Лев Гурский. Игра в гестапо
страница №3
...ваться без денег и без яблок. Но это после, после... Мимо ДмитрияОлеговича шли озабоченные мужчины и женщины, нагруженные покупками. Каждого
мужчину ожидала дома своя Валентина, каждую женщину ждал свой Курочкин. Во
всем этом - как в хорошей формуле органического синтеза - была здоровая
симметрия, четкое расположение реагентов, правильность и определенность.
Улыбнувшись про себя, Дмитрий Олегович подумал, что у него с Валентиной -
типичная экзотермическая семья: любой их контакт не обходится без повышения
температуры окружающей среды. Курочкин знавал и спокойные, эндотермические,
семейные пары, и их ласковая умиротворенность Дмитрию Олеговичу нравилась.
Увы: когда человек вступает в брак, на нем не написан тип реакции - аналогов
в справочнике не найдешь, в вытяжном шкафчике не проверишь... Дмитрий
Олегович моментально испугался своего даже мысленного "увы" по отношению к
Валентине и решил не продолжать своих сомнительных семейно-химических
аналогий! Эдак можно дорассуждаться черт знает до какой ереси.
Курочкин поежился и шагнул в подземный переход - затхлый и почему- то
очень тихий. Раньше здесь было множество прохожих в любое время дня, а
теперь царило безлюдье. Кстати, с чего бы это? Дмитрий Олегович внезапно
забеспокоился и, перепрыгивая через ступеньки, поскорее рванулся вглубь.
Рванулся - и был остановлен металлической решеткой с кое-как
приляпанной свежей биркой "Входа нет". Закрыто. Заперто на висячий
замок. Сегодня Фортуна решила-таки взяться за Курочкина по полной программе
и доконать его вконец. Подземный переход был наглухо перекрыт, и это сразу
поставило Дмитрия Олеговича перед трудноразрешимой проблемой. Некоторое
время он стоял у решетки, тупо прикидывая, нельзя ли будет каким-либо
образом пролезть между прутьев, но потом словно очнулся. Выбежал наружу,
глянул направо, налево и завертелся на месте.
Здание, возле которого он сам назначил встречу, видно было
невооруженным глазом. Отделяли место встречи и место, где сейчас находился
Курочкин, всего лишь площадь и два непрерывных потока машин. Кроме того,
неподалеку прогуливался милиционер и, если бы даже Дмитрий Олегович захотел
рискнуть жизнью и броситься форсировать магистраль поверху, его маневр почти
наверняка был бы пресечен.
Что же делать? Через несколько минут к дверям бывшей булочной подъедут
посланцы фирмы "Ме-менто", а Курочкин тем временем будет бестолково
топтаться на другой стороне площади - не допрыгнуть и знака не подать.
Обходить кругом - слишком долго. Может, как-нибудь попытаться все же
перескочить здесь? Кажется, в бурной реке наметился слабый просвет. Дмитрий
Олегович читал про какого-то мифологического деятеля, которому удалось
уговорить море расступиться, чтобы он и его товарищи сумели пройти по дну.
Сейчас этот деятель был бы очень кстати... Курочкин приблизился к краю
тротуара и бросил опасливый взгляд на милиционера. Тот с интересом
рассматривал будущего нарушителя, примериваясь к свистку. Нет, не выйдет!
Был бы жетон, он смог бы хотя бы перезвонить в "Мементо", прокричать, что
опаздывает: есть ведь в машинах какие-нибудь радиотелефоны или пейджеры. В
отчаянии Дмитрий Олегович еще раз перебрал содержимое карманов, но ничего
нового, понятно, не нашел. Коробочка, гривенник, карточка для метро... Для
метро... Для метро!
Дмитрий Олегович издал радостный вопль и кинулся обратно в здание
вокзала: в ту из дверей, где ближе всего было до станции "Павелецкая". Из-за
этого дурацкого перехода он совсем забыл, что есть и другой путь. Можно
перейти с радиальной на кольцевую и выйти наружу неподалеку от бывшей
булочной. Немного дольше, но наверняка - метро-то Фортуне никак не закрыть;
мелковат Курочкин, чтобы стать причиной таких катаклизмов!..
Как назло, народу на эскалаторах оказалось полным-полно, и все с
чемоданами, мешками, тележками. Даже в выходной здесь было не протиснуться,
а может быть, как раз в выходной здесь возникало особенное столпотворение. В
толпе Дмитрий Олегович боялся приоткрыть "дипломат" и посмотреть на
циферблат бабушкиного будильника, но он и так чувствовал, как стремительно
утекают его минуты. В длинной галерее перехода Курочкин уже почти бежал,
стараясь никого не задеть плечом или углом чемоданчика... Еще одна галерея,
запруженная продавцами газет... Нет, мне не нужен "Московский листок"! И
"Комсомолка" не нужна! Извините, девушка... Поворот, переход, эскалатор с
сумками- баулами-тележками, целая армия этих тележек... "Выход на улицу
Новокузнецкая", это сюда, слава богу!
Запыхавшийся и помятый, Дмитрий Олегович выскочил из дверей метро,
сориентировался в пространстве и бросился направо, лавируя в негустой толпе.
Вход в контору - бывшую булочную - был уже совсем рядом, в сотне метров.
Контора, похоже, работала без выходных: поблизости было припарковано
множество дорогих автомобилей, какой-то господинчик с портфелем, как обычно,
вежливо покуривал у входа. Курочкин еще успел подумать на ходу, что
"дипломат" у господинчика такой же, как и у Дмитрия Олеговича; интересно,
вдруг и там доллары? Мысль была донельзя идиотская. Должно быть, из-за этой
истории Курочкин попутно обзавелся новым бзиком: теперь, глядя на любой
похожий портфель системы "дипломат", он будет еще долго подозревать в нем
хранилище валюты...
Та-тах! Та-та-та-тах!
Курочкин даже не понял сначала, что произошло. Господинчик с
"дипломатом", мирно покуривавший у дверей конторы, внезапно закачался,
схватился за грудь и, так и не выпустив изо рта сигареты, повалился
навзничь. "Дипломат", вырвавшись из его рук, не улетел далеко, а, как
послушная собачка, с шумом грохнулся на асфальт рядом с хозяином. В уличной
толпе завизжали.
Та-та-тах!
Из кабины большой серой автомашины, которая только что мирно
заворачивала откуда-то со стороны Валовой, выскочили двое в масках и с
короткими автоматами в руках. Один принялся поливать дверь бывшей булочной,
а другой поспешно склонился над упавшим господинчиком.
