На вас жалоба поступила.
- Какая жалоба? У меня все в порядке.
- Мы должны проверить трубы.
- Мало ли что вы должны... Я занят.
В дверь ударили кулаком.
- Открывайте, Зимин! Милиция!
Перепугавшийся Игорь все же нашел в себе силы возвысить голос:
- Так милиция или домоуправление?
- Открывайте, - потребовал властный баритон, к которому тут же
добавился визгливый фальцет: - Открывай, или вышибем дверь!
В замке загромыхало и заскрежетало - очевидно, туда совали какую-то
отмычку. Кремнев подошел к Игорю:
- Вот что, нам лучше бы покинуть квартиру...
- Да как покинуть? - шепотом отозвался Зимин. - Из окна прыгать -
высоко, переломаем кости...
- Спасайте рукопись...
Кремнев быстро вернулся в комнату, заглянул в спальню.
- Ага, окно во двор... Может быть, они поставили там кого-то, а может,
и нет. Рискнем.
- У нас нет оружия, - напомнил Мартов. - А у них, наверное, есть.
Действительно, ни Мартову, ни Кремневу не пришло в голову отправиться к
Зимину вооруженными.
- Рискнем, - повторил Кремнев. - Выбора-то никакого.
Вытащив из шкафа манускрипт, папку с записями профессора и компьютерные
дискеты, Игорь уложил все это в полиэтиленовый пакет. Кремнев распахнул
окно спальни, привязал к трубе центрального отопления сорванную с постели
простыню, перебросил свободный конец через подоконник.
- Марина! - позвал он. - Спускайтесь первой. Игорь, идите сюда... Если
нам придется разделиться, ждите нас у ближайшей станции метро...
Девушка выбралась в окно, вцепилась в простыню и благополучно
соскользнула на газон. Игорь метнул на землю пакет, тут же подхваченный
Мариной, и приготовился к эвакуации.
Едва он присоединился к девушке во дворе, входная дверь капитулировала,
и в квартире загрохотали шаги по меньшей мере четверых человек. Из спальни
Кремнев не мог видеть Мартова, остававшегося в комнате. Физическая
подготовка Кремнева позволяла ему выпрыгнуть в окно и обойтись при этом
без переломов и вывихов, но не бросать же Мартова на произвол судьбы...
Хорошо, что Кремнев имел маленькую фору: из-за приоткрытой двери в спальню
его не могли заметить сразу.
- Бегите! - крикнул он в окно.
В спальню влетел здоровенный парень с пистолетом. Из-за дверного
полотна Кремнев ударил его ногой в пах, перехватил оружие и стукнул
бандита по черепу массивной рукояткой. Тот оказался крепким орешком и не
потерял сознания, несмотря на адскую боль.
- Засада, - прохрипел он, шатаясь.
Остальные мгновенно сориентировались.
- Здесь засада, уходим! - завопил кто-то.
Второй вооруженный боевик навскидку выстрелил в Кремнева, которого
теперь хорошо видел. Он промахнулся, а ответный выстрел задел предплечье
его правой руки, и он выронил пистолет. Внезапно вспыхнувшая перестрелка
привела бандитов в смятение. Они плохо соображали, что происходит и
сколько человек им противостоит, зато отлично понимали, чем это может
кончиться. Гурьбой они кинулись к выходу. За ними последовал и первый,
подбитый Кремневым громила, глаза его застилала темная пелена, и он
двигался огромными шагами наугад. Кремнев не стал его задерживать:
говорить с бандитом ему было не о чем, он и без того знал, куда нужно
ехать, чтобы выставить свои условия. Время же расчетов за Шатилова пока не
настало...
Кремнева крайне удивило отсутствие в комнате Мартова. Если на то пошло,
он не видел Мартова с того самого момента, когда говорил с Игорем у
окна... Вот чертовщина, куда же он делся?
Загадка разрешилась через пару секунд. Со смущенной улыбкой Мартов
появился из ванной.
- Вы что там, руки мыли? Точнее, умывали? - с презрением процедил
Кремнев.
Евгений Максимович пожал плечами:
- Что поделать... Да, я не герой. Вынужден это признать... И что
теперь? Расстреляете меня за трусость на поле боя?
- Неплохо бы. - Кремнев зло сплюнул.
