Андрей Быстров. Эффект проникновения
страница №5
...не так много дорог...Кремнев понял, что ничего полезного он сейчас не узнает. Пора
испаряться отсюда. Этот раунд за ним: местонахождение дома известно, и
ничего не помешает вернуться после разработки детального плана. Может
помочь и женщина, которую он освободил из заточения...
Перемахнув через ограду, Кремнев побежал к машине.
20
Люди на улицах казались Марине враждебными и опасными, все без
исключения. Она брела наугад, не зная куда и зачем, лишь бы подальше от
страшной квартиры. Квартал за кварталом оставался позади. Марина шла
пешком, потому что у нее не было ни копейки, чтобы сесть в автобус или
спуститься в метро. Да и куда она могла поехать?
В каком-то дворике, куда она забрела случайно, Марина присела на
скамейку. Ей очень хотелось закурить, но и сигарет у нее не было.
Набравшись мужества, она попросила сигарету у выходившего из подъезда
молодого человека. К ее немалому облегчению, он был занят своими мыслями и
даже не попытался завести с ней разговор - молча протянул сигарету,
вежливо щелкнул зажигалкой и исчез.
Табачный дым окончательно затуманил сознание. Хмурые небеса давили
сверху, джинсовая куртка с чужого плеча не спасала от холода. Марина
перебирала в уме адреса друзей и знакомых. Одни живут слишком далеко,
другие в отъезде, третьи... Да какая разница. Все равно ни к кому идти
нельзя. У тех, кто за ней охотился, огромные возможности, и эти люди
совершенно безжалостны. Уж если они неведомо как вычислили человека,
подобравшего ее на дороге, к друзьям-то явятся непременно. И тогда на
совести Марины будут еще трупы. Но не сидеть же здесь до ночи... Даже если
и сидеть - а ночью? А завтра? Надо где-то укрыться, надо есть и пить.
Вокруг - огромный город, в нем миллионы людей, и ни один не поможет
Марине...
Неожиданно Марина вспомнила об Игоре Зимине. Ученик отца, на которого
профессор Стрельников возлагал большие надежды... Когда-то они с Мариной
были невинно, полудетски влюблены друг в друга. Она не видела Игоря два
года, с тех пор как он уехал учиться в Англию. Может быть, он уже
вернулся? Вот о нем преследователи вряд ли сумеют что-либо пронюхать.
Слишком давно он в последний раз общался с профессором и Мариной, слишком
далеко от России жил потом. И если Игорь в Москве... Его квартира как раз
в этом районе!
Марина бросила недокуренную сигарету, покинула дворик, дошла до угла и
посмотрела на табличку с названием улицы. Так, нужно сосредоточиться,
сориентироваться... Значит, сейчас направо и четыре, нет, пять кварталов
прямо, затем налево...
Быстро шагая по тротуару, Марина поминутно оглядывалась. Вон тот тип в
пижонском плаще - не следит ли за ней? Боже, он приближается! И машина
какая-то медленно едет вдоль тротуара...
Уф, вроде бы нет. Пижон в плаще нырнул в ближайший подъезд, а машина
покатила дальше. Сердце Марины колотилось, как миниатюрный паровой молот,
истерзанные нервы посылали в кровь новые и новые порции адреналина, или
какое там вещество вырабатывает в организме страх...
Память исправно подсказывала дорогу, словно и не прошло двух лет.
Первый подъезд, второй этаж. Марина дважды нажала кнопку звонка, и после
паузы еще дважды - это был их давний знак.
Долго, очень долго из квартиры не доносилось ни звука. Никого... Она
пришла сюда напрасно. Единственный лотерейный билет оказался пустым.
Марина повернулась, шагнула прочь от двери, вся во власти бескрайнего
отчаяния. В этот момент загремел замок.
- Маринка! - послышался хорошо знакомый голос. - Прости, я в ванной
был...
Прямо с лестницы Марина бросилась в объятия Игоря, стоявшего в халате,
с мокрыми всклокоченными волосами.
- Вот это жаркая встреча, - засмеялся Зимин. Он буквально втащил
девушку в прихожую и запер дверь. - Ты так по мне скучала? А что же раньше
не зашла? С твоим отцом мы виделись, а ты вроде как обо мне забыла...
Разве профессор не говорил тебе, что я приехал?
- Нет. Папа умер...
Зимин остолбенел:
- Как умер... Когда?! Да мы же с ним вот только что... Он книгу мне
принес, записи свои рабочие...
- Какую книгу? - Марина вздрогнула.
- Господи, да не все ли равно... Профессор умер, вот несчастье...
- _Какую книгу тебе принес отец_?!
Игорь отступил к стене, пристально посмотрел на девушку:
- Марина, что с тобой? Ты выглядишь так, будто... И что это на тебе
надето?
- Потом... Сначала о книге...
- Далась тебе эта чертова книга! - Зимин увлек Марину в комнату,
насильно усадил в кресло, налил полбокала "Джека Даниэльса".
- Виски настоящее, из Лондона привез. Выпей и вернись на грешную землю,
а я пойду переоденусь.
Он скрылся в ванной, потом перебрался оттуда в спальню. Марина пила
виски небольшими глотками, кашляла, снова пила. Когда бокал опустел, она
налила себе еще, прикончила вторую дозу, нашла сигареты Игоря и закурила.
Ей стало значительно легче - сознание просветлело, нервы частично
успокоились, умерили свой яростный бунт.
Зимин возвратился в мягких серых брюках и белом университетском
джемпере.
- Ну вот, ты похожа на человека, - одобрительно заметил он. -
Рассказывай, что стряслось.
- Покажи книгу, - упрямо потребовала Марина.
- Если это так важно... - Игорь пожал плечами.
Подойдя к шкафу, где на полках громоздились толстые тетради и солидные
научные труды, он осторожно извлек увесистый фолиант и передал его
девушке.
- Германия, шестнадцатый век, - прокомментировал он. - Спорная рукопись
некоего Иоганна Гетца...
- Да, это она, - сказала Марина, разглядывая потускневшее тиснение на
кожаном переплете.
- Что значит "она"? Объясни ты толком...
Игорь засунул рукопись обратно в шкаф и плюхнулся в кресло.
- Объяснить толком нелегко, - вздохнула девушка. - Мне и самой не все
понятно. Только из-за этой книги... Я так думаю, что из-за нее... Убили
человека...
- Профессора Стрельникова?!
- Что? Господи, нет... Отец умер от инфаркта... Знаешь что, налей-ка
мне еще виски, а я расскажу, как сумею...
Рассказ Марины продолжался без малого час, хотя она и старалась быть
краткой и пропускать несущественные, по ее мнению, подробности. Зимин
слушал не перебивая и все больше мрачнел. Когда она закончила, он сказал:
- Трудно поверить во все это.