"Боже мой!" - с ужасом подумал Курочкин, инстинктивно ныряя за
ближайшую из припаркованных иномарок. Место, столь опрометчиво выбранное им
для встречи с посланцами фирмы "Мементо", вдруг оказалось эпицентром одной
из бандитских "разборок". О таких случаях Дмитрий Олегович много слышал, но
своими глазами никогда раньше не видел. Сегодня, наконец, мадам Фортуна
доставила ему это сомнительное удовольствие.
Та-та-та-та!
Ду-ду! Ду-ду-ду!
К автоматной скороговорке неожиданно присоединились новые звуки. Дверь
конторы чуть приотворилась, и оттуда высунулась здоровенная черная труба,
сразу полыхнувшая огнем. В голове Курочкина, человека сугубо гражданского,
всплыло мрачное словосочетание "крупнокалиберный пулемет", хотя Дмитрий
Олегович мог поклясться, что раньше никогда такого орудия не видел.
Нападавшие замешкались. Тот, кто наклонился над господинчиком, так и не
смог пока завладеть его "дипломатом": в отличие от портфеля, имевшегося у
Курочкина, этот, оказывается, был прикован к руке. Очевидно, в конторе,
победившей булочную, тоже не веники вязали. Курочкин, прячась за машиной,
вновь мысленно обозвал себя обалдуем - нашел,
называется, подходящее место для свидания! Теперь уж наверняка посланцы
"Мементо" предпочтут объехать опасную улицу стороной. А может быть, они даже
решат, будто стрельбу спровоцировал сам Курочкин?
Ду-ду-ду-ду!
Оправившись от неожиданности, контора нанесла ответный удар. В ту
секунду, когда примолк автомат нападавших, из дверей стремительно выкатился
квадратный детина с тем самым крупнокалиберным пулеметом. Пользуясь тем, что
все случайные свидетели перестрелки уже разбежались или залегли, детина стал
веером расстреливать парочку в масках и серый автомобиль.
Автоматчик, стоявший во весь рост, с ходу был выведен из игры. Второй
получил пару секунд форы и, забыв о "дипломате" убитого господинчика,
бросился к открытой дверце автомобиля. Но шофер, однако, предпочел спасти
себя, а не соратника, и резко тронул с места.
- Сто-о-о-ой! - крикнул соратник в маске вслед убегающей машине. -
Куда, сука?!!
- Ду-ду! - ответил крупнокалиберный пулемет, и второй из нападавших
грохнулся на проезжую
часть.
- Ти-а! Ти-а! - присоединилась к разговору милицейская сирена. Инстинкт
самосохранения вновь напомнил Курочкину о себе. Волоча за собой проклятый
портфель, набитый долларами, Дмитрий Олегович стал отползать в направлении
улицы Новокузнецкая, в сторону метро, откуда выбежал всего пять минут назад.
Попадать в поле зрения милиции Курочкину почему-то сейчас совершенно не
хотелось.
Хотелось домой.
9
- Фирма "Мементо" слушает, - откликнулся все тот же голос телефонной
барышни.
- Девушка, милая, не кладите трубку! - взмолился Дмитрий Олегович. У
проходящего мимо унылого дядьки с корзиной он только что с неловкими
извинениями выменял свою недоиспользованную карточку для метро на заветный
коричневый кружочек с надписью "Таксофон МГТС". - Произошло ужасное
недоразумение, я тут ни при чем... Пожалуйста, позовите Седельникова!
- Михаила Викторовича сейчас нет на месте, - ответила барышня
заученно-вежливым тоном. - Что-нибудь ему передать?
Курочкин с досадой закусил губу. Ну, куда этого типа еще понесло?
Неужели погулять пошел? В Курочкине стала закипать неприязнь к обладателю
вальяжного баса. Как будто это он, господин Седельников,
должен отдать Дмитрию Олеговичу огромную сумму денег, а не наоборот...
- Девушка, пожалуйста... - Курочкин обнаружил в своем голосе слезливые
нотки. Несмотря на раздражение, он все никак не мог настроиться на деловитый
тон, сколько ни гримасничал у телефонной трубки. Когда твой багаж свежих
впечатлений только что пополнился еще
тремя убийствами, уже не хватает сил проявлять характер. - А может,
есть кто-нибудь из замов вашего Михаила Викторовича?
- Что-что? - переспросила барышня в трубке, словно не поняв вопроса.
- Ну, из заместителей, - повторил Дмитрий Олегович. Как ему самому
показалось, немного тверже. - По маркетингу или как там у вас это
называется... - Насколько Курочкин помнил, во время предыдущих разговоров с
"Мементо" в трубке то и
дело реяли замогильные Голоса. Ведь не сам с собой общался господин
Седельников. Не с призраками же он, в конце концов, проводил свое совещание.
- По маркетингу-у? - с неожиданным интересом прогянула барышня на том
конце провода, и, как вдруг почудилось Дмитрию Олеговичу, в голосе ее
возникли уже знакомые непонятные интонации продавщицы игрушечного магазина.
Курочкин представил себе, что вот сейчас девушка из фирмы "Мементо"
предложит ему купить куклу или заводной автомобильчик. Но вместо этого
девушка произнесла коротко: - Никого нет. Все на обеде...
Вполне возможно, сказано было не "на обеде", а "на объекте", - Курочкин
плохо расслышал последнее слово. Но хрен редьки не слаще. Что в лоб, что по
лбу. От невезенья нет леченья...
- Простите, это не вы нам звонили полчаса назад? - внезапно спросила
телефонная барышня, вклиниваясь в горестные раздумья Курочкина. - Вы еще
сказали, будто бы нашли...
- Да! Да! - воскликнул Дмитрий Олегович, у которого вновь проснулась
надежда. - Я тот самый, что нашел "дипломат" с "капус..."
- Тише, ни слова больше, молчите, - скороговоркой произнесла девушка на
том конце провода. - Или нет, отвечайте, но коротко... Что вы хотите сделать
с... находкой?
- Вернуть вам! - выдохнул Курочкин. - Заберите!
- Тише, не так громко... - телефонная барышня замолчала, словно
раздумывая. На сей раз ни шороха, ни потусторонних голосов Дмитрий Олегович
не услышал.
По вестибюлю метро мимо таксофонов быстро прошагали двое милиционеров в
камуфляже и с автоматами, оба похожие на патрульного Мымрецова. Дмитрий
Олегович вжал голову в плечи, повернулся к ним спиной и изобразил
необычайную увлеченность телефонным разговором. Идиотское положение! Он, не
совершивший никакого преступления, ощущал себя теперь закоренелым
преступником, уже почти что виновным в краже и сразу нескольких убийствах...
Бедная Валентина! Она вышла замуж за Джека-Потрошителя!
- Вы слушаете? - ожила в руке трубка.
- Слушаю! - жарким шепотом произнес Курочкин, провожая глазами
патрульных. Джек-Потрошитель пока оставался непойманным, и то хорошо. Или,
быть может, Фортуна еще просто не наигралась сегодня с Дмитрием Олеговичем.