- Не судите, да несудимы будете... И потом, у каждого свое
предназначение. Я сплоховал в драке, но ведь не можете вы утверждать, что
от меня совсем нет никакой пользы...
- Ладно, - вздохнул Кремнев. - Как видите, я без вас обошелся...
Он наклонился и подобрал окровавленный пистолет (второй он продолжал
держать в руке).
- Трофеи, - сказал он. - Оружия все больше, а вот с реальными
результатами пока скверно. Неужели они перехватили-таки ребят во дворе?..
Проклятье, если бы я знал!
- Что знали?
- Что гады запаникуют и так быстро смоются... - Он сунул пистолеты в
карманы пиджака. - Поехали к ближайшей станции метро. Ребята должны ждать
нас там, если...
- Минуту. - Мартов никак не мог избавиться от виноватого тона. -
Давайте наведем здесь порядок, чтобы в случае чего моим коллегам из
милиции не к чему было придраться. Кое-где остались наши отпечатки...
- Но поторопимся! Чего доброго, кто-нибудь сообщил о стрельбе. Тогда
ваши коллеги не промедлят...
Как бы то ни было, Кремневу и Мартову повезло опять, коль скоро здесь
уместно рассуждать о везении. Они беспрепятственно вернулись к машинам и
прибыли к станции метро.
И вот тут везение кончилось. У станции их никто не ждал. Они спустились
вниз к поездам, снова поднялись наверх, много раз объехали близлежащие
кварталы... Игоря и Марины нигде не было. Они исчезли бесследно.
41
В назначенный день Олег Мальцев напрасно ждал телефонного звонка. Зорин
не позвонил, он пришел сам около девяти вечера. Без очков, в элегантном
плаще и мягкой шляпе, Владимир Сергеевич шагнул в прихожую квартиры Олега.
Он излучал уверенность в себе и окружающем мире, отчего Мальцев,
нервничавший с утра, слегка успокоился.
- Вы должны были получить письмо, - сказал Зорин, проходя в комнату.
- Вы знаете о нем?
- Оно было написано по моему настоянию, - пояснил Владимир Сергеевич.
- Вот как? - удивился Мальцев. - Но если вы признаетесь в этом, зачем
вам понадобились фокусы со стариком Евдокимовым?
- Олег, мне хотелось, чтобы вы сосредоточились на содержании письма, а
не ломали себе голову над тем, кто я такой и что мне от вас нужно...
- Оно настоящее?.. Я имею в виду... то, что там написано, - правда?
- От первого и до последнего слова. Его автор, Сергей Климов, -
реальное лицо, и он действительно служил в охране "Сторожки". Я подделал
только рекомендацию Евдокимова по известной вам теперь причине.
Мальцев невольно покосился на стол, где лежало письмо.
- Ну, хорошо... И что дальше?
- Дальше одевайтесь. Мы уезжаем.
- Куда?
- Увидите. Впрочем, могу обрисовать направление. Примерно в сторону
Коломны, к Мещерской низине. Граница Рязанской губернии.
- В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, - пробормотал Олег, снова
ощущая прилив волнения.
Владимир Сергеевич пронзительно посмотрел на Мальцева:
- Все еще боитесь?
- Нет, но...
- Остановимся на "нет" без "но", - жестко произнес Зорин. - Подумайте
сами, стал бы я возиться с письмом и прочим, если бы собирался избавиться
от вас?
- Да не боюсь я, - раздраженно огрызнулся Мальцев и тут же сбавил тон:
- Это другое...
- Вас тревожит то, что вы можете увидеть? - с веселым любопытством
осведомился Зорин. - И что же это, по-вашему?
- Откуда мне знать...
- Вы физик, ученый. И вы неоднократно прокручивали в голове имеющуюся
информацию. Неужели никаких догадок?
- Догадок выше крыши. Но как вы сами изволили заметить, я ученый, а в
науке догадки лишь тогда чего-то стоят, когда проверены экспериментом...
- Вот я и предлагаю вам эксперимент, да какой! - Зорин подмигнул. -
Едем.
- Нужно что-нибудь взять с собой?
- Нет, ничего. Перекусить в дороге у меня есть, но это не так уж
далеко. Вряд ли успеем проголодаться.