- Спорить и доказывать не буду, слишком устала...
- Ты не поняла. Кто-то когда-то изрек: "Есть истории настолько
странные, что в них трудно поверить. Но нет историй настолько странных,
чтобы они не могли произойти". Конечно, я верю тебе... Но что же нам
теперь делать?
- Не знаю, - обреченно произнесла Марина. - Я боюсь. Они могут явиться
сюда.
- Не думаю.
- Почему?
- Потому что им нужна рукопись, так? Если бы они знали, что профессор
отдал ее мне, пришли бы за ней сразу, нет?
- Наверное, да... Но они ведь не прекратят поисков! Нашли же они как-то
того человека, Шатилова. А он просто проезжал мимо, вытащил меня из машины
после аварии... Нашли в десятимиллионном городе!
- Гм... - Игорь задумался. - Может быть, мы с тобой неверно
интерпретируем события. Кто знает... С нашей точки зрения, это выглядит
так, а в действительности, возможно, совсем иначе... У нас слишком мало
данных.
- Игорь, труп с пулей в голове одинаково выглядит с любой точки зрения.
- Не согласен. Это могла быть инсценировка... Ты хоть дотрагивалась до
этого трупа? Нет, конечно. Но если убийство и настоящее, нам неизвестны
истоки, а это важнее всего. Но гадать тут, увы, бесполезно...
- А как к тебе попала рукопись? Конкретно, как?
Зимин вытряхнул сигарету из пачки и стал рассеянно вертеть ее в руках:
- Профессор приехал поздно вечером, да что там - ночь уже была... Очень
взволнованный, даже какой-то потерянный... Мы беседовали почти до утра. Он
долго рассказывал мне о рукописи, о том, какое исключительное значение она
может иметь, если его выводы подтвердятся. Мы вместе читали его записи,
смотрели компьютерные дискеты... Перед уходом профессор попросил меня
оставить рукопись и прочее у себя и никому не говорить о ней, пока он
что-то не проверит и не позвонит мне...
- Что он хотел проверить?
- Не знаю. Эта часть разговора была скомкана, мы оба очень устали.
- А как по-твоему, почему он отдал рукопись именно тебе?
- Ну, тогда это у меня не вызвало вопросов. Любимый ученик и все такое.
Теперь-то я думаю иначе... Дело, видимо, в том, что меня долго не было в
России и, если бы кто-то захотел проследить контакты профессора, до меня
очередь дошла бы не скоро.
- Значит, он кого-то боялся?
- Боялся? - Игорь наконец закурил, швырнул зажигалку на стол. - Может
быть... Но если боялся, то не в том смысле, в каком обычный человек
опасается чего-то или кого-то. Ведь если бы открытие состоялось, оно
по-своему перевернуло бы мир. Наверное, профессор имел какие-то основания
остерегаться того, что рукопись попадет к недобросовестным людям, которые
используют ее если не во зло, то ради дешевых сенсаций... Сам же он - ну,
ты знаешь, каким он был. Не поспешить, не ошибиться...
- Игорь, я хочу видеть его записи. Если чего-то не пойму, ты мне
растолкуешь.
- Но он просил...
- Отца больше нет, - перебила Марина. - И я должна знать... Это может
подсказать нам выход.
- Хорошо, - сдался Зимин. - Я покажу, и мы все обсудим. Только не
представляю, как черновики исследователя помогут нам разобраться с твоими
бандитами. Ох... Будь мы в Лондоне, я попросту позвонил бы в полицию. Но с
нашими властями свяжешься - или тебя тем же бандитам сдадут, или в дурдом
определят. А то и за решетку, как в анекдоте: "За что?" - "Было бы за что,
вообще убили бы"...
Марина вяло улыбнулась:
- Прости, что втравила тебя в это...
- Ну, что ты... - Игорь взял ее ладони в свои. - Напротив. Если бы не
ты, я бы ничего не знал и они могли бы легко добраться до меня. А теперь я
предупрежден и нас двое... Возьми-ка нас!
- Не храбрись. - Марина нахмурила брови. - Двое, говоришь? Да, только
двое. И деваться нам некуда, сидим тут, как в западне... У тебя вроде дача
была?
- А что толку? Если они нас высчитают, одинаково накроют что на даче,
что здесь, что у знакомых.
- Но мы обязаны хоть что-то придумать!
- Спокойствие, как говорил Карлсон... Обязаны и придумаем... Но вот в
данный момент мне больше всего хочется придумать поесть. А тебе?
- Ой... Надо бы, да полезет ли кусок в горло...
- Полезет, - заверил Игорь. - А на сытый желудок и мозги лучше
работают... Пошли на кухню.
21
Стивен Брент очнулся в кромешной тьме. Он лежал навзничь; твердый пол
под ним подпрыгивал и вибрировал, и где-то близко назойливо и беспрерывно
тянулось унылое механическое гудение. Первым (и вполне справедливым)
умозаключением Брента было то, что его везут в закрытом фургоне. Второй
мысли, столь же бесспорной, вообще-то полагалось быть первой: он жив.
Головная боль и тошнота неважно способствовали возвращению памяти.
Брент хотел было ощупать себя, похлопать по щекам, но руки не повиновались
ему. Причина выяснилась быстро - стальные браслеты, скованные тонкой
цепью. Все же он сумел залезть в карман, где лежали таблетки мощного
стимулятора, и проглотил три штуки.
Ноги были свободны, и Брент сумел подняться - почти подвиг в его
состоянии в качающемся фургоне. Трясло так, что Брент не сомневался:
машина движется по бездорожью. Он провел ладонями по холодной гладкой
стене в надежде наткнуться на запертое окошко, которое можно попытаться
отпереть, но тут фургон резко подскочил. Брент не удержался на ногах, упал
и сильно ударился головой. Этот урок заставил его переключиться с
физической деятельности на умственную.
Итак, Уильям Д.Тейлор выстрелил в него и промахнуться практически в
упор не мог. Однако Брент был убежден, что не получил огнестрельного
ранения. Видимо, в пистолете Тейлора помещался заряд наподобие тех, какими
усыпляют животных в саванне, чтобы доставить их в зоопарк... Но в какой
зоопарк везут редкостный экземпляр по имени Стивен Брент? Даже по времени
ничего нельзя предположить: неизвестно, долго ли Брент провалялся без
сознания. Может быть, целые сутки или дольше - и не исключено, что он не
сразу попал в фургон. Да того его могли везти, скажем, в самолете...
Не то от бесплодных размышлений, не то от удара голова разболелась не
на шутку, и перед глазами Брента поплыли красные круги. Только не хватает
сейчас снова отключиться... Брент рванулся и сел на полу. В этот момент
гул мотора стал глуше, натужнее и через минуту затих совсем. Приехали,
подумал Брент. Да вот куда?