- Идите к главному входу Павелецкого и стойте там, - деловито
проговорила телефонная барышня, тоже понижая голос до шепота. - Никуда не
уходите, дожидайтесь синие "Жигули". Как только машина остановится, садитесь
в нее и не задавайте лишних вопросов...
- Зачем мне садиться? - тут же задал лишний вопрос Курочкин. - Я просто
передам "дипломат" и... - Ответом ему были прерывистые гудки:
дав инструкцию, барышня немедленно отключилась.
"Скажи спасибо, что тебе назначают свидание здесь же, у Павелецкого, -
стал мысленно успокаивать себя Курочкин. - А не у Казанского или где-нибудь
на ВДНХ..." Телефонной барышне ему в особенности не хотелось сообщать о
своем безденежье и безжетонье. Если не считать четверти миллиона долларов в
"дипломате", у Дмитрия Олеговича по-прежнему оставался сиротский гривенник.
Обратно, к Павелецкому вокзалу, имелось два пути: длинный и короткий.
Можно было вновь подняться на поверхность, выйти на Валовую и через Зацепу
обогнуть вокзальную площадь и пройти с тыла. Едва ли все подземные переходы
в районе двух ближайших кварталов окажутся перекрытыми. Медленным шагом,
робким зигзагом, но дойти можно.
Короткий путь через метро - обратно к радиальной станции - требовал
карточки или проездного. Ни того ни другого у Дмитрия Олеговича не было и не
предвиделось. Мрачно созерцая толпу счастливцев, проходящих сквозь турникет,
Курочкин неожиданно для себя отметил одну особенность, которая раньше как-то
не бросалась ему в глаза.
Большинство пассажиров предпочитали проходить мимо живой бабушки-
контролерши в темно-синей униформе метрополитена, а вовсе не через лязгающую
автоматику с фотоэлементами.
Дмитрий Олегович и не знал, что в столице так много разнообразных
льготников, старых и молодых, с удостоверениями всевозможной раскраски, но
непременно с золотыми буквами. Курочкину издали не было видно, в какие слова
складываются эти буквы, но, поскольку контролерша никого не задерживала, все
имели право. Все, кроме Курочкина, который, между прочим, тоже был почетным
донором, и где-то в шкафу у него пылился солидный по виду документ на сей
счет. Знал бы - захватил бы. Впрочем, нет: знал бы - ни за что на свете
вообще не вышел бы сегодня из дому ни за какими яблоками. Лег бы поперек
коридора, но не сдвинулся бы с места, даже под угрозой страшной ссоры с
Валентиной. Ну почему он, Дмитрий Олегович Курочкин, лишен дара
предвидения?..
Задумавшись, Курочкин просмотрел, когда в вестибюле возникла пестрая и
шумная группа людей числом около тридцати. Судя по доносящимся обрывкам
разговора, все они не только были свидетелями ужасного кровопролития возле
бывшей булочной, но и потом задержались еще поглазеть на примчавшийся
спецназ - как будто никогда в жизни не
видели милиции. Перестрелка, и без того жуткая, прямо на глазах
обрастала совсем уж фантастическими подробностями. "...И тогда тот мужик
вытаскивает шестиствольный гранатомет!.. - азартно жестикулируя, надрывался
долговязый парень в футболке. - И кэ-эк жахнет по серой "Тойоте"! Заметил,
да?.." "Глупости, - строго ответствовал плотный дядька в адидасовских
трениках и с авоськой. - Это не гранатомет, а типичный ранцевый огнемет
"Шмель", я такие в армии видел..." "...И ничего ему не будет! - слышалось
уже с другой стороны. - Необходимая оборона, и на "ПТУРС" этот наверняка у
него разрешение..." "...А парня того с портфелем прямо наповал, полголовы
как бритвой снесло, - объяснял некто веским голосом, - а в портфеле-то
продукты, колбаса да кефир... и чего он его к руке пристегнул? Баловался -
ну и добаловался..." "..Вот-вот, - соглашался с ним другой некто, - и майор
милицейский о том же распинался. Первый раз, говорит, вижу, что такая драчка
из-за килограмма колбасы, озверел народ совсем..." "...Никакая это вам не
колбаса, - чей-то хриплый голос пробивался сквозь общий гам, - вам, совкам,
пудрят мозги, а вы и рады! Плутоний там был у него в кульке, оружейный
плутоний, зуб даю... Я в Арзамасе-17 три года лямку тянул, чуть импотентом
не стал, у меня нюх на такие вещи..." "...Лучше бы стал, - тут же насмешливо
отзывался первый некто, - не плодил бы дураков... Сравнил, понимаешь,
колбасу и плутоний!.."
Продолжая оживленно переговариваться, свидетели и очевидцы направились
всей гурьбой к турникету. И лишь человек пять из них решились доверить свои
тела автоматике: остальные оказались сплошь льготниками и обладателями
проездных, отчего в толпе перед узкой горловиной прохода мимо
бабушки-контролерши образовалось сильное течение - оно и подхватило, и
пронесло само зазевавшегося безжетонного Курочкина по проходу, утрамбовало в
очередь на эскалаторе (баулы, чемоданы рюкзаки, свежие газеты) и чуть было
не впихнул с Дмитрия Олеговича в абсолютно не нужный ем) поезд. Обычно
Курочкин боялся людских течений, поскольку ему почему-то всегда необходимо
было в другую сторону. Однако в этот раз он самозабвение влился в поток,
движущийся в сторону перехода на радиальную, и был доставлен прямо на
поверхность как бы даже независимо от собственной воли.
Синих "Жигулей" пока не было видно. Возле закрытого подземного
перехода, как и прежде, прогуливался внимательный милиционер, зорко
высматривая потенциальных нарушителей. Увидев Курочкина, он профилактически
погрозил тому жезлом. Дмитрий Олегович уже машинально пожал плечами: мол,
все нормально, гражданин начальник, мы законы знаем. Видимо, покойный урка
был все-таки не так уж неправ, заподозрив в Курочкине
преступника-любителя... Видела бы его сейчас Валентина! Вернее, лучше бы
она, разумеется, его сейчас не видела.
В марках машин Дмитрий Олегович разбирался примерно так же, как и в
типах оружия, и поэтому в основном стал обозревать горизонт в поисках синего
пятна. Проехал синий микроавтобус с зарубежной надписью "Pepsi- Cola". He
то. Продребезжал ремонтный "козлик", который и синим-то назвать было
неловко, - так обшарпан. Тем более не то. Мягко шурша скатами, неторопливо
проплыл мимо длиннющий синий красавец с затемненными стеклами: если это -
"Жигули", то Курочкин - арабский шейх. В такой машине Дмитрию Олеговичу
никогда не доводилось ехать и едва ли доведется. Для такой роскоши надо быть
не просто "новым", а "сверхновым русским", миллионером... Правда, если
перевести в рубли ту сумму, которая сейчас имеется в руках у Курочкина, то
выйдет даже несколько миллионов. Непонятно, почему Дмитрий Олегович от этой
мысли слегка возгордился и проводил глазами удаляющееся чудо почти с
равновеликим достоинством...