Мальцев надел кожаную куртку, служившую ему верой и правдой не первый
год, положил в карман сигареты и зажигалку. На пороге он пропустил Зорина
вперед и оглянулся. Почему-то у него появилось отчетливое предчувствие,
что если он и увидит свою квартиру еще раз, то очень не скоро.
"Фольксваген" Зорина развил большую скорость только за кольцевой
дорогой. Водитель и пассажир почти не разговаривали, не считая
малозначащих реплик. Мальцев плохо знал Подмосковье, а в темноте,
рассеиваемой лишь лучами фар, и вовсе утратил всякую ориентировку. Он
понимал, что направление поездки Зорин указал верно, однако подробности
маршрута оставались скрытыми от него.
Последние четверть часа "фольксваген" петлял по какой-то полузаросшей
проселочной дороге, окруженной плотной стеной леса, потом выкатился на
обширную поляну и остановился.
- Приехали, - сказал Зорин.
Он полез во внутренний карман плаща. У Олега вдруг мелькнула мысль, что
он кругом ошибся и Зорин достанет _пистолет_... Но в руках Владимира
Сергеевича оказался лишь плоский футляр, из которого он извлек
продолговатую пластину. В затемненном салоне Мальцев не смог хорошенько ее
разглядеть.
- Выходите, - проговорил Владимир Сергеевич и первым открыл дверцу.
Они стояли по обеим сторонам машины и смотрели туда, где свет фар
ослабевал и сливался с мраком ночи. Было довольно холодно. Накрапывал
хилый дождичек, порывы ветра заставляли шуметь кроны деревьев. Мальцев
поежился. Эксперимент? Замечательное место для эксперимента.
- Эксперимент, - произнес Зорин, будто заглянув внутрь сознания Олега,
- обычно предваряется теорией, не так ли? Ну, а мы поступим наоборот.
Скучно тратить время на теоретические выкладки, когда в наших силах
устроить эффектную демонстрацию. Смотрите... Да нет, не на меня. Вперед
смотрите, перед собой.
Через открытую дверцу он потянулся к приборной доске и выключил фары.
Внезапный переход к полной тьме ослепил Мальцева. "На что же тут
смотреть?" - беспомощно подумал он, опираясь ладонью на капот
"фольксвагена".
С той стороны, где стоял Зорин, послышался тихий, невыносимо тоскливый
писк, словно десятки голодных комаров пели в унисон. Этот звук наполнил
сердце Мальцева страхом и беспокойством, хотя в ровном тоне ничего
угрожающего не было. Не сам звук вызывал смятение, а то, предвестием чего
он являлся... Чего-то немыслимого, странного, будоражащего... И
несомненно, зловещего.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА
1
Хабаровский край, 120 километров западнее Антыкана, июль 1997 года
Объектив видеокамеры в руках Ани Кудрявцевой был направлен прямо на
мчащийся по рельсам паровоз. Видоискатель устрашающе приближал грохочущую
махину. Ане казалось, что она стоит на пути поезда... Она понимала, что
это только иллюзия, тем не менее внезапно ощутила сильное головокружение и
резкий приступ тошноты. Она покачнулась, в инстинктивном поиске опоры
поставила ногу на камень... Тот вдруг подался вперед и вниз. Девушка
утратила равновесие, шагнула и очутилась в непосредственной близости от
световой стены.
Ее словно пронзили изнутри сотни крошечных ледяных игл. Видеокамера
обожгла руки, девушка выронила ее. Она пыталась кричать, но не могла
издать ни звука. Непрекращающееся чувство стремительного падения захватило
Аню. По ее комбинезону ползли фиолетовые светящиеся змейки...
Кто-то вцепился в руку девушки. Это был Сретенский, но Аня не увидела
бы Андрея Ивановича, даже если бы оглянулась. Глаза ее застилала белесая
мгла, в которой метались золотистые шарики. Почти лишившись сознания, Аня
начала падать, увлекая Сретенского за собой. Он плотно прижался к девушке,
но не сумел удержать ее и не удержался сам. Вдвоем они покатились по
щебенке, влекомые неведомой силой. Колеса поезда гремели над их головами,
слышался какой-то протяжный свист... Потом все медленно стихло.