Хлопнула автомобильная дверца, затем раздался металлический скрежет, и
в стене темницы Брента образовался прямоугольный проем, в котором на фоне
густо-синего неба чернел силуэт человека.
- Эй, Брент! - позвал голос Уильяма Д.Тейлора. - Вылезайте. Не
притворяйтесь, что вы в беспамятстве. Я слышал, как вы тут возились.
Вылезайте побыстрее...
Подчиниться все равно придется, сказал себе Брент, да и что толку
сидеть здесь в железном ящике... Наручники и боль мешали двигаться, однако
Брент добрался-таки до дверного проема и с помощью Тейлора спустился на
землю.
С понятным тревожным любопытством он осмотрелся. Фургон стоял на
поросшей жесткой травой равнине, с трех сторон окруженной нагромождениями
скал. Тяжелое красное солнце клонилось к их вершинам, на небосклоне уже
зажглись первые бледные звезды. Нигде никаких признаков человеческого
жилья.
- Куда вы меня притащили? - спросил Брент нарочито небрежным тоном,
поражаясь звучанию собственного охрипшего голоса.
- Штат Огайо, - дружелюбно откликнулся Тейлор. - Акрон в тридцати милях
восточнее. А там, на севере, - Кливленд и озеро Эри, за ним, как вы
понимаете, Канада...
- Это я понимаю, - согласился Брент. - Я не понимаю другого. Почему я
здесь?
- Так ведь я уже говорил вам, - произнес Тейлор с хищной улыбкой. -
Хочу узнать о вас побольше.
- Здесь?
- Не совсем. Не спешите, мистер Брент. Посмотрите, какой красивый
закат. Вы где-нибудь такое видели? Вряд ли. Такая красота бывает только в
здешних краях... А когда зайдет солнце, я покажу вам нечто еще прекраснее.
"Не сомневаюсь, - мелькнуло у Брента. - Но вот как бы отсрочить
демонстрацию чего-то прекрасного или вовсе ее отменить? Тейлор стоит
вполоборота. Напасть на него в наручниках трудно, но можно. Ударить ногой
в пах и одновременно сцепленными руками в голову... Сообщников у него,
похоже, поблизости нет - кабина фургона пуста..."
Тейлор словно прочел мысли Брента. Он отошел подальше и повернулся к
своему пленнику:
- Осторожнее, Стивен... Не делайте глупостей.
Момент был упущен. Теперь Брент мог сколько угодно досадовать на себя,
но исправлять ситуацию было поздно.
Солнце насытило воздух оранжевым светом, таким плотным, что казалось,
он проникает в легкие при дыхании. Тейлор больше не обращал на Брента
особого внимания, хотя и был начеку. Он достал из кармана какой-то
предмет, который Брент не мог разглядеть, и совершил ряд непонятных
манипуляций.
Быстро темнело. Брент в напряжении ждал развития событий. Он и
предположить не мог, зачем Тейлор привез его сюда, почему для него имеет
значение время суток. Возможно, кто-то должен приехать?
Снова проявив редкостную проницательность, Тейлор ответил на
невысказанный вопрос Брента:
- Полагаете, мы кого-то дожидаемся, Стивен? Да нет, напротив - это нас
ждут с нетерпением... Догадываетесь где?
- Понятия не имею, - честно сказал Брент.
Тейлор пристально посмотрел на него, но было уже слишком темно, чтобы
различить выражение глаз.
- Может быть, - пробормотал он. - Хотя едва ли вы в полном неведении...
Впрочем, стоит ли говорить об этом сейчас? Скоро все выяснится.
- Надеюсь, - буркнул Брент.
- На вашем месте я бы поменьше думал о надежде и побольше об
искренности... От второго напрямую зависит первое, сэр. Однако солнце уже
зашло и нам пора.
Тейлор сделал несколько шагов вверх по склону плоского пригорка. Брент
двинулся за ним, но Тейлор остановил его:
- Нет-нет, стойте где стоите.
Недоумевающий Брент замер на месте. Он плохо различал контуры фигуры
Тейлора, который снова занялся таинственной штуковиной, извлеченной из
кармана.
22
- "Сторожка"? - переспросил Евдокимов дребезжащим старческим фальцетом.
- Вы говорите, объект именовался "Сторожкой"?
- Да, так, - подтвердил Олег Мальцев.
Они сидели в крохотной кухоньке у запыленного окна и пили
отвратительный дешевый чай. С разрешения хозяина Мальцев курил.
Телефонный звонок с угрозами не только не заставил Олега отказаться от
поисков, но еще и подстегнул его энергию. Анонимный собеседник совершил
ошибку: он дал понять, что осведомлен о судьбе Кудрявцевой и Сретенского,
и более того: что их исчезновение каким-то образом (возможно, косвенным)
связано со "Сторожкой". При таких исходных данных принудить Мальцева к
бездействию было задачей трудновыполнимой, во всяком случае, для этого не
хватило бы телефонного звонка.
Поразмыслив, Олег пришел к выводу, что вряд ли имеет смысл искать
людей, от которых в истории с объектом зависело слишком многое. Если
кто-то из них и дожил до наших дней, разговорить их едва ли удастся. Но
были и другие, без таких не обойтись в предприятии подобного размаха -
охрана, обслуга, связь... Особенно последнее. Мальцев понимал, что
ключевой фигурой в таинственных затеях той эпохи мог быть Лаврентий
Павлович Берия, и в этом направлении Олег сосредоточил усилия. На
Евдокимова он вышел через длинную цепочку новых знакомств, приведшую
сначала к бывшему ректору престижного некогда вуза. Он-то и рассказал
Олегу о Михаиле Михайловиче Евдокимове, служившем вплоть до 1953 года
шифровальщиком на секретном узле правительственной связи. Через Михаила
Михайловича проходили сообщения, адресованные самому Берия или его
помощникам...
- "Сторожка", "Сторожка". - Евдокимов жевал слово, как давно потерявшую
вкус резинку. - Как будто ничего не припоминается. Но документы с таким
грифом могли направляться через другой узел связи. Их тогда было немало,
узлов этих.
- Но сообщения для Лаврентия Павловича получали вы? - спросил Мальцев,
из вежливости прихлебывая остывший чай.
- Молодой человек, - снисходительно проговорил старик. - Я был пешкой.
Обыкновенный капитан МВД. В те времена существовало столько уровней
секретности, столько различных каналов, что и важные генералы не обо всех
знали... Впрочем, погодите... "Сторожка"...
- Да, да? - Мальцев отставил стакан, наклонился вперед.
- Теперь я вспоминаю... Да, было - один-единственный раз. Ну конечно!
Потому запамятовал, что нам не приходилось с этим грифом работать
постоянно. Другие-то коды я хорошо помню - "Охотник", "Тополь",
"Транзит"... А ваша "Сторожка", наверное, обычно проходила не через нас, а
тут почему-то нарушили порядок.