- Эй! Как вас там? - раздался за спиной приглушенный женский голос, и
Дмитрий Олегович обернулся. Пока он примеривал на себя лимузин с чужого
плеча и мысленно записывался в клуб молодых миллиардеров, синий автомобиль
подъехал не с Зацепы, а со стороны Кожевнической. Лицо блондинки за рулем
Курочкину было не знакомо, но вот голос...
- Вы, вы, с "дипломатом"! - уже с раздражением повторила телефонная
барышня (конечно, это была она). - Вы нам звонили? Давайте сюда...
Таким красивых девушек Дмитрию Олеговичу в жизни видеть никогда не
доводилось - только по телевизору, когда показывали манекенщиц или
зарубежные фильмы. "Валентина в молодости, конечно, тоже была ничего, -
торопливо одернул себя Курочкин, словно убоявшись, что супруга подслушает
его крамольные мысли на расстоянии. - Но это - совсем другое... С такой
секретаршей директору фирмы "Мементо" надо было вместо обычного телефона
непременно заводить видеотелефон - отбоя бы от клиентов не было..."
- Да не стойте столбом! - повысила голос красавица в синих "Жигулях",
оглядываясь по сторонам. - Вы нам звонили или не вы?
- Я, - грустно признался Дмитрий Олегович, открыл заднюю дверцу и
поставил "дипломат" за заднее сиденье. Напоследок богиня невезения
под-суропила ему весьма своеобразную подлянку. Первый раз в жизни он
повстречался с таким совершенством - и только на полминуты, чтобы отдать не
принадлежащий ему "дипломат".
Ну, вот и все. Дмитрий Олегович убедился, что портфель стоит на сиденье
устойчиво, после чего вознамерился закрыть дверцу.
- Приятно было познакомиться, - сказал он. - Привет господину
Седельникову и наилучшие...
- Какого черта! - не слишком вежливо перебила его телефонная красавица.
- Залезайте, вам говорят! Вам что, жить надоело?.. - Тонким красивым
пальчиком девушка раздраженно ткнула куда-то в сторону.
Дмитрий Олегович зачарованно проследил за ее прекрасной рукой и лишь
тогда заметил стального цвета автомобиль, который угрожающе быстро
приближался к ним.
В отличие от девушки, этот автомобиль Курочкину сразу же не понравился.
Такая вот нелюбовь с первого взгляда. Чего-чего, а жить
Курочкину пока еще не надоело.
10
Дмитрий Олегович вычитал в одной книжке, будто аттракцион "Американские
горки" в самой Америке называют "Русскими горками" - якобы с намеком на
российское национальное пристрастие к высоким скоростям езды по раздолбанным
автострадам, благодаря которым машины перемещаются не только по горизонтали,
но и по вертикали, от выбоины к выбоине. Сами же благоразумные янки всегда
предпочитали разгоняться
лишь на идеально ровных своих дорогах, удобных и гладких, как
сковородки. В роду у Дмитрия Олеговича не было ни одного осторожного
американца: отец был натуральный здешний Курочкин, дед - Курочкин, прадед
вообще, по семейному преданию, находился в родстве с легендарным Василием
Курочкиным, поэтом и переводчиком Беранже. Тем не менее на вопрос классика
"Какой же русский не любит быстрой езды?" Дмитрий Олегович честно мог
бы ответить: "Я!" На опасных скоростях сердце Курочкина пряталось в области
желудка и напоминало о себе неприятным сосущим чувством, близким к тошноте.
- А нельзя ли... чуть помедленнее? - задушенно проговорил он, прижимая
к себе "дипломат". За окнами "Жигулей" внешний мир то и дело сливался в
какую-то серо-зелено-белую густую окрошку из мелко нарезанных деталей
городского ландшафта.
- Можно помедленнее, - сообщила, не поворачиваясь, телефонная
красавица. - И тогда они нас укокошат. Хотите? Я - нет.
Быть укокошенным неизвестно за что Курочкину тоже, в общем-то, не
хотелось, даже в компании очаровательного белокурого существа. А вернее, в
такой компании - особенно. Поэтому он предпочел не спорить и только покрепче
вцепился в "дипломат", словно бы тот мог спасти от тряски, мельтешения в
глазах и подступающей тошноты.
Несмотря на знание географии центральной части Москвы, Дмитрий
Олегович еле-еле ориентировался в пространстве: кусочек Нового Арбата
вдруг наезжал на Ивановскую площадь, которая неожиданно оказывалась
Остоженкой. Это было, как в детском калейдоскопе, когда от любого, самого
незначительного, сотрясения орнамент в зрительной трубке моментально
преображался. Во взрослом калейдоскопе, правда, требовались нешуточные
толчки под днищем автомобиля, да и узор за окнами, постоянно Меняясь,
оставался довольно однообразным: все те же фасады, газоны, столбы и яркие
киоски.
Курочкину почудилось, что слева на мгновение возникла розовая арка
станции "Кропоткинская", похожая на гигантский брелок для ключей. "С какой
же мы скоростью едем?" - мысленно содрогнулся Дмитрий Олегович, но побоялся
спросить или взглянуть на спидометр. Один только вид сумасшедшей цифры мог
вызвать у него дурноту. До сегодняшнего дня Курочкин полагал, что везде по
городу развешаны ограничители скорости и большие гонки с препятствиями по
центру вообще немыслимы. Выходит, он уже многого не знает о своем родном
городе, хотя сегодня уследить
за всем и впрямь мудрено. Чуть зазеваешься - и обнаруживаешь вдруг на
Поклонной спицу с нанизанным ангелом, каменного истукана Николая у самых
стен гостиницы "Москва" или новенький, с иголочки, памятник
Российско-Белорусской Дружбе на месте снесенного Добролюбова. Да и какую,
помилуйте, дружбу символизируют две одинокие гранитные руки, сжавшие ладони
друг друга в последнем смертельном рукопожатии?
- Как приклеились, собаки! - озабоченно проговорила телефонная
красавица, глядя в зеркало. Курочкин преодолел силу тяготения, прижимающую
его к спинке заднего сиденья, и, обернувшись, посмотрел назад. Серо-стальная
машина, чуть поотстав, продолжала преследовать их "Жигули" с явно
враждебными намерениями. Не желая отвлекать прекрасную водительницу, Дмитрий
Олегович пока не решался спрашивать, кто и почему за ними гонится. Хорошо
еще, погоня была не настолько близко, чтобы догонявшие решились применить
оружие. После увиденного полчаса назад Курочкин ничуть бы не удивился,
обнаружив, как из кабины выглядывает автоматный ствол... Говорят, люди
быстро привыкают к хорошему. За сегодняшний день Дмитрий Олегович быстро
приучился к плохому и настроился на худшее.