Сретенский встряхнулся и сел. Рядом зашевелилась Аня. Зрение постепенно
возвращалось к обоим, неприятные ощущения исчезли, но не сразу, а подобно
тому, как размывается изображение на экране старого черно-белого
телевизора, где плавно прибавляют яркость.
- Аня! - Сретенский озабоченно потянулся к девушке. - С тобой все в
порядке?
- Не знаю, Андрей Иванович. - Она неловко ощупала себя. - Вроде бы
да... А вы как?
- Жив пока, - отозвался Сретенский, изумленно взирая на окружающее.
Не было ни тайги, ни ночи. Они сидели на железнодорожной насыпи, метрах
в пяти от которой проходила в жухлой траве грунтовая дорога. Дальше в
рассеянном свете, какой бывает рано утром, виднелся перелесок, а за ним
линия электропередачи. Рассмотреть что-нибудь еще мешал довольно плотный
туман. Откуда-то доносилось птичье щебетанье, по рельсам прокатывалась
вибрация только что прошедшего поезда. Неподвижность прохладного воздуха
не нарушало ни малейшее дуновение ветерка.
- Где мы? - пролепетала девушка едва слышно. - И где... остальные?
- Попытаемся пока ответить на второй вопрос.
Сретенский встал (заодно убедившись, что не получил серьезных ушибов
или других повреждений), приложил ко рту ладони рупором и закричал во весь
голос:
- Мальцев! Петров! Малыгин!
Молчание. Не отозвалось даже эхо.
Андрей Иванович позвал еще несколько раз, но тише - интуиция
подсказывала ему, что никто не ответит.
- Их нет здесь, - произнес он, помогая девушке подняться. - Где бы мы
ни оказались, мы тут одни.
- Но что же делать? - Аня оглядывалась с испуганно-детским выражением
лица. - Андрей Иванович, так не бывает...
- Конечно, не бывает, - согласился Сретенский. - Но раз уж с нами это
случилось, придется выбираться. Вот железная дорога. Куда-нибудь она
приведет...
- Но в какую сторону идти?! Справа может быть станция в каких-то
пятистах метрах, а слева... Или наоборот...
Сретенский мягко улыбнулся:
- Поступим, как в русских сказках, Аня... Пойдем куда глаза глядят.
Они побрели по шпалам, хотя удобнее было бы идти по параллельной
дороге. Туман рассеивался, становилось теплее. Вдалеке показались низкие
деревянные строения.
- Вроде бы поселок, - неуверенно сказал Сретенский. - По крайней мере,
тут мы сможем что-то узнать. Судя по родному до боли пейзажу, мы все-таки
в России.
Сзади послышался нарастающий, ритмичный металлический лязг. Аня и
Сретенский обернулись и увидали катящуюся по рельсам небольшую открытую
мотодрезину. Экипажем правил мужик в потрепанной синей куртке.
Андрей Иванович замахал руками. Дрезина замедлила ход и остановилась
метрах в полутора от Сретенского и девушки. Мужик разглядывал их с явным
удивлением. Казалось, его особенно поразили фонарики, прикрепленные
ремешками к запястьям уфологов.
- Извините, - начал Сретенский. - Мы заблудились... Как называется этот
поселок?
После длинной паузы мужик хмуро буркнул:
- Совхоз "Красный путь".
- М-м... А далеко отсюда до ближайшего города?
- До Москвы? Километров двадцать будет. До станции Красный Путь -
километра два...
Аня и Сретенский переглянулись, затем Андрей Иванович заговорил вновь:
- Видите ли, с нами приключилась... м-м... неприятная история... Ни
денег, ни документов... Не могли бы вы подбросить нас хотя бы до станции?
А уже там мы как-нибудь сами.
Окинув просителей недобрым взглядом, мужик хмуро кивнул. Сретенский
посадил девушку, взобрался за ней на платформу. Они уселись на скамью
впереди мужика. Зачавкал мотор, дрезина тронулась... Сретенский наклонился
к Ане и понизил голос, хотя из-за шума двигателя их и так не услышал бы
неприветливый машинист.
- Вот как, - говорил он в самое ухо Ани. - Москва... Ну что же, мы
ехали за аномальными явлениями, вот мы их и нашли. Но что за "Красный
путь"?
- Кто его знает. - Девушка пожала плечами. - Совхоз... Это
расшифровывается как "советское хозяйство", что ли? Странно. Я думала,
ничего советского уже не осталось.