- Вспомните, пожалуйста, все что можете, - почти взмолился Олег. -
Когда это было? Откуда поступило сообщение, для кого? Его содержание?
- Когда? - Старик поморщился, словно от зубной боли. - Да перед тем как
Берия убрали, вот когда. Точной-то даты я, пожалуй, вам не назову, столько
лет прошло... Но незадолго до того, как объявили официально об аресте
Лаврентия Павловича. Предназначалось Кузнецову, доверенному секретарю
Берия. Передано откуда-то с Дальнего Востока... Какая-то железнодорожная
станция, что ли... Названия я и тогда выговорить не мог. Похоже на
"чемодан".
- Чемодан?.. Ну, а дальше? О чем там шла речь?
- Ох, не помню... Вроде бы об отправке какого-то эшелона, то ли его
отправить не могли, то ли отправили, да не туда... Нет, молодой человек,
вы меня не пытайте. Старик я, память уж не та...
- Понятно, - расстроенно сказал Мальцев и зажег новую сигарету. -
Михаил Михайлович, а что сталось потом с Кузнецовым? Возможно, он жив...
- Кузнецов? - удивился старик. - Да он застрелился, когда началась
петрушка с Берия. А может, и до того.
- Застрелился?..
- Сам-то я не видел, как он стрелялся, - многозначительно усмехнулся
Евдокимов. - Так говорили...
- Понятно, - повторил Олег с интонацией полного разочарования, но на
этом беседа не завершилась. Мальцев расспрашивал Евдокимова о бывших
сослуживцах, вообще о людях, так или иначе приобщенных к тайнам советской
империи. В результате в его записной книжке появилось несколько имен - без
адресов, их еще предстояло установить. Была у него и другая зацепка -
железнодорожная станция, название которой походило на слово "чемодан".
Нужно раздобыть подробные карты Дальнего Востока, напечатанные в
пятидесятых годах...
На улице, где дул резкий пронизывающий ветер, Олег плотнее запахнул
куртку. Он быстро шагал вдоль одинаковых домов спального района, когда его
нагнал синий "фольксваген". Машина сбавила скорость и двигалась теперь
вровень с Мальцевым.
- Олег! - послышалось из открытого окна.
Мальцев похолодел, но уже не от ветра. Приступ головной боли (об этих
приступах он как-то постепенно начинал забывать) обрушился на него с
прежней силой. Господи, не будут же они стрелять на улице среди белого
дня! А почему бы и нет? Нынешним гангстерам все нипочем.
"Фольксваген" остановился. Мальцев, наверное, мог бы кинуться бежать,
но застыл как парализованный. Дверца машины приотворилась.
- Садитесь, - сказал Владимир Сергеевич Зорин.
23
"Восьмерка" Кремнева стонала от натуги - он выжимал из несчастной
машины максимум и даже больше. Миновав с десяток поворотов, он несколько
успокоился: чтобы преследователи обнаружили его теперь, им должно очень
повезти.
Женщина на соседнем сиденье пошевелилась, разомкнула губы и задала
вполне естественный вопрос:
- Где я?
Кремнев бросил на нее быстрый взгляд:
- Все в порядке... Вы в безопасности.
- В безопасности? - с трагической миной повторила женщина. - Кажется, я
вам не верю... Кто вы? Куда мы едем?
- Отвечаю по порядку. Я - Александр Андреевич Кремнев, бывший сотрудник
КГБ СССР, ныне директор санкт-петербургского издательства "ВОЛК". Куда мы
едем - понятия не имею.
- Остановите машину!
- Это было бы неразумно, - спокойно произнес Кремнев. - Чем дальше мы
уберемся от тех симпатичных ребят, что держали вас в камере, тем лучше.
Или вы предпочитаете снова попасть в их объятия?
- О боже, нет... Дайте мне сигарету.
Она закурила и долгое время сидела молча. Кремнев не торопился ее
расспрашивать. Он направлял машину к центру города, туда, где жизнь не
прекращается и глубокой ночью и где его едва ли настигнут среди
веселящихся толп. Возле искрящегося огнями ночного клуба он затормозил.
Так как он не выбирал конкретной дороги и оказался здесь совершенно
случайно, его путь нельзя было проверить логикой. Из всех шифров абсолютно
невозможно разгадать только тот, который не имеет алгоритма, то есть
бессмысленное сообщение. И если беглецов все еще разыскивают наугад,
теория вероятности явно на стороне Кремнева.
- Я представился, - напомнил Кремнев. - Теперь ваша очередь.
Разноцветные всполохи рекламных картинок окрашивали затемненный салон
"восьмерки" в причудливые недолговечные тона, музыка и смех пробивались
сквозь плотно закрытые окна. Женщина повернулась к Кремневу, и яркие
огоньки заплясали в глубинах ее бездонных глаз.
- Меня зовут Зоя... Зоя Арсеньевна Богушевская.
- И что же нам с вами делать, Зоя... Арсеньевна? Расскажите хотя бы,
как вы попали в тот подвал.
- А почему вы меня оттуда вытащили?
- Я вытаскивал вовсе не вас... Послушайте, Зоя, моя история очень
проста. Бандиты убили моего друга и похитили племянницу - эта девушка мне
как дочь, ей всего пятнадцать лет... Причина мне неизвестна. Я получил
записку, в которой указывалось, где искать Иру, но вместо Иры я нашел там
вас. Вот и все.
- Все?
- Если вкратце, да.
- Если вкратце, то и моя история не сложнее, и я тоже мало что в ней
понимаю. Я кандидат исторических наук, автор нескольких книг... Вам они
вряд ли известны, это специальные исследования... Но в последнее время я
задумывала написать совсем другую книгу - о профессоре Стрельникове. О нем
вы, конечно, слышали?
- Разве что по телевизору.
- Это был удивительный человек, ученый с большой буквы... Я
преклонялась перед ним. Он из-за скромности не очень одобрял идею писать
его биографию, но мы часто встречались, и мне удалось убедить его. К
несчастью, профессор внезапно умер - сердце... А потом ко мне явились
эти... Увезли в свой ужасный подвал...
- Чего они хотели?
- Выспрашивали, не передавал ли мне профессор какую-то старинную
рукопись и свои рабочие материалы...
- А он передавал?
- Нет. Он вообще не говорил со мной о текущей работе. Я даже толком не
поняла, что нужно этим бандитам. Возможно, они ищут некий драгоценный
раритет у всех подряд, кому профессор теоретически мог отдать его на
хранение, но тогда при чем здесь рабочие материалы?
- Действительно непонятно, - согласился Кремнев.
- Они не верили мне... Били, морили голодом. Не хочу вспоминать...
- Ну и не вспоминайте... Вы никогда не слышали от них имени Юрия
Шатилова?