- Если надо, я готов и побыстрее, - мужественно простонал он, борясь с
подступающей тошнотой. Перечить прекрасной блондинке он счел бы кощунством.
. - Я давно уже готова, - через плечо заметила
прекрасная блондинка за рулем. - Осталось уговорить нашу тачку.
"Жигули" - это, к вашему сведению, не "Мерседес"...
Так Дмитрий Олегович безо всяких наводящих вопросов узнал марку
преследующего их автомобиля. "Век живи, век учись", - автоматически подумал
он. Ему-то представлялось, что под словом "Мерседес" скрывается что-нибудь
чрезвычайно длинное и роскошное, вроде того самого лимузина для миллионеров.
Одним заблуждением стало меньше. С другой стороны, особой пользы в новых
знаниях тоже не было. Быть застреленным из кабины "Мерседеса" или
какого-нибудь "Запорожца" - невелика разница. Как, впрочем, нет разницы и в
том, из-за чего суждено погибнуть: из-за плутония или куска колбасы, из-за
пачки своих денег или чемодана чужих. Се ля ви. Глубокая философия на мелких
местах, случалось, оберегала Курочкина от стрессов: во время плановых
распеканий Валентины он, например, иногда спасался мысленными рассуждениями
о фармацевтических свойствах углеводов - одной из тем несостоявшейся пока
докторской.
Машину тряхнуло, калейдоскоп за боковыми окнами вновь незначительно
поменял свой узор. Блеснуло стекло какой-то многоэтажной башни. Дмитрий
Олегович не удержался и опять посмотрел назад. Возможно, ему почудилось, но
серебристо-серый "Мерседес" приблизился. И, кажется, из кабины уже
выглядывала темная неразборчивого вида штуковина.
"Углеводы делятся на две группы, - мысленно проговорил Курочкин,
зажмурив глаза. - Простые и сложные. К простым относятся моносахариды,
которые не способны гидролизоваться..."
- Кстати, как вас зовут? - внезапно услышал он голос телефонной
красавицы.
Вопрос застал Курочкина врасплох, где-то на се-
редине построения в уме формулы альдопентозы, внешне напоминающей
безголовый рыбий скелет.
- А? Что? - глупо переспросил он, открыв глаза. Слева мелькнул уголок
еще одной башни: очевидно, их машина двигалась по Зубовской.
- Я говорю, как вас зовут? - переспросила блондинка. Дмитрию Олеговичу
по-прежнему видна была ее прическа цвета свежей соломы, возвышающаяся над
спинкой переднего сиденья. - Если это военная тайна, скажите хоть, как вас
прикажете называть. Джеймс Бонд, Зорро, Фредди Крюгер?
Курочкин мигом забыл и про формулу альдопентозы и даже про догоняющий
"Мерседес".
- Дмитрий... Олегович, - пробормотал он. - Но можно - просто Дмитрий...
- Последние слова слетели с его языка как-то совершенно независимо от его
воли. Телефонная барышня выглядела младше его раза в полтора-два и годилась
ему в дочери. Правда, по законам генетики такой красивой дочери у него не
было бы никогда. Даже если бы лет двадцать назад Валентина согласилась
завести ребенка (а она как раз не согласилась).
- Сойдет, - обронила великодушно блондинка, не отрывая взгляда от
дороги. - Меня можете называть Надеждой...
"Красивое имя. А главное - редкое", - вспомнилась Курочкину фраза из
какого-то фильма. Ему и в самом деле очень понравилось это имя. Ему даже
потихоньку начинала нравиться быстрая езда: по крайней мере, тошнило уже
поменьше, вполне терпимо.
- Скажите-ка мне, Дима, - тем временем осведомилась блондинка Надежда,
- как вы переносите авиаполеты?
Дмитрий Олегович невольно глянул в боковое стекло: не выросли ли часом
у их автомобиля крылья, как у фантомасовской амфибии? "Жигули", однако,
остались "Жигулями".
- Вестибулярный аппарат у вас в порядке? - продолжала допытываться
красивая водительница, закладывая крутой вираж.
- В по... в порядке, - сглотнув слюну, героически соврал Дмитрий
Олегович, он же - Просто Дима. Его вместе с неразлучным "дипломатом" вновь
прижало к сиденью. Увы, он раньше времени порадовался, что тошнота
отступила. Кажется, она собиралась переходить в контрнаступление.
- Чудненько, - промурлыкала очаровательная Надежда, что-то напряженно
высматривая впереди.
- А куда мы собираемся лететь? - рискнул задать Курочкин мучивший его
вопрос.
- Не КУДА, а ОТКУДА, - загадочно сообщила блондинка. - Будем
отрываться. На счет "десять" постарайтесь не прикусить себе язык. Не люблю
шепелявых.
"Постараюсь", - пообещал про себя Дмитрий Олегович, пытаясь успокоить
нервы видением элегантной формулы одного из углеводов. Но вместо закорючки
Н-С=О у молекулы альдопентозы внезапно появилась хорошенькая головка,
обрамленная золотистым венчиком волос. Совсем абстрагироваться никак не
получалось.
- Внимание! - раздался голос Надежды. - Начинаю отсчет. Ра-аз...
Мимо промчался зеленый продуктовый ларек с пестрой рекламой
пирожных "Сатурн". Вся Солнечная система была уже поделена между
кондитерскими фирмами; лишь планету Уран пока еще не тронули, - видимо,
опасаясь нежелательных ассоциаций. "Урановые" шоколадки трудно было бы
всучить жертвам Чернобыля...
- Два-а! - протянула Надежда, сделав новый вираж. Высокий особняк с
колоннами испуганно метнулся из-под колес.
- Три-и! - случайное дерево просвистело до того близко от "Жигулей",
что Курочкину померещилось скрежетанье веток о корпус машины. Кто бы мог
заподозрить в обладательнице деловитого секретарского голоска опытного и
рискового водителя! Кто угодно, только не Курочкин. Он-то вообще полагал,
что у телефона в фирме "Мементо" сидит какая-нибудь мымра. Сержант Мымрецов
в юбке.
- Четы-ы-ре!..
Дмитрий Олегович завертел головой и с испугом заметил, что зловещая
штуковина, выглядывающая из кабины преследователей, все больше смахивает на
дуло. Очень некстати Курочкину припомнились слышанные в метро умные
разговоры про ранцевые гранатометы или что-то вроде. С такого расстояния до
их "Жигулей" можно было бы и дострелить при желании. Не при желании
Курочкина, само собой.