- Дело не в названии, - заметил Сретенский. - Есть же газета
"Комсомольская правда". Почему бы не быть совхозу "Красный путь"?
Станция, где мужик, не попрощавшись, высадил своих пассажиров,
представляла собой маленький кирпичный домик-вокзал и несколько
прилегающих построек. На перроне не было ни души. По обеим сторонам
вокзальной двери висели портреты - справа Иосиф Виссарионович Сталин,
слева усатый мужчина "лет сорока пяти с суровым взглядом, чем-то
напоминающий Саддама Хусейна.
- Вот и ответ. - Сретенский указал на изображение генералиссимуса. -
"Красный путь" - попросту секта каких-нибудь твердолобых сталинистов. Ведь
не запретишь, ну и бог с ними...
- И что дальше? - Девушка села на скамейку у стены домика. - Денег нет,
билет не купить... Не зайти ли нам в местное отделение милиции и
объяснить...
- Что нас забросило сюда из Хабаровского края, - подхватил Сретенский.
- Помнится, один такой как-то явился в ялтинский угрозыск. Звали его Степа
Лиходеев...
- А вы что предлагаете?
- Если верить нашему таксисту, до Москвы всего два десятка километров.
Дождемся электричку, доедем зайцами.
Аня взмахнула рукой, показывая куда-то вверх. Сначала Андрей Иванович
не понял значения ее жеста, но тут же сообразил: над железнодорожным
полотном не было электрической сети. Он недоуменно покачал головой:
- М-да... С паровозами у них, конечно, проще...
- Давайте найдем телефон, - сказала Аня, - позвоним в Москву, уговорим
кого-нибудь за нами приехать.
Она встала, готовая осуществить этот план.
- Вот они, голубчики! - послышался торжествующий хрипловатый голос.
По перрону спешил машинист дрезины в окружении четверых дюжих молодцев
в униформах цвета хаки, перетянутых скрипучими ремнями. Тот, что выглядел
начальственнее и солиднее, подошел к Сретенскому и представился:
- Старший лейтенант НКВД Борисов. Прошу предъявить документы.
- НКВД? - ошарашенно переспросил Андрей Иванович.
- Вы плохо слышите? - с издевкой осведомился старший лейтенант. -
Народный комиссариат внутренних дел. Документы!
- Ребята, хватит шутить, - рассердился Сретенский. - Мы очень устали, и
мы хотим...
- Обыскать их! - рявкнул тот, что отрекомендовался Борисовым.
Добры молодцы приступили к бесцеремонному обыску. Девушку они
обыскивали так, что это походило на изнасилование, но их лица отражали не
больше эмоций - сексуальных или каких-либо еще, - чем контрольные панели
промышленных роботов. Ничего не найдя, они удовольствовались отобранными
фонариками, которые немедленно развинтили на составные части.
- В машину их, - распорядился старший лейтенант. - В Москву.
Блеснувшие в солнечных лучах наручники защелкнулись на запястьях
Кудрявцевой и Сретенского.
- А вы, товарищ, - обратился Борисов к мужику с дрезины, - сейчас
дадите подробные показания товарищу Хомутову. Иван, проводи.
Один из парней в форме увел мужика, а остальные принялись подталкивать
вконец растерявшихся уфологов к краю перрона, где у подножия каменной
лесенки стояла черная легковая машина, напоминающая "эмку" из военных
кинолент.
- Черт возьми, - шепнул Сретенский Ане. - Уж не провалились ли мы не
только в пространстве, но и во времени?
- Был такой фильм, - тихо ответила девушка. - "Зеркало для героя". Там
двое попали в прошлое... Но это невозможно! Прошлое миновало, умерло...
Это какой-то идиотский розыгрыш... Или сталинисты совсем с катушки
съехали, развлекаются...
- Молчать! - прикрикнул Борисов.
Кудрявцеву и Сретенского впихнули на заднее сиденье машины между
двумя... как их назвать - сотрудниками НКВД?! Широкое, обтянутое кожей
сиденье позволяло без труда разместиться четверым. Борисов сел за руль, на
боковые окна упали непроницаемые черные шторки, черная перегородка
отделила заднюю часть салона от места водителя. Под потолком вспыхнула
тусклая лампочка, и еще немного света пробивалось сквозь стекло за спинами
уфологов. Машина сорвалась с места. Сретенский попытался было оглянуться,
но получил чувствительный тычок от конвоира.