- Нет. При мне они посторонних тем не обсуждали. Одни и те же вопросы:
где рукопись? Где материалы? Пожалуй, это счастье, что они мне не
поверили. Иначе - конец... Ведь не отпустили бы...
- Зоя, у нас с вами общий счет к этим джентльменам, - негромко и
задумчиво произнес Кремнев. - И цель общая - уничтожить их. От вас они не
отстанут... Если только не найдут где-то свою проклятую рукопись, да и
тогда вы - опасная свидетельница. А я хочу отомстить за друга и освободить
Иру. Давайте работать вместе.
- Вместе? Да какой вам толк от слабой женщины?
- Как знать... Например, убежище.
- Убежище?
- Если хотите, оперативная база. Мне в Москве не на кого опереться. В
какую бы гостиницу я ни переехал, это слишком ненадежно. Частная квартира
немногим лучше. Мы не знаем их возможностей, и разумнее переоценить
противника... У вас есть где спрятаться - нам обоим?
Зоя помолчала с полминуты, обдумывая ответ.
- Пожалуй, да... Есть дача моей старой подруги... С Викой я не общалась
настолько давно, что они, наверное, не докопаются... А Вика сейчас у мужа
в Израиле. И как мне говорили наши общие знакомые, вернется не скоро.
Кремнев покачал головой:
- Разве что за неимением лучшего... Хотя бы сегодня переночуем там и
подумаем о будущем. Нужно обработать ваши раны, вам необходимо выспаться.
Да и мне...
- Раны-то пустяковые, а вот внутри все болит... Эти сволочи охотнее
действовали ногами, чем ножами... Вот бы ванну горячую.
- Показывайте дорогу, - Кремнев решительно повернул ключ зажигания, - и
ничего не бойтесь. Не забывайте, что мы вооружены.
Ах, если бы самому Кремневу наличие пистолетов сообщило малую долю той
уверенности, какую он старался внушить Зое!
24
Дача подруги Богушевской оказалась прямо-таки маленьким райским
уголком. Тут были уютные спальни, комфортабельный каминный зал на первом
этаже, две ванные комнаты с горячей водой и прочие атрибуты вполне
буржуазного дольче фар ниенте. Правда, чтобы добраться до всего этого
великолепия, Кремневу пришлось вспомнить кое-какие полузабытые навыки и
бесцеремонно расправиться с замком на входной двери.
В отключенном холодильнике, разумеется, никаких продуктов не было, чего
и следовало ожидать. Зато в небольшой кладовке нашлись концентраты и
полуфабрикаты длительного хранения. Пока Богушевская приводила себя в
относительный порядок и плескалась в ванной, Кремневу удалось приготовить
довольно сносный ужин (или завтрак, учитывая время суток). Зоя не слишком
набрасывалась на еду - после долгого голодания это могло бы ей сильно
повредить. Потом они улеглись спать, едва живые от усталости, - Зоя
наверху, а Кремнев внизу, в обнимку с пистолетом.
Проснулись они за полдень. Кремнев заварил чай, и теперь они сидели в
каминном зале, укрывшись от мира за плотно сомкнутыми (сразу по прибытии)
портьерами. На Зое был лиловый брючный костюм из гардероба Вики.
- Мы должны найти эту чертову рукопись, - сказал Кремнев, инспектируя
небогатый запас сигарет. - Мы обязаны ее найти. Очевидно, она
исключительно важна для бандитов. Вот вам средство давления на них. Я
использую рукопись как отмычку, чтобы вытащить Иру. Ну, а потом...
- Да как же мы найдем ее? - перебила Богушевская. - Мы даже не знаем, с
чего начинать.
- Тут вам карты в руки... Подумайте хорошенько, вы ведь были близко
знакомы с профессором. Коль скоро бандиты уверены, что он кому-то отдал
эту рукопись, наверное, так и есть. Наша задача, точнее, ваша - сообразить
кому...
- Не представляю, - сокрушенно произнесла Зоя. - Профессор был ученым с
мировым именем. Круг его знакомств необозрим... Александр Андреевич, мы...
- Просто Саша.
- Как хотите... Саша, мы бессильны вдвоем. Нам необходима помощь, и мне
кажется, я знаю нужного человека.
- Да? - Кремнев поставил чашку на стол. - И кто это?
- Евгений Максимович Мартов, полковник милиции.
- Милиции? - В это слово Кремнев вложил всю язвительность, на какую был
способен. - Очаровательно. А почему бы нам попросту не явиться в ближайший
райотдел?
Зоя выдержала паузу, подыскивая слова:
- Мартов не то, что вы думаете... Он спас меня пять лет назад, когда я
по собственной глупости влипла в наркобизнес.
- Час от часу не легче! - воскликнул Кремнев. - Так вы еще и
наркобаронесса?
- У вас веселое настроение? Послушайте, если бы не Мартов, меня бы уже
пять лет как не было на свете. Да, он служит в милиции, но он... Особый
человек. Я ему доверяю, но дело не только в этом. Тогда, в девяносто
третьем, он был всего лишь майором, но его возможности превосходили и
звание и должность. Теперь он полковник... Понимаете?
- Нет, не понимаю, - жестко отрезал Кремнев. - А впрочем, чего же тут
не понять? Человек служит в милиции, но влиянием обладает гораздо большим,
чем позволяет положение... Следовательно, имеет поддержку со стороны неких
сил, едва ли ладящих с законом...
- Все не так. - Зоя раздраженно махнула рукой. - Ничего не зная о
Мартове, вы его готовы в те же бандиты записать...
- Да нет, Зоя. - Кремнев успокаивающе погладил ее по плечу. - Никуда я
его не записываю, но ситуация наша очень сложная. Мы не имеем права
ошибаться, если хотим уцелеть. Поэтому вот что... Расскажите мне все с
самого начала и как можно более подробно. И про Мартова, и про наркобизнес
ваш - в общем, все.
- Требуете исповеди? - принужденно улыбнулась Зоя.
- Грехи отпускаю заранее. - Кремнев вернул ей улыбку. - Но я должен
ориентироваться в обстановке...
- Что ж, хорошо... - Зоя поудобнее расположилась в кресле, взяла
сигарету. - Только учтите, рассказ будет длинный.
- Я готов слушать.
- Все началось здесь, в Москве, летом девяносто третьего...
25
Москва, август 1993 года
Такого в ее жизни не было... И не могло быть.
Она стояла в коридоре института, где работала ее подруга, и ждала
результатов химического анализа.
Открылась дверь. Татьяна стремительно шагнула, зацепилась полой
распахнувшегося халата, рванулась к Зое:
- Ты знаешь, что ты принесла? Чистейший диэтилморфин, другим словом -
героин... Откуда он у тебя?
- Откуда, откуда... Нашла в кармане любимого человека.