- Пя-а-ать!.
Бежевый троллейбус, поникнув усами, всего на долю секунды задержался в
орнаменте калейдоскопа для взрослых и исчез. Дмитрий Олегович на ту же долю
секунды успел позавидовать тем, кто, не зная горя, катается в обычных
городских троллейбусах. Здесь тебя никто не станет преследовать, кроме
контролера. Но контролерам пока гранатометы не выдают.
- Ше-е-есть! - в голосе очаровательной авто-гонщицы появилось
напряжение. Видимо, будущий полет обещал быть опасным предприятием, после
которого мог пострадать не только один вестибулярный аппарат, но и другие,
более важные. Мысль эта крайне огорчила Курочкина. Стоит ему сейчас по^
гибнуть - и новость эта непременно попадет на первые страницы уголовной
хроники "Московского листка". Коллеги по НИИ будут изумлены сообщением о
найденных рядом с телом Дмитрия Олеговича сотнях тысяч долларов, а Валентина
никогда не простит ему общество белокурой красавицы. И будет ежегодно
приходить плевать на его жалкую могилу... Тьфу, что за дурацкие мысли лезут
в голову!..
- Се-е-емь!..
Впереди показалась гордость московского градоначальника - двухъярусное
шоссе. Это новшество было получше, нежели магнитные французские телефоны в
метро. Во всяком случае, от такого шоссе была явная польза: можно мчаться в
двух противоположных направлениях, зная, что ни один лихач не выедет вдруг
на встречную полосу. Сейчас "Жигули" как раз ехали по "второму этажу"
магистрали.
- Во-о-о-семь!..
Даже на такой дороге от Курочкина не желали отставать рекламные щиты,
назойливо обступающие серпантин. Рекламировалось ужасное мороженое "Кактус",
будто бы целебное. На самом деле "наполнитель Крафта", хоть и содержал
витамин В, из-за микродобавок амигдалина превращался в сильный аллерген.
Дмитрий Олегович очень жалел, что это сиреневое мороженое проходит не по его
ведомству, и был весьма удивлен, что повторная экспертиза НИИ пищепрома
растягивается на долгие месяцы...
- Де-е-евять! Приготовьтесь, Дима! Крепко держитесь за ручку... да не
за ручку вашего портфеля!..
Дмитрий Олегович мертвой хваткой вцепился в металлическую страховочную
скобу, одновременно не выпуская и рукоятки "дипломата".
- Десять!!
Дмитрий Олегович зажмурился, почувствовал, как его прижимает к сиденью.
Потом он испытал мгновенное удовольствие парения в невесомости, когда
сердце, застигнутое врасплох, даже не успело
отшатнуться к желудку, после чего последовал сильный удар. Зубы
Курочкина лязгнули. Не предупреди
его Надежда своевременно, он обязательно отхватил бы себе кусочек
собственного языка. А кто действительно любит шепелявых?..
- Поздравляю с мягкой посадкой! - голос блондинки прозвучал
удовлетворенно, и Курочкин рискнул открыть глаза: сначала один, потом
другой. Сперва он не заметил ничего особенного. Как они ехали по шоссе, так
и продолжали ехать. Лишь спустя примерно полминуты Дмитрий Олегович
неожиданно осознал: они теперь едут в ОБРАТНОМ НАПРАВЛЕНИИ! И притом по
ПЕРВОМУ этажу серпантина! На одной из развилок "Жигулям" удалось
ПЕРЕПРЫГНУТЬ с одного уровня на другой и таким образом оставить
преследователей с носом. Повторить такой прыжок мог бы лишь опытный мастер
автородео, а, двигаясь обычным путем, серо-стальной
"Мерседес" проигрывал минут пятнадцать. То есть проигрывал погоню.
- Вы - профессиональный каскадер, Надежда? - с возрастающим уважением
полюбопытствовал Курочкин. "Мерседес", оставшийся где-то наверху, разом
пропал из виду.
- Я - профессиональный секретарь в фирме "Мементо", - насмешливо
ответила блондинка. - Автомобилистка я только в свободное время. У всех
ведь, товарищ Дима, имеются свои увлечения, правильно? У одних хобби -
скачки на "Жигулях", у других - благородные поступки типа возвращения
владельцам найденных предметов...
В последних словах Надежды прозвучала непонятная издевка.
- Вы что, мне не верите? - удивленно сказал Курочкин. - Я же сто раз
объяснял вашему Седельникову. Шел по улице...
- ...Поскользнулся, упал, потерял сознание, - немедленно подхватила
блондинка Надежда. - Очнулся - рядом "дипломат" с долларами.
Дмитрий Олегович расстроился: он-то рассчитывал, что красавица из фирмы
"Мементо" не сомневается в его честности.
- Я говорю правду, - с обидой проговорил он.
- Молодец, Дима! - блондинка повернула к Курочкину свое неправдоподобно
красивое лицо и заговорщически ему подмигнула. - Классно сыграно. Уж на что
Майкл недоверчив - и тот купился в конце концов. В байку про случайную
находку он, понятно, не поверил, но
решил, будто вас самого кто-то водит втемную, как лоха. Шлепнуть лоха,
забрать обратно кэш - плевое дело... Ну, теперь-то, после засады на
Новокузнецкой, у него вырос на вас такой зубище...
- Постойте, - холодея, пролепетал Дмитрий Олегович. - Уж не хотите ли
вы сказать, что молодчиков в масках направил этот ваш...
- Да будет вам, Дима! - укоризненно сказала блондинка. - Отдохните,
концерт окончен. А то вы не поняли, что это Майкл послал "Тойоту"! Вы его
умыли, поздравляю. Люблю иметь дело с победителями.
Странно, но похвала красавицы Надежды Курочкина нисколько не
обрадовала.
11
Потолок комнаты был высоким - метра три, не меньше. Углы потолка
украшала лепнина, - где надо, побеленная, где надо, позолоченная. Дом
строили давно, однако до сих пор, похоже, ухитрялись поддерживать внутреннюю
отделку в хорошем состоянии. В столице, увлеченной безликим функциональным
евроремонтом, такой консерватизм вызывал невольное уважение.
- Куда это мы приехали? - вполголоса поинтересовался Курочкин,
оглядывая комнату, в некотором беспорядке заставленную ажурной старинной
мебелью. Помещение походило скорее не на квартиру, а на запасник музея:
всего было в избытке, в том числе и светильников. Под потолком висело аж две
люстры, да и по стенам развешана была чертова уйма плафонов и бра. Стоило
зажечь хотя бы треть из них, и в комнате стало бы раза в три светлее, чем в
любой операционной.