- Не вертись, - скомандовал тот.
Таким образом, в продолжение поездки Андрей Иванович и Аня не видели
ничего, кроме обшарпанной черной доски и профилей неразговорчивых парней.
Они напрягали слух, чтобы уловить шум большого города, но все заглушал
надсадный вой мотора.
Розыгрыш, думал Сретенский. Превосходно. Но какой-то потусторонний
ураган утащил его и Аню из тайги, перебросил из ночи в день. _Это_ не
розыгрыш. Их действительно утащило... Куда, в Подмосковье? Ладно, оставим,
ведь это известно лишь со слов, скажем так, местного населения. Или Аня и
Сретенский с самого начала были вовлечены в некий грандиозный спектакль?
Впечатляющие декорации, свет и звук, миражи, голограммы, виртуальная
реальность. Интересно, во сколько миллионов обошелся бы такой спектакль...
И все ради того, чтобы посмеяться над участниками маленькой самодеятельной
экспедиции?
Машина остановилась. Пленников (или арестованных?) грубо выволокли на
бетон квадратного двора, окруженного с четырех сторон высокими серыми
стенами. Узкие окна в этих стенах были забраны решетками, как в настоящей
тюрьме... А почему бы, черт возьми, этому зданию и не быть _настоящей_
тюрьмой?!
Конвоиры сопроводили Сретенского и Кудрявцеву внутрь здания, предъявив
документы часовым у дверей. Их долго вели по ярко освещенным коридорам,
живо напомнившим Андрею Ивановичу "Министерство Любви" из романа Джорджа
Оруэлла "1984". "Мы встретимся там, где нет темноты..."
Железная дверь перед лицом Сретенского распахнулась так внезапно, что
он не успел заметить, кто и как ее открыл. Его толкнули в спину, он
полетел на каменный пол, и дверь захлопнулась.
- Аня! - отчаянно крикнул Сретенский. Его зов остался без ответа...
Впрочем, не совсем без ответа. Откуда-то из-за стены послышался странный
звук, напоминающий тихое хихиканье.
Прижимая ладонь к разбитой губе, Сретенский встал и осмотрелся. Он
находился в крохотном каземате, не более метра в ширину и двух метров в
длину, без окон. Под высоким потолком палили две электрические лампы, ватт
в сто каждая. Никакой мебели, ровно оштукатуренные стены... Если это
тюремная камера, то не слишком комфортабельная. Присесть даже негде.
- Эй, кто-нибудь! - громко сказал Сретенский и явственно услышал
какую-то возню за стеной, царапанье, поскрипывание. Потом он различил
бормочущий человеческий голос, повторяющий одну и ту же фразу, но какую -
Сретенский разобрать не смог. Эта фраза звучала снова и снова с одинаковой
понижающейся интонацией. Андрею Ивановичу вдруг пришло в голову, что так
мог бы пытаться петь человек, начисто лишенный музыкального слуха...
Сретенский прижал ухо к стене. Теперь ему показалось, что он понял
несколько слов. "Удушья припадок рядом с экраном..." Нечто вроде этого.
Гм... Больше похоже на сумасшедший дом, нежели на тюрьму.
Сретенский постучал кулаком в стену. Безумное пение оборвалось, и
вместо него тот же голос истерично выкрикнул:
- Они поймали черного стражника! - и затем тише: - Черные стражники
захватили контроль...
Без всякой надежды на вразумительный ответ Андрей Иванович спросил:
- Кто вы? Что это за место?
Опять хихиканье - и тишина, на сей раз долгая, не нарушаемая более ни
единым звуком.
Вдоль стены Сретенский сполз на пол, вытянул ноги.
- Черный стражник, - пробормотал он. - Удушья припадок... Веселенькое
местечко, доложу я вам. Торквемаде бы понравилось.
2
Часов у Сретенского не было, и он не мог определить, сколько времени
его продержали в тесном карцере. Вероятно, часа два или около того...
Потом загремели засовы, и на пороге появились двое в такой же форме, как и
у тех на станции.
- Выходи, - приказали ему.
- Где Аня? - сразу спросил о...