Татьяна ахнула, прижала руку к губам:
- Бог мой! Ты... Должна бороться... Я помогу тебе. Мы придумаем план...
Зоя поморщилась, усмехнулась:
- Мистер Фикс, у вас есть план? Нет. Это только наше дело - мое и его.
Не сердись... Если мне действительно понадобится помощь, я позвоню...
Спасибо тебе, и... молчок!
- Само собой, о чем ты говоришь...
- Пока!
- Пока... - растерянно протянула Татьяна, пожала плечами и медленно
пошла в лабораторию.
Квартира Зои встретила хозяйку тишиной. Зоя сразу двинулась на кухню,
по пути захватила с тумбочки сигареты, зажигалку, пепельницу, подтащила
ногой стул, села. Нажала педальку электрического чайника, тот уютно
засопел, щелкнул. Вскоре перед Зоей дымилась чашка с кофе, на углу
пепельницы сиротливо пристроилась зажженная сигарета.
Неделю назад, подумала Зоя, это случилось ровно неделю назад. Она
только что вернулась с очередной челночной поездки. Жизнь становилась все
тяжелее, а прямая специальность Зои Богушевской - история - никаких
ощутимых доходов не приносила. Уже многие ее коллеги подались кто в
фермеры, кто в торговцы водкой... Зоя решила попробовать себя в челночном
бизнесе.
Разобрав товар и пополнив запас продуктов в холодильнике, Зоя готовила
обед. Сквозь открытое окно доносились взбудораженные мальчишеские голоса.
Зоя энергично стучала ножом, периодически отодвигала растущую горку
капустной стружки и считала. Сколько потрачено в дороге, сколько денег
нужно на новую поездку, сколько придется истратить на себя... Сколько,
сколько... Зоя вздохнула.
От многотрудных размышлений ее оторвал звонок в дверь. Зоя прошла в
прихожую, машинально глянула в зеркало, поправила прическу.
На пороге с портфелем в руках стоял сосед из квартиры снизу -
толстенький и всегда благоухающий дорогой туалетной водой персонаж,
ловелас и чревоугодник.
- Зоинька! - Он схватил ее руку, прижал к мягким губам. - Как всегда
неотразима! Чем вы питаетесь, что хорошеете и хорошеете?
- Капустой, - ответила Зоя и отодвинулась.
Сосед хохотнул:
- Зоинька, солнышко... Я обременю вас просьбой.
- Если только просьбой - обременяйте, сеньор...
- Дружочек, я приберег для приятеля презент... - Он хитро улыбнулся. -
Но это не для глаз моей пронырливой дражайшей... Можно оставить у вас до
завтрашнего утра?
- Для приятеля, говорите? Дружба - дело святое... Оставляйте.
Зоя двинулась на кухню, где что-то призывно зашипело.
- М-м, как пахнет, - разразился комплиментами сосед. - Что же это там
такое... Мясо?
- Да! - крикнула Зоя, не оборачиваясь.
- Ну почему женщины, так восхитительно готовящие, вечно не со мной, а?!
Нет, мое большое сердце не вынесет этого... Зоинька, я пошел. Целую нежно.
Дверь захлопнулась. Зоя выглянула в коридор - портфель стоял у порога.
Зоя подошла, взяла его, чтобы поставить в кладовую. Ого, килограммов пять,
не меньше... Интересно, что же такое наш донжуан приготовил в подарок так
называемому приятелю...
Возвратившись на кухню, Зоя дошинковала капусту и собиралась опустить
ее в кипящий бульон, когда послышался шум въезжающих во двор машин,
торопливые шаги в подъезде, через мгновение - громкие хлопки. Выстрелы?!
Зоя метнулась к окну. Во дворе стояли две машины, по виду милицейские, а
уж кто там на них приехал - бог ведает...
Грохот выстрелов оборвался пугающей тишиной. Из подъезда появились трое
- тот, кто шел первым, прижимал к правому плечу левую ладонь. Сквозь
пальцы струилась кровь, оставляя красную дорожку на светлом пиджаке. Двое
вышедших следом несли что-то продолговатое, явно тяжелое... Тело человека,
жизнелюбивого соседа Зои, дамского угодника с сочными губами. Двое
швырнули его в машину так, как можно швырнуть только труп. Двигатели
взревели, двор опустел.
Лишь через два дня Зоя решилась открыть портфель. Упаковки из-под
чипсов были наполнены белым порошком. Зоя догадывалась, что это такое, но
ей понадобилось еще несколько дней, чтобы набраться храбрости и отнести
порошок на анализ.
26
Судьба Зои Богушевской до определенного периода складывалась довольно
безмятежно. Было любимое дело (сперва учеба, потом работа), был муж - не
бедный и очень удобный. Казалось, так будет всегда... Правда, время от
времени Зоя взбрыкивала. Ей хотелось чего-то необыкновенного, будоражащего
кровь, ошеломляющего... Прочь, прочь из привычной колеи! Но она
прислушивалась к себе, и ей представлялось, что она стоит на подножке
могучего неудержимого экспресса. Попробуй спрыгни... Так пропадало желание
что-то изменить.
Обстоятельства выдернули Зою из тихого гнездышка. Простудившись на
охоте, заболел и умер муж. Как свеча на ветру, Зоя осталась наедине с
проблемой выживания. Челночить она стала не сразу и не вдруг, но
авантюристические черточки в характере помогли ей. Она научилась
толкаться, огрызаться, изворачиваться...
Но вот теперь - _это_. Прощальный подарок бедолаги соседа, царство ему
небесное... И что с этим делать прикажете? Почти пять килограммов героина
не шутка. Если удастся продать... Но как? Куда сунуться, с чего начать и
главное - как себя обезопасить? Ведь героин будут искать, да еще как
настойчиво... Вряд ли им придет в голову, раз до сих пор не пришло, что
погибший вот так запросто отдал его на хранение малознакомой соседке, а
свидетелей не было... И все же лучше убрать его из квартиры, пока - в
старый гараж, а там поглядим.
Будучи полнейшим дилетантом в делах, связанных с наркоторговлей, Зоя не
могла тем не менее не понимать простой истины: главная опасность возникнет
при сбыте товара. Пока она сидит тише травы, ниже воды, ей, скорее всего,
ничто не угрожает. А вот когда она зашевелится... Все крупные партии
наркотиков наверняка под контролем, и просто так на этот рынок не влезть.
Надо придумать нестандартный ход...
Зоя в последний раз затянулась сигаретой, бросила окурок в пепельницу.
Расхожие приговорки роились в ее памяти. "Бог не выдаст, свинья не
съест... Главное - ввязаться в бой, а там видно будет (эта - вроде бы
наследие Наполеона)... Где наша не пропадала"...
Ободрив себя этими сентенциями, Зоя приняла решение - действовать.