- Какая вам разница, куда мы приехали? - рассеянно проговорила
блондинка Надежда, выгружая из здешнего холодильника консервные банки с
заманчивыми этикетками. Холодильник был единственной приметой современного
стиля в музейном царстве барокко. Видимо, никто просто не додумался
сконструировать фризер в корпусе красного дерева и на рахитичных гнутых
ножках. Во времена господства барокко продукты еще по глупости предпочитали
хранить в погребах. Впрочем, в таком-то здании обязан быть погреб. И
просторный чердак, и черный ход. Или даже подземный ход, ведущий из погреба
куда-нибудь на берег Москвы-реки, в старую ротонду, увитую плющом...
- Разницы никакой, - согласился с блондинкой Дмитрий Олегович и провел
пальцем по лакированной поверхности ближайшего шкафчика с финтифлюшками. -
Но просто интересно...
- Ничего интересного, - все так же рассеянно сказала Надежда. Она
разложила десятка два банок на черно-белой поверхности приземистого
шахматного столика, не то намереваясь выбрать одну из них, не то собираясь
расставить их по клеткам и сыграть ими партийку-другую в шахматы. -
Временное убежище, только и всего... Если вы опасаетесь, мы могли бы
воспользоваться ВАШИМ убежищем. Я ведь предлагала вам с самого начала...
- Нет-нет, вполне подойдет и это, - поспешно проговорил Курочкин. Его
единственным убежищем в этом городе был все тот же рабочий чуланчик два на
три метра. Чтобы пригласить туда Надежду, пришлось бы сначала вынести
лабораторный стол, стеллажи и микроскоп с термостатом. А главное -
поговорить с Валентиной... Страшно и подумать, чем мог закончиться для
Дмитрия Олеговича даже намек на возможность такого разговора.
- Вам что, здесь не нравится, Дима? - прекрасная блондинка, наконец,
перестала созерцать этикетки и посмотрела на Дмитрия Олеговича.
Заглянув в эти глаза, Курочкин немедленно растерял все важные вопросы к
Надежде, над списком которых он мысленно трудился по дороге сюда.
- Нравится, очень даже нравится, - истово произнес Курочкин. - Это ваша
квартира, да?
Блондинка окинула Дмитрия Олеговича внимательным взором.
- Та-ак, - протянула она со вздохом. - Еще одна проверочка, Дима?
По-моему, вы перемудрили с конспирацией. Ей-богу, скоро я вас начну называть
господином Нет...
Курочкин не понял, отчего после такого простого вопроса он из Димы
рискует превратиться в какого-то господина со странной фамилией.
- Да я... - он лишь покаянно развел руками.
- Ладно, - объявила блондинка, пождав губы, отчего лицо ее стало
строгим и еще более прекрасным. - Вопрос задан, отвечаю. Будь это моя
квартира, Седло со своими гоблинами давно бы примчался сюда. Наш Майкл,
когда разозлится, шутить не любит, а вы его именно разозлили... Точнее, МЫ
его разозлили. Ответственность теперь пополам.
Произнеся последнюю фразу, телефонная барышня из фирмы "Мементо"
почему-то кивнула на "дипломат", стоящий на полу возле темно-вишневого
пузатого секретера.
- Ничего не понимаю, - жалобным голосом признался Дмитрий Олегович. - Я
совсем запутался. Вы работаете в фирме господина Седельникова. Гнался за
нами сейчас "Мерседес", принадлежащий тому же господину Седельникову. Или у
вас их двое?
- Седло у нас в единственном числе, - усмехнулась блондинка. - Майкл
Викторович, с которым вы сегодня много беседовали. Мой начальник. Теперь -
бывший, естественно. Моего нового начальника отныне зовут Дима.
Это было посильнее самого невероятного прыжка на "Жигулях".
Сердце Курочкина скатилось под уклон "Русских горок" и бешено забилось
где-то в районе солнечного сплетения. Из всех сегодняшних впечатлений это
последнее оказалось самым неожиданным.
Дмитрий Олегович крепко зажмурил глаза. Вздохнул. Открыл глаза.
- Видите ли, Надежда... - растерянно начал он.
- Только не надо лапши, Дима, - перебила его бывшая телефонная барышня
фирмы "Мементо". - Не говорите, что вы работаете один и у вас нет
подчиненных... Сколько человек у вас в команде? Можете хоть раз ответить
честно?
У кандидата наук Дмитрия Курочкина в НИИЭФ было три подчиненных
лаборанта: Ягудин, Федотов и пенсионер-полуставочник Назаров. Еще к
категории условно подчиненных относился мастер на все руки Макаренко.
Условно - то есть в те дни, когда выходил на работу и способен был
откликаться на зов. Дмитрий Олегович произвел мысленный подсчет, сложив
Ягудина с Федотовым и приплюсовав половинку Назарова к трети Макаренко.
- У меня в команде примерно трое, - честно ответил Курочкин. - Трое
подчиненных. Но они - совсем не то, о чем вы подумали...
- Женщины среди них есть? - немедленно осведомилась блондинка.
- Ни в коем случае, - затряс головой Дмитрий Олегович. - Только
мужчины! - Он уже собирался объяснить, что его лаборатория по КЗоТу
приравнена к вредным производствам, однако по выражению лица прекрасной
Надежды догадался, что слова его истолкованы совершенно превратно.
- Вы часом не голубой? - тревожно спросила блондинка, вглядываясь в
собеседника.
- Нет, что вы! - вытаращил глаза Курочкин. - Вы меня опять не так
поняли...
- Тогда все тип-топ, - успокоилась Надежда, не пожелав вникнуть в
последние слова Дмитрия Олеговича. - Как сказал бы великий француз, вы
теперь в ответе за того, кого приручили.
"Какой еще великий француз?" - удивленно подумал Курочкин. Сам он
числил в этой категории одного лишь знаменитого Луи Пастера, изобретателя
вакцины против бешенства, и тот ничего подобного не говорил. А самое
главное: Дмитрий Олегович даже помыслить не смел о приручении такого
чудо-создания, как водительница "Жигулей".
- Поймите меня правильно, Надежда... - Курочкин совершил еще одну
безнадежную попытку рассеять странные заблуждения блондинки по его поводу.
Важно было только не смотреть ей в глаза, иначе Дмитрий Олегович начисто
забывал все, что собирался сказать. - Тут какое-то недоразумение...
Надежда с упреком поглядела прямо на Курочкина, и тот моментально
замолчал. Противиться гипнозу блондинки было невозможно, как ни старайся.
- Начнем с самого начала, дорогой ШЕФ, - с расстановкой проговорила
она. - Напомните-ка мне, кто кому первый звонил, вы мне или я вам?
- Я - вам, - покорно признал Дмитрий Олегович. - Но...