Альтернативный вариант она почти не рассматривала. Как можно отсидеться в
сторонке, когда впереди маячит захватывающее приключение! И деньги,
конечно, тоже хорошая вещь... Но что деньги по сравнению с игрой, нервным
напряжением, остротой интеллектуального поединка! Разве не к этому она
всегда стремилась? А теперь случай предоставляет ей шанс. Проигрыш равен
смерти? Да, конечно, но и на лестнице в собственном подъезде можно
свернуть шею. Человек не вечен, знаете ли... И кто сказал, что Зою
непременно убьют? Пусть попробуют...
Рассуждая таким образом, Зоя оставляла себе двадцать... ну, десять
процентов вероятности достижения успеха при восьмидесяти или девяноста
против. Это казалось ей объективной оценкой ситуации, но она ошибалась. На
самом деле возможность выиграть равнялась нулю, так или иначе.
27
Хотелось, чтобы лето задержалось на излете. Хотелось, чтобы так же тихо
и нежно грело солнце, шуршала под ногами багряно-желтая листва, в
автобусах перекатывались крутобокие румяные яблоки, выпавшие из
переполненных дачных корзин... Но утром Зоя проснулась под стук дождевых
капель за окном. Она легко выпрыгнула из нагретой постели, протерла
ладонью запотевшее стекло, глянула в серое угрюмое небо.
Накануне недели две она бродила по вокзалам, рынкам, подолгу сидела в
кафе, ресторанах и присматривалась, присматривалась. Прикрываясь
сигаретным дымом, она скользила взглядом по очередному залу, задерживалась
на дрожащих суетливых руках, лихорадочно блестящих глазах, бледных лицах,
вслушивалась в отрывистые фразы... Иногда к ней подсаживались, заводили
традиционный разговор. Когда претендент становился назойливым, она
вставала и с помощью различных уловок исчезала. К концу ее блужданий
появились кое-какие результаты...
Сегодня она собиралась для первого серьезного броска. Приняла
контрастный душ, высушила и уложила волосы, тщательно выбрала одежду,
провела по губам помадой, зачем-то перекрестилась и вышла из дома.
Вокзал встретил ее разноголосым гулом, криками носильщиков, гудками
тепловозов. Она протолкалась сквозь густую толпу прибывших, прошла к
дальнему краю платформы и остановилась сбоку от носильщика, здоровенного
парня с одутловатым лицом.
- Милый, мне нужно... Это, понимаешь... Очень нужно, сыну, пропадает
мальчик, ломает его...
С таким же успехом она могла бы обратиться к памятнику. Носильщик не
шелохнулся. Зоя тронула его за рукав и повторила просьбу.
- Что? - выбросил он из себя.
- Сыну. Пропадает мальчик. - Зоя всхлипнула.
- Цыц. - Парень цапнул ее за руку и потащил. Не проронив больше ни
звука, он волочил ее по каким-то переходам, коридорам, ступеням. Наконец
он отомкнул замок еле заметной среди шершавых стен двери, втолкнул Зою,
следом вкатил тележку и заперся в кромешной тьме.
В следующее мгновение Зоя зажмурилась от яркого света. Извне не
доносилось ни шороха. Когда глаза привыкли, она огляделась. Колченогий
стул, такой же стол, грязный топчан, голая лампочка под потолком. Сильный
толчок бросил Зою на топчан.
- Что ты просишь, красавица? - проскрипел парень.
Зоя взметнула руки к горлу, с трудом разлепила губы.
- Только не начинай петь про несчастного сыночка, - рявкнул парень и
неожиданно резко, наотмашь ударил ее по лицу. Прическа моментально
рассыпалась, звякнули о каменный пол выпавшие заколки. - Курва... -
последовал второй удар. - Ты кому лепишь?
Носильщик рванул из ослабевших женских рук сумочку, щелкнул замком,
высыпал на стол содержимое. Брызнули осколки зеркала пудреницы, со стуком
упала на пол помада, посыпались деньги, шлепнулась пачка сигарет.
- Кто тебя прислал? - уже совершенно спокойно, убийственно спокойно
спросил парень и прочно сел на шаткий стул.
- Никто. - Зоя трясущимися руками собирала волосы.
- Громче! Не слышу.
- У меня болен сын. - Она старалась придать твердость дрожащему голосу.
- А почему ко мне пришла? - Парень снова вскипел. - Кто тебя подослал?
А?!
Зоя быстро подобрала ноги, плотно прижалась к стене. "Не дать свалить
на пол", - всплыло откуда-то.
Вдруг парень вжикнул молнией на брюках.
- А вот сейчас мы узнаем, - забормотал он и придвинулся. На Зою
смотрело нечто устрашающих размеров, красное, изъязвленное, возбужденно
подрагивающее. Она зажмурилась, сглотнула подступившую тошноту, несколько
раз судорожно вздохнула, и ее вырвало.
- Курва! - взревел парень, задергал молнию и в ярости набросился на Зою
с кулаками. Она сжалась в комок, стиснула зубы... Наконец несостоявшийся
любовник запыхался. Он брякнулся на стул, тот с громким треском
развалился. Парень упал затылком, смешно взмахнув ногами. На пару секунд
он затих. Зоя посмотрела на вытянувшееся тело как завороженная, медленно
опустила с топчана ноги.
В это время носильщик зашевелился, сел, потрогал затылок и как-то
по-детски пожаловался: "Ой, больно..." Он почти миролюбиво глянул на Зою,
а она стремительно поджала ноги, обхватила их избитыми руками и снова
притиснулась к стене. Парень усмехнулся. Медленно встал, сплюнул на пол,
сунул в рот папиросу, чиркнул спичкой. Зоя не могла не узнать этот
неповторимый запах, памятный со студенческих лет, - марихуана...
- Тебе дать? - Он весь окутался сладковатым дымом. Зоя потрясла
головой.
- Мой дай, - хрипло попросила она.
- Трубка мира?.. На, кури, пока я добрый.
...Через полчаса Зоя сидела в поезде метро, и в ее сумочке лежал
купленный пакетик марихуаны. Проверка прошла успешно, если не считать
синяков...
Дома она долго и усердно мылась, потом выпила бокал сухого вина и
уснула без сновидений. Когда уже стемнело, она открыла глаза. Сердце
бешено билось, лоб заливал холодный пот. Ей было страшно... Она зажгла
свет, взяла сигарету и оцепенело уставилась в темное окно.
28
Зоя благоразумно выждала три дня, а на четвертое утро сидела перед
зеркалом, обдумывая грим. Ее познания в этой области были скудны:
студенческий театр эстрадных миниатюр, вот и весь опыт.
Она пришла к мысли преобразиться в бомжиху - естественный персонаж всех
вокзалов. Тревожили перспективы неизбежных встреч с милицией, тут уж
приходилось надеяться на быстрые ноги или жалобные легенды.