- Скажите-ка мне, - с напором продолжила прекрасная Надежда. - Кто
умолял о встрече и тем самым склонил меня к предательству интересов фирмы?
Курочкин заметил про себя, что прекрасная блондинка сильно сгущает
краски. Сам он не находил в себе ни малейших способностей склонять
кого-нибудь к чему бы то ни было.
- Но ведь вы могли и отказаться, - неуверенно пробурчал он, искоса
глядя на Надежду. Он чувствовал, что краснеет.
- Не могла! - объявила блондинка. - Вы мне сразу же понравились. Умное
интеллигентное лицо и глаза, глубокие, как омуты...
При этом красавица Надежда опять кивнула почему-то в сторону
"дипломата" с ценным денежным грузом.
На всякий случай Дмитрий Олегович сделал шажок вправо и посмотрелся в
зеркало в витой барочной раме: не произошло за последний час с его лицом
каких-нибудь чудес? Увы, все было по-старому. Залысины. Вислые щеки. Нос
сливой. Глаза-пуговки, похожие именно на пуговки, а не на омуты. Безвольный
рот. Где тут хранятся ум и интеллигентность?..
- Постойте! - внезапно сообразил он. - Надежда, при чем здесь лицо? Мы
ведь с вами раньше никогда не виделись!
- Ах да, - беззаботно проговорила Надежда. - Я и забыла. Ну, значит,
голос ваш мне безумно понравился. Ужасно сексапильный, заводит с первой же
секунды... Сойдет такой ответ?
Должно быть, существовали какие-то особые правила общения с невероятно
красивыми женщинами, к которым (к правилам, а впрочем, и к женщинам) Дмитрий
Олегович никак не мог приспособиться. Его опыт в этом смысле был равен нулю.
- Вы издеваетесь, - грустно проговорил Курочкин.
- Вовсе нет, - уже серьезно ответила блондинка. - Вы забавный, Дима.
Только невероятно скрытный. Вы уже добрый час без перерыва самозабвенно
валяете ваньку, но уже сильно переигрываете... И черт с вами, валяйте.
Только не вздумайте мне и сейчас говорить, что вы по- прежнему горите
желанием отдать "дипломат" с деньгами Майклу.
- Пожалуй, не горю, - подумав, произнес Дмитрий Олегович. Он очень
хорошо помнил, как падал на асфальт несчастный дядька рядом с бывшей
булочной и как болтался на привязи его служебный черный портфель, набитый
колбасой и кефиром. Если бы подземный переход через Павелецкую площадь был
открыт, эти пули получил бы тот, для кого они и предназначались, - Дмитрий
Олегович Курочкин.
- Наконец-то! - обрадовалась прекрасная блондинка. - Уже другой
разговор. За это надо выпить... и закусить... - Она наклонилась к стоящему
"дипломату", ласково погладила его бок, как гладят кошку, а затем поманила
Курочкина к шахматному столику с жестянками. В руке у нее возникла
консервная открывалка.
Курочкин без раздумий последовал приглашению. Этикетки на некоторых
банках выглядели очень аппетитно. Приближалось время обеда, а Дмитрий
Олегович почти и не завтракал: утром Валентина сварила ему кашки и нацедила
чаю. Ввиду предстоящего застолья на серебряной свадьбе Терехиных с
кормлением супруга можно было бы и не возиться... "Боже мой! - вдруг
пронзило Дмитрия Олеговича. - Валентина там одна, дома, ставит тесто для
пирога, а я - здесь, в каком-то мебельном музее с "дипломатом" долларов..."
Он встал как вкопанный, шага не дойдя до столика с угощением.
- Ди-и-ма! - капризно протянула блондинка
Надежда. - Дорогой начальник, пожалуйте к столу... Ну же, господин Нет!
Если у кого-то в их маленькой компании и был голос, заводящий с
пол-оборота, то отнюдь не у Ку-рочкина.
- А почему не оранжад? - полюбопытствовала Надежда.
Только что они с Курочкиным выяснили, что, кроме слабенькой смеси джина
с тоником, ничего алкогольного на столе нет, и по этому случаю решено было
лучше продегустировать безалкогольные прохладительные напитки, благо выбор
их на столе был велик.
- Лучше пейте колу, - ответил Дмитрий Олегович. Утолив первый голод
китайской консервированной ветчиной, он был рад с пользой продемонстрировать
блондинке свои познания. - Бесполезно, зато и безопасно. В соки они обычно
добавляют различные консерванты, чтобы продлить срок хранения. Хорошо еще,
когда это - сорбиновая кислота. Многие, однако, предпочитают использовать
диоксид серы. Иначе говоря, сернистый газ.
Надежда быстро поставила уже открытую жестянку с апельсиновым соком на
край стола и отдернула руку. Словно бы в банке оказалась отрава.
- Гадость какая, - поморщилась она. - Сернистый газ, никогда бы не
подумала. Теперь в жизни не стану ЭТО пить, хорошо, что предупредили...
Курочкин улыбнулся:
- Да нет, в принципе он не опасен. Все дело в пропорциях. И фирме-
производителю, и фирме-посреднику выгодно, чтобы диоксида серы было
побольше. А потребитель бы хотел наоборот, чтобы консерванта было
поменьше... Столкновение интересов.
- Это точно, - задумчиво подтвердила блондинка, открыв шипучую жестянку
с колой. - Никакая фирма своего интереса не упустит. А если кто встанет на
дороге, она сделает... - Надежда изобразила с помощью двух пальцев фигуру
"ножницы", и Дмитрий Олегович сразу почему-то догадался, что его собеседница
имеет в виду совсем даже не
производителей апельсинового сока.
- Я, кстати, не понимаю, - сказал Курочкин и тоже откупорил банку с
колой, - для чего вашему Седельникову понадобилось устраивать стрельбу? Я
ведь ДОБРОВОЛЬНО возвращал ему его доллары!
Прекрасная блондинка со стуком опустила свою жестянку на одну из
шахматных клеток в углу доски.
- Ваша игра, Дима, для меня по-прежнему - туман, - проговорила она и
жестом гроссмейстера передвинула банку на Е-4. - Но фокус с ДОБРОВОЛЬНЫМ
возвращением долларов без условий и без гарантий все равно был у вас самым
рисковым. Играй вы менее убедительно, фокус бы не сработал. Ваше счастье,
наш Седло азартен, во всем желает докопаться до сути... А что это вы не
едите, Дима? - Надежда пододвинула поближе к Курочкину еще одну банку с
ветчиной. - Пост давно прошел, так что налегайте... Зря я, что ли,
открывала, чуть палец не порезала?
Из вежливости Дмитрий Олегович подцепил ножом последний в банке розовый
кусок мяса, хотя уже наелся. Пожевал, проглотил. Не желая
расстраивать бло...