Переодевшись в тряпье, Зоя старательно загримировалась и осмотрела себя
в большое трюмо. Удовлетворительно. Из глубины зеркала на нее грустно
уставилась серая от пыли, недоедания и пьянства, с жутким фингалом и
шрамом во всю щеку, несчастная обитательница дна. Казалось, сам господь
бог отвернулся от заблудшего создания.
Зоя долго стояла в прихожей, ловила каждый звук на площадке. Пора!
Тенью она выскользнула из квартиры. В метро сунуться не решилась, зато
храбро и нагло влезла в трамвай, с удовольствием наблюдая
возмущенно-брезгливую реакцию пассажиров. Нет, не зря она держала в баке
сырую одежду, запашок еще тот...
На вокзале она заняла выбранный много раньше пятачок, на который
настоящие бомжи не претендовали, видимо, из-за крайней убогости такового,
а может быть, и по иным, только им доступным соображениям. Она засела
прочно, надолго, рядом бросила замусоленную торбочку с измятой пачкой
"Примы" и жесткой булкой, поставила полбутылки водки. Плохо, что водка не
бутафорская, но если отхлебывать понемногу, вполне можно сохранить ясность
мысли. А вода в бутылке не вариант, придется угощать собратьев... Благо
здесь сухо и довольно тепло.
Она просидела часа четыре, прежде чем в толпе мелькнуло знакомое лицо.
За это время Зоя успела обзавестись дружком - хранителем ее скромных
пожитков, возраст коего невозможно было определить: мешал слой грязи.
Увидев нужного ей носильщика - Толяна, как он представился в финале их
памятного рандеву, - она прытко вскочила на ноги, чем перепугала нового
дружка.
- Эй, куда? - Он тоже вскинулся.
- Да это... Счас я! - отмахнулась Зоя и поддернула грязную юбку.
- А, ну это святое дело, - по-своему понял ухажер и вяло опустился на
замусоренный, заплеванный пол.
- Ты уж правда посиди. - Зоя ринулась в толпу.
Погромыхивая тележкой на неровностях, Толян спешил к бишкекскому
поезду. Он почти подхватил на руки вывалившуюся из вагона бабульку,
вытащил ее многочисленные, перетянутые ремнями чемоданы, узлы, сумки, лихо
покидал все в тележку и покатил вдоль поезда. Рядом, охая и стеная,
семенила старушка, постоянно что-то бормочущая. Периодически она
останавливалась, промокала несвежим платком круглое, морщинистое,
блестящее от пота лицо и снова вприпрыжку торопилась за носильщиком. Возле
багажного отделения Толян терпеливо ждал, пока бабулька с причитаниями
расплатится с кладовщиком, а затем один за другим метнул в окошко бабкины
баулы, узлы и чемоданы. Но одну видавшую виды сумку он почему-то пихнул в
руки некоего затерханного мужичка, причем бабушка возражений не высказала,
а мужик направился к двери и быстро исчез.
Трижды продиралась Зоя за своим подопечным через весь вокзал от поездов
до камер хранения, и каждый раз он передавал сумки невесть откуда
появившимся неприметным личностям. А в промежутках Зоя возвращалась в
облюбованный закуток, приносила водку, на что ее друг и покровитель
восхищенно цокал языком, срывал зубами пробку, делал крупные глотки. О
методах добывания данного напитка у него сложилось свое мнение, и Зоя не
намеревалась его разубеждать. Против того, что она прикладывается к
бутылке лишь символически, приятель Зои, конечно, не протестовал, разве
что пару раз из врожденной деликатности.
После одной из эскапад она чуть было не упустила Толяна. Он как-то
неуловимо и даже небрежно-элегантно толчком отправил тележку в подсобку,
следом зашел сам и через несколько минут показался в цивильном костюме,
сделавшем его вполне привлекательным мужчиной. На привокзальной площади
Толян уселся в машину. Зоя вышла за ним и заметалась в поисках свободного
такси. Подле нее заурчал двигатель "жигуленка". Она подскочила, рванула
дверцу, плюхнулась на сиденье.
- Ну, ты... - встрепенулся было водитель и умолк при виде купюры
немалого достоинства в конвертируемой валюте, зажатой в руке полупьяной
бомжихи.
- Давай вон за тем. - Зоя ткнула пальцем в лобовое стекло.
- Йес, мэм, - кивнул удивленный водитель и дал газ.
Автомобиль Толяна остановился возле громадного и длинного, как
китайская стена, дома. Водитель, везший Зою, притормозил поодаль по ее
знаку. Толян спокойно покинул салон машины, не оглядываясь, прошагал в
центральный подъезд. Зоя ждала, водитель молчал. Более чем странный вид
пассажирки не располагал к попыткам завязать беседу.
Не прошло и получаса, как Толян бодро выскочил из подъезда. В руках он
держал небольшой сверток, упакованный в полиэтилен. Возвратившись в свою
машину, он тем же путем, в сопровождении "жигуленка", вернулся на вокзал.
- Ну и что? - не сдержался водитель.
- Ничего. - Зоя без улыбки подмигнула. - Кто меньше знает, тот дольше
живет...
С этим зловещим напутствием она хлопнула дверцей и направилась к зданию
вокзала.
29
Среди однокашников Зои Богушевской по альма матер были ребята,
сколотившие неплохие состояния в благословенные для предприимчивых людей
времена и, что немаловажно, не утратившие при этом двух чувств: юмора и
локтя. Поэтому они с легкостью согласились принять участие в придуманном
Зоей розыгрыше. Как она объяснила, ей очень хотелось невинно отомстить
прежнему возлюбленному, а для того сначала пустить жертве пыль в глаза.
- Нет вопросов, старуха, - только и сказал преуспевающий риэлтер Алик.
- Созываю наших кавээнщиков. Есть еще порох в пороховницах...
В результате к длинному дому, похожему на китайскую стену, подкатил
серебристый "мерседес". Он мягко качнулся на рессорах, и парень в модном
пальто из тончайшей кожи, выскочивший из салона, угодливо распахнул дверь
перед хозяйкой. Молодая женщина царственно ступила на мостовую и
проследовала к центральному подъезду при почетном карауле из еще двух
стильных юношей. Одного взгляда на изысканно, с большим вкусом одетую даму
было достаточно, чтобы понять: ее экипировка стоит ох как недешево, но она
будто родилась в этой одежде. Естественно и непринужденно она поднялась по
лестнице, устланной синтетической ковровой дорожкой. Провожатые вышагивали
чинно и степенно, а в дверь на втором этаже они вошли уверенно, как к себе
домой.
Вывеска утверждала, что здесь помещалось акционерное общество "Алиса" -
импортная сантехника, стройматериалы, евроремонт и прочее в том же духе.
Охранник "Алисы" попытался остановить пришедших вежл...
